Если бы кто-то когда-то сказал мне, что у Матвея в машине припрятана двухколесная мясорубка, покрутила бы пальцем у виска и сдала его в психушку. Нет, я еще толком не успела привыкнуть к тому, что Матвей предпочитает пикап, а не Mini Cooper, но это! Казалось, его юношеский энтузиазм и попытки изобразить из себя крутого мужика переросли в помешательство. И как гром среди ясного неба, точнее, сегодня, в особо буйный и дождливый день, это звучало как шутка. Мы стояли на улице прямо у дороги и наблюдали, как парни помогают ему достать из багажника огромный байк цвета моря.

И снова мотоциклы.

– Это вирус сейчас бродит? – обратилась я к Дарине. – Поражает область мозга, которая отвечает за безопасность?

– Чего? – спросила она.

Дарина посмотрела на меня без особого интереса.

– Ничего, уже не так эффектно будет, – пробубнила я. – Дождь только закончился, – пыталась всех образумить, – это нормально вообще? Что он собирается делать?

– Даже если мы все будем его переубеждать, он все равно сделает это, – тихо сказал мне Адам, оказавшийся позади.

Детское упрямство. Сделаю назло.

– Согласна с Кэт, это несерьезно, – поддержала меня Правая. – В прошлый раз он испугался, и я считаю, что правильно сделал. Надеюсь, в этот раз ему так же повезет.

– Чего испугался? – спросила я.

В ответ получила лишь язвительные шутки от окружающих. Да что же это? Меня сознательно игнорировали. Решила попытать удачу с виновником этой сомнительной интриги.

– Эй, а тебе уже есть восемнадцать? – съязвила, крича в сторону Матвея. – Недетская игрушка, – продолжала я.

– Эй, малышка, – начал он в своем духе, надевая на голову шлем такого же цвета как байк. – Вообще-то я старше тебя!

Я впала в ступор. Не могла упаковать эту информацию в своей голове.

– С каких это пор? – мастерски возмутилась я.

Дикий рев эхом разнесся в пространстве на десятки километров. Меня охватила тревога. В детских горящих глазах Матвея сегодня блестела совсем иная, чем я привыкла, искра. Искра опасной страсти. С недавних пор я начала восхищаться людьми, способными полностью отдаваться во власть развивающей бешеную скорость груде металла, которая напрочь стирает любые представления о безопасности. Потому что легко восхищаться издалека.

Также как любоваться канатоходцами на высоте четырехсот пятидесяти метров. Потому что ты не думаешь о том, что принесет его падение. Для тебя это лишь развлечение. Романтика недосягаемости. Обратная проекция. Согласитесь, с вопросов риска для жизни мы восторгаемся лишь незнакомцами. Один так круто водит байк, другой зависает на пике «Бурдж-Халифа» или укрощает тридцатиметровую волну. Более близкий к нам работает полицейским или пожарным. Все достойны уважения и вызывают трепет у окружения. По сути, нам плевать на их риски. Мы даже готовы платить за них. Как в гонках, например. Это присваиваемый себе чужой адреналин. Трепещущее чувство опасности.

Короткий, острый восторг, который быстро приедается. И мы требуем больше зрелищ, заедая их теплым хлебом. Привыкаем. Когда едва щекочет, но уже не так сильно. Под баночку светлого нефильтрованного, сидя в баре у телевизора. Пока это не твой друг, отец или сестра, известия об их неудачах или трагедиях имеют ноль ценности. А дальше мы возвращаемся к своему привычному ритму, в свой мир, ища нового «диванного» экстрима. У меня никогда не было знакомых, увлекающихся «самоубийством». До этих выходных. А теперь целых двое. Хоть и выглядело это все очень эффектно в совокупности с таинственным райдером в сверкающем шлеме, чувство самосохранения и сохранения себе подобных не давало мне успокоиться. Тем более с учетом поведения Правой, которая не могла найти себе места.

Она заставляла меня теряться в страшных догадках. Само по себе такое увлечение не особо безопасно. И, как правило, люди редко спорят на что-нибудь примитивное, типа просто разогнаться на байке. За этим стояло что-то действительно опасное. Не найдя более простого способа сбросить напряжение, я снова ударилась в опустошение своих сигаретных запасов.

Пару секунд позаигрывав с публикой своими фирменными воздушными поцелуями, Матвей рванул куда-то вдаль, оставив нас в волнительном ожидании. А тем более меня, единственную, понятия не имеющую о его намерениях, которая могла представить абсолютно любое, самое плохое развитие событий. Шурик на своей Audi отъехал от дома и встал по середине дороги в том же направлении, куда уехал Матвей. Он врубил все освещение, на которое только было способно его понтовое чудо. Этого вполне хватало, чтобы разглядеть в маленькой фигуре вдалеке нашего призрачного гонщика. Шурик просигналил три раза, видимо, для того, чтобы предупредить его о готовности публики к предстоящему шоу.

Матвей ловко обращался с предметом своего нового увлечения. С особым азартом он проходил базовое обучение. Жадно поглощал теорию. С нетерпением приступал к практике. Ему нравились те чувства, которые испытывал, осваивая новые трюки. Ему нравилось, как он теперь ощущал себя. Как ощущал своего «партнера» в этом пылком танго на скорости. Нравился каждый изгиб, каждый звук, каждое движение, что он совершал навстречу опасности. Пробыв в «отношениях» лишь год, едва войдя в ритм, Матвей решил извлечь выгоду из своей страсти. Теперь в его ночные развлечения, помимо домашнего покера или клубной выпивки, входили уличные гонки и стантрайдинг[13]. Это обычные любительские соревнования, полностью обеспеченные высокими ставками. Вероятность успеха и абсолютного провала шли рука об руку.

Яростно сражаясь, вовлекая себя все в новые безумства, он стремительно гнался за победой. Крутил колеса в направлении логова самого дьявола. С каждым разом взносы росли. Выигрыш становился все жирнее, а состязание все кровожаднее. Как игра, в которой забывали, что главную победу сохраняла за собой жизнь.

В этот раз он был полностью в себе уверен. Проделывал это тысячу и один раз, и не мог ошибиться. Даже едва обсохшая после ливня дорога не способна была помешать, сбить его с пути. Доказательства. Доказательства силы и возможностей. Награда. Уважение. Все это подпитывало пламя в его груди. Он был готов. В наушниках играли любимые Dope D.O.D. Под них его азарт подпитывался яростью, отчего он казался себе непобедимым. Матвей ждал команды от невидимой публики, окруженный темнотой. Вскоре он увидел два огонька. Через минуту они превратились в огромные вспышки, освещавшие часть дороги у финиша. И три сигнала, бросающих вызов. Немедля завел двигатель и тронулся с места. Он помчался навстречу ветру, стремительно набирая скорость до необходимой отметки. Достигнув ее, быстро, упираясь в ручки мотоцикла руками, подпрыгнул, подгребая под себя ноги, и встал на бензобак. Проехав полсекунды на корточках, ловко вытянулся в полный рост. Теперь он стоя ехал на разогнавшемся мотоцикле, управляемом одной лишь фортуной.

В худшем случае не оставляя себе и шанса на экстренный маневр. Как только он вошел в зону, куда уже доходило освещение фар ожидавшего его автомобиля, то грациозно развел руки в стороны, вставая телом в позу креста, и так продолжал движение под бурные крики и аплодисменты «болеющих». Пока расстояние до финиша не достигло минимального предела для отступления.

Он мастерски, действуя в обратном порядке, вернулся в безопасное положение. После чего быстро зажал передний тормоз и динамично рванул телом вперед. Заднее колесо оторвалось от земли. Мотоцикл проехал остаток пути на переднем колесе, двигаясь четко на установленную перед ним, излучающую свет преграду. Казалось, он не успеет затормозить. Едва не перевалив за точку невозврата, Матвей эффектно финишировал.