Нас не было, наверное, около часа, хотя не удивилась бы, если больше. Когда мы подъезжали, дорогу уже более-менее расчистили. Ребята успели распилить остатки дерева. Судя по тому, что автомобиль Правой так и стоял на том же месте, попытки его высвободить из этой «трясины» не увенчались успехом. Как только мы вышли из машины, к нам тут же выбежали остальные. Все интересовались результатами поисков.

Когда мы рассказали, что никого не нашли, кажется, всех немного отпустило. Дарина тут же предположила, что все хорошо, несмотря на мои сомнения. Хотя, наверное, стоило бы прислушаться ко всем. Ведь магическим образом люди не исчезают. Если же у Полины была связь, а куртки на дереве не было, плюс никто не откликался на крики, вероятность того, что все закончилось более-менее благополучно, преобладала над худшими опасениями.

– Адам, давай еще твоей попробуем дернуть, – молила Правая, намекая на то, что, возможно, хоть его автомобиль сможет вытащить ее китайца.

– Успокойся, от этого ничего не изменится, – отмахнулась от нее сестра. – Завтра, если не засохнет, вызовем эвакуаторщика. Достанем, не переживай.

– Ты представляешь, сколько это будет стоить? – завопила Правая.

– Ты достала, ей богу. Не обеднеешь! – закатила глаза Левая.

Адам же мужественно согласился с Правой и под пристальными взглядами женской половины, и при участии толкателей совершил еще пару провальных попыток.

– Слушайте, день был долгий, плюс все замерзли. Предлагаю немного выдохнуть и отогреться в сауне, – сказал Ярик, отряхиваясь от грязи. – Сейчас мы бессильны. В обоих случаях. Ехать куда-то, непонятно куда, тоже бессмысленно.

За исключением Левой, у которой сильно разболелась голова, все, включая меня, поддержали эту идею. Это действительно было дельным предложением. Сняв с себя промокшие ботинки, я снова почувствовала холодную дрожь. Пока мы были заняты поисками, не обращала на них особого внимания. Но теперь мои ноги явно нуждались в тепле. Было принято решение завтра с утра сразу направиться в город. Кому на машине, кому на эвакуаторе. Чувство тревоги не покидало меня, но что нам еще оставалось, если только снова не возвращаться и пешком ночью прочесывать гектары леса. А там еще что-нибудь похуже может найтись.

Так как ничего, кроме белья, для похода в сауну у меня не оставалось, я просто туго поверх него завернулась в полотенце и вместе с Элей направилась в зону отдыха к уже засевшей там компании. Как только мы вошли, в нос ударил яркий аромат кедра. И тут же за ним Ярик накинулся на нас с объятиями. Я не понимала, что происходит, пока он не показал нам картинку на экране. Там был путь к облегчению.

«Мы в скорой, телефоны на исходе. Не смогли до вас дозвониться. Все хорошо. Глеб жить будет. Мы в местной больнице пробудем до утра, потом его перевезут в город».

Ответ Дена на тысячу сообщений от Ярика в WhatsApp. Это было что-то невероятное. Страхи как будто улетучились. Теперь все были в хорошем настроении. Ярик, конечно же, притащил крепкий алкоголь, указывая на прогрев внутренний, помимо внешнего. И здесь его идею все радостно поддержали. Так, если подумать, за эти дни случилось абсолютно рекордное количество того, что вообще могло приключиться с человеком в такой короткий срок. Даже напряжение между нами с Адамом и Дариной немного спало. Мне было не до этого, и я спокойно наслаждалась теплом, согревающим каждую клеточку моего тела.

Мы сидели вдоль огромного окна, открывавшего сейчас вид только на темноту с очертаниями леса. Приглушенный теплый свет также дополнял расслабляющую атмосферу. Сауна выглядела невероятно дорого. Вдоль ступеней тянулась тонкая светодиодная лента золотого цвета, а потолок был оформлен чередующимся срубом, формирующим красивый «пупырчатый» узор. Он приводил в восторг обычных людей, однако был настоящим кошмаром для трипофобов[15] вроде меня. Сауна была довольно функциональная, нашпигованная невероятным количеством разных режимов. Ярик то и дело менял их, демонстрируя друзьям все прелести банного отдыха. Но, по сути, просто становилось жарче.

До победного держались лишь стойкие. Матвей быстро отвалился в комнату, сославшись на дикую усталость. Правая же, всю дорогу копаясь в уже запотевшем под конец телефоне, вскоре тоже покинула нашу компанию. Остальные развлекали себя пустой болтовней. Пару раз мы успели посплетничать, в открытую, но довольно добродушно отзываясь о коллегах. Адам был совсем новичок в нашей компании и в основном внимательно слушал, нежели что-то говорил.

– Катюх, – осенило Шурика, – расскажи хоть, что произошло-то? Как вы вообще попали в эту передрягу?

Я в деталях поведала свою историю. Все внимательно слушали, время от времени реагируя матом. Иногда, конечно, в силу скорости моей речи, получала пощечины в виде: «Блин! А можно еще раз и медленнее». Это было неприятно, так что под конец уже не особо хватало сил распинаться перед ними, смакующими жуткий момент из жизни друга. Когда я, наконец, закончила, не прошло и минуты, как пожалела об этом.

– Так получается, все-таки ты блевала? – сказал Шурик, после чего заржал. Кое-кто подхватил.

– Мда, – сказал Адам. – Все, что ты извлек из этого.

– Нет, конечно, однако смотри, Катюха – катастрофа ходячая, оказывается. Вчера тебя покромсала, сегодня из-за ее похмелья еще и Глебу досталось.

– Так она же считай Дарину-то спасла! – возразил Ярик.

– Да, только это был ты, – сказала я.

– Дак, из-за нее оно и рухнуло, кажись, – Шурик снова начал противно смеяться, – не устояло.

– Сань, – остановил его Ярик, – вообще не то.

Нашу разразившуюся бурю, связанную с моим кровавым проклятьем, вдруг удачно прервал резкий скачок напряжения в доме. Свет погас. Сначала мы было подумали, что это только у нас, но потом оказалось, мрак охватил весь дом. Не знаю почему, но с учетом последних событий это больше вызывало задор, нежели панику. Адам, находчиво включив фонарик на телефоне, в одиночку направился к щитку. Так как только он общался с хозяином, именно ему выпала эта честь. Шурик же снова завел пластинку, шутливо, но довольно злобно обвиняя меня и в этом нашем приключении. Просто немыслимо. Хоть и весьма подозрительно.

Через некоторое время свет снова включился, за ним вернулся и Адам.

– Адам, что означают твои татуировки? – тут же спросила Дарина, окидывая его взглядом. Было видно, что она долго вынашивала эту мысль.

Татуировки Адама действительно привлекали внимание. Если брать даже меня, с синей болезнью, его «случай» был тяжелее. В правильном для меня смысле. Теперь, долго находясь с ним полуголым в одном помещении, я сумела их толком рассмотреть. Правая половина спины и груди была полностью расписана какими-то античными лицами, пространство между которыми заполняли изображения стихий. Они были нарисованы в виде облаков, волн, гор и тому подобного.

Где-то в районе ключицы располагалось несколько созвездий, а на ребрах «светило» черное солнце. С той же стороны на плече был небольшой незабитый разрыв, похожий на бумажный, как бы оторвавшийся от общей картины. А от кисти поднимались ветви деревьев. Почти от густой черноты они уходили вверх к более редким ветвям, увешанным листьями и плодами. Нога же была украшена такими же, как и тело, ангелами, похожими на скульптуры. Понять это можно было лишь по крыльям и типичным «гипсовым» лицам. Я никогда еще не видела вживую столь гармоничного полотна. Всегда проявляла большой интерес к такого рода искусству и с любопытством рассматривала чужие рисунки, испытывая невероятный эстетический экстаз. Меня могла завести даже одна татуировка, но от такого произведения искусства, красиво обрамляющего идеально сложенное тело, я просто теряла себя.

– Обязательно должны что-то значить? – засмеялся Адам.

– Многие в это верят, – встрял Ярик. – Сейчас все запечатлевают памятные даты, цитаты, ассоциативные смысловые рисунки и такого рода фигню. Тату испокон веков отождествляли с чем-то исключительно особенным. Некоторые считают, что это должно иметь смысл. Символы знати, принадлежности к культам и тому подобное.

– Что-то вроде твоей? К какому культу принадлежит твоя тату, Ярослав? – уже немного саркастично спросил Адам.

На секунду показалось, что обстановка начинает накаляться. Но напряжение в миг перешло в ненаигранное веселье. Вместо прямого ответа Ярик принялся хлопать Адама по плечу и плести что-то про его удивительную сообразительность. Казалось, они оба принадлежали к какой-то секте, и у Адама также припрятана похожая татушка где-нибудь на заднице.

– А почему татуирована ровно половина тела? – поинтересовалась Дарина уже без особого соблазнительного шарма.

Адам задумался.

– Наверное, потому что на половину я все же хочу казаться человеком, – засмеялся он. – Вы не представляете, как часто мне задают этот вопрос.

Не могла не согласиться, это звучало так пафосно, но так естественно, что даже не вызвало каких-то колких комментариев от ребят. Скажи это я, по полу бы уже катался Шурик. Наоборот, все будто задумались над тем, что ответил Адам. Или мне так показалось. Для многих это дурость, не более того. Возможно, было просто нечего возразить.

– Вы вот все веселитесь, а у нас как-то на службе такая дичь была из-за этого дерьма, – вступил неожиданно Шурик.

– На службе? – поинтересовался Адам.

– Ну я когда на зоне работал, у нас случай был просто лютейший, – продолжил он. – Прихожу я, значит, на смену. Там все на ушах стоят. Парнишу, артиста какого-то на мелком сроке, замясорубили так, что его мамка не узнала бы. Лицо все изрезано было, конечности на добром слове держались, – (переформулировано, исходя из личной неприязни автора к чересчур бранной речи). Далее описывались детали, которые были настолько омерзительны, что не хотелось бы переносить их на эти страницы. – Если вы понимаете, о чем я. Короче, оказалось, у него татуха была с какой-то фигней, уже даже не помню, которыми некоторые группировки клеймили педофилов. Молва такая бродила. Ну и че? Просто чуваки-сокамерники порешили. Вот такая вот веселая история. Я поэтому всем советую быть поосторожнее с этими раскрасками.

– А что они сказали, когда узнали? – очень тревожно спросила Эля.

– Да ничего, им насрать было. Типа «сам виноват», вообще толком не выудить было.

– И что с ними стало? – поинтересовался Адам.

– Да ничего. По сути, вину на себя официально взял чел на пожизненном. Остальных отмазал, а там не доказать было. В углу без камер порешили и все. Да и правильно, может всяких даунов обезопасило, шумиха была такая, – продолжил он. – Потому что башкой своей думать надо, прежде чем всякую хрень бить, – это сопровождалось активными ударами указательным пальцем по виску. – Хоть мозги может включать начнут, – Шурик явно обратил внимание на осуждающие взгляды своих коллег мужского пола, поэтому решил быстро увести разговор в сторону. – Не, парни, к вам никаких претензий.

– А как же девушки? – спросила Дарина.

Из всех дам я была единственная «забитая». В этом точно чувствовался какой-то подтекст.

– Пффф, – зашипел Шурик. – Это пипец, – перефразировано. – Татухи, если и делать, то только мужикам, – завелся он. – Бабское тело это только портит. Ничего личного, Катюх, но это так, – обратился он ко мне, будто действительно ничего не имея ввиду. Со своей мерзкой улыбкой и выражением победителя, стегнувшего очередную овцу.

Я закатила глаза.

– Нет, ну что ты закатываешь глаза-то? Сама же все понимаешь, Катюх, – смеялся Шурик. – Не жалеешь, что изуродовала себя? Нахрена эта грязь? Ты же прекрасно понимаешь, что это не женственно, некрасиво, да и просто противно. Вон, Эля смотри какая. Вот это женственность. А ты что? Мужики такими брезгуют, ты пойми, – пытался он поучать меня.

– Урод, – выдавила я и тут же попыталась заткнуть себя стаканом со спиртным. По губам пробежала дрожь.

– Слышь, че ты там вякнула, дура? – вдруг взорвался Шурик. – За базаром следи.

– Санек, ну ты чего? Прекращай давай, – вмешался вдруг Ярик.

– Ты себя в зеркало видела, обезьяна? – полностью игнорируя его, продолжал Шурик. Его глаза накрыло пеленой безумия. – Ты на кого рот раскрыла? – ему сносило крышу. – Да тебя ни один нормальный мужик не возьмет. Вся обколотая как шмара, пирсинги и наколки как на уголовщине, просто омерзительно.

Много что тогда зловонно выблевывалось из его поганого рта. Все смешалось в какой-то неразборчивый шум. В голове у меня была тысяча слов, которыми могла бы его уничтожить, но я просто сидела, едва сдерживая слезы, не имея достоинства что-либо ему возразить. Просто смотрела, как он, захлебываясь слюнями, тыкая в меня пальцем, с безумным взглядом орет что-то неразборчивое. Остальные, кто не находился в ступоре, пытались успокоить его. Каждое действие, точнее бездействие окружающих, разбивало меня на части. Это было больнее самых грязных слов. Не помню, как все произошло, как я решилась на такой отчаянный шаг, но вдруг я со всей мочи направила сильнейший удар прямо ему в промежность. Он тут же завопил от боли, а еще через мгновение рванул в мою сторону и почти ударил меня по лицу, но его вовремя остановили Ярик и Адам.

– Саня, хорош! – заорал Ярик. – Прекрати! Сейчас же! – продолжал он.

Поняв, что он не может добраться до меня руками, начал размахивать в мою сторону ногами. Я поспешила убраться с его пути. Адам перехватил и его ноги.

– Будь мужиком! – Ярик влепил ему пощечину. – Ты охренел на девушек руку поднимать? – он выглядел действительно устрашающе. Шурик немного пришел в чувства, прекратив попытки выбить из меня дерьмо. – Кэт, тебе лучше уйти, он ужратый, мы за ним проследим, – обратился ко мне Ярик.

Шурик все еще вырывался из его рук, пытаясь доверять своему самообладанию. В его глазах не переставало полыхать пламя агрессии. Он кидал жуткие взгляды в мою сторону, от чего мне становилось действительно страшно. Я быстро покинула помещение. Эля и Дарина последовали моему примеру и также с испугом в глазах выбежали из сауны.