Он этого добился. Послам – быть. Причем уже на следующий день. Возможно, тому помогла кипа соболей, которую Сергей презентовал логофету. Все же соболя – не какая-нибудь белка или лиса. Выше здесь только горностай котировался, хотя, на взгляд Сергея, соболь куда лучше. И теплее, и хватает надолго. В отличие от горностая. Который у него тоже имелся в немалом количестве. Но Сергей берег на подарок высшего уровня – супруге императора Зое Угольноокой.

Теперь следовало порадовать вторую сторону. И заодно обсудить условия договора со всеми причастными.

И тут оказалось, что причастных много и интересы их кардинально разнятся.

* * *

– Не нужна мне дружба ромеев, князь! – решительно заявил Веремуд. – Я хочу получить то, что мне положено, а дружбой своей пусть подотрутся!

Бо́льшая часть союзных вождей одобрительно загудела.

– Ему положено… – проворчал Рёрех. – Бычий хрен ему положен. И огненный плевок от ромейского дромона. Дружба ему не нужна!.. Зря ты, Варт, у ромеев прокорм выбил для таких вот свиней неблагодарных.

– Не нужна и не нужна.

Сергей на полоцкого князя не смотрел, он следил за Олегом. Именно князь киевский будет решать, потому что он – это русь. И варяг. А все прочие древляне, меряне, сиверяне – массовка. Собачья свора. Бросить им кость придется, конечно. Но смысл их нахождения здесь: пугать ромеев. Такое можно провернуть только один раз и только потому, что до сегодняшнего дня византийцы не воспринимали русь всерьез. Как силу. Как государство. Так, как они воспринимали хузар, булгар, угров… Ромеи знали о Киеве, и там у них глаз и ушей хватало. Бывали их соглядатаи и в других городах, но как единое целое они эти города не воспринимали. Собственно, так все и обстояло. Единства в сборном войске было немного. Но войско – было. И для ромеев это стало несомненным сюрпризом. Причем приди сюда Олег вместе с хузарами, это Константинополь не удивило бы. Хузары всё еще полагали русь своими вассалами, и то, что Олег сумел изменить отношения, до ромеев еще не дошло.

Но когда вместе с Олегом пришли многочисленные племенные дружины и понятно стало, что именно киевский хакан тут – главный, ромеи напряглись. Потому что это означало, что на общее поле вышел новый сильный игрок, не учтенный византийской политикой: киевский князь со своими вассалами. И чем больше этих вассалов, тем больше уважения получит русь. Больший выкуп, лучшие условия торговли. В Палатине дураков нет. Ну разве что младшего брата василевса Льва, Александра, можно считать таковым. По имеющейся у Сергея информации, этот красавчик погряз в кутежах и считался императором только номинально. Потому что папа, Василий Македонянин, сделал его таковым, когда разобиделся на старшего сына Лёву. Но когда обида прошла, вернул старшему приоритет, а уж тот постарался держать младшего подальше от реальной власти. Что было правильно. Для империи в первую очередь. И для руси тоже. Лев Философ – муж мозговитый и должен понимать: нового игрока обязательно заинтересовать, чтобы включить в игру на своей стороне. А для Византии это означает купить. И Олег, как оказалось, эту ситуацию предвидел. То есть знал ромеев даже лучше, чем Сергей. Или рассуждал по аналогии: чем весомее груз, тем дороже за него заплатят. Так что псы вроде Веремуда непременно получат свой мосол. Но не деликатесную вырезку. Эту будут делить те, кто сядет за стол. И Сергей застолбил свое место за ним, став шеф-поваром элитарного блюда.

Во всяком случае, он так полагал.

– Они заплатят, Веремуд! – пообещал Олег. – В том всем вам мое слово! И в этом будет наш ряд с ромеями! Чтобы не пожгли они наши корабли, а выпустили без боя! И не пустыми, а полными добычи! И в этом договоре вы все поставите свои имена после моего! Чтобы никто не остался без своей доли добычи! Любо вам такое?

Им было любо! Ой как любо! Палец о палец не ударив, заполучить не только свободный проход домой, но и ромейские подарочки.

И не только воины радуются. Тот же Зловед Вощаник, у которого Сергей за достойную цену выкупил весь товар, поскольку его собственные продукты бортничества ушли Пиперату. А другой новгородец, тысяцкий Радила, тоже ему свои товары передал. Без предоплаты, под честное слово. И Сергей его не обманет. Обеспечит тысячи две процентов прибыли. А то и больше, потому что Радила – не просто купец. У него своя дружина, а значит, они тоже будут учтены при расчете византийских отступных. И выжимать из новгородцев максимум прибыли Сергей не станет. Такие, как Радила, добро не забывают. Особенно если это добро выражено в рулонах шелка, драгоценной утвари и прочих византийских роскошествах, которые вручит им Сергей взамен мехов, моржовой кости, воска и других привычных на севере товаров, которые здесь, в Византии, ценятся в сотню раз дороже, чем на берегах Волхова. Другое дело, что ромейские скупщики ни за что не дадут настоящую цену каким-то варварам-россам. А вот уже без пяти минут полноправный имперский аристократ Сергий Вартислаус и продаст, и купит по самым льготным тарифам. Вернее, даст добро на правильный бартер специально обученным людям, которых ему предстоит нанять. Непростое дело: отыскать тех, кому можно будет доверить вести дела в империи от его имени. Ну да справится. Чай, не впервой.

* * *

Принимали послов катархонта русов по высшему разряду. С музыкой. Через Золотые ворота. Впрочем, предварительно убедившись, что основное воинство россов достаточно далеко. Внутри тоже все обставили торжественно. Не спеша вели меж двух шеренг отлично экипированных воинов. Вели, вели, а шеренги всё не кончались…

– Да сколько ж у них тут справных воев, если нас встречают тысячи вот таких? – растерянно пробормотал Рулав изборский, шагавший позади Сергея, который тоже вошел в состав. Причем в первых рядах.

– Не боись, – не поворачивая головы, проговорил тот. – Это одни и те же. Мы проходим, и задние бегут вперед, выстраиваясь снова.

– Откуда знаешь? – усомнился Веремуд.

– Глаза у меня есть, – нашелся Сергей. – Рожи знакомые узнаю.

– Так, может, похожи или близнецы?

– Ты, князь, головой думай, – бросил Сергей. – Столько близнецов, да сразу по несколько штук.

– Прав Вартислав, – поддержал Фрёлаф черниговский. – В мордах их загорелых я, может, и ошибусь, а вот отметки на бронях не перепутаю никогда.

– И зачем бы им такое понадобилось? – не сдавался полоцкий князь.

– А ты, Веремуд, головой подумай, – насмешливо предложил князь черниговский.

– Напугать они нас хотят! – вмешался Рулав.

– А красиво тут, – мечтательно проговорил Корлы. – Как в небесный град попали. Камень белый, крыши златые…

– А что, Варт, крыша эта и впрямь из солнечного металла? – спросил Стемид.

– Из камня, батько. Златом только сверху прикрыта. Тоненько.

На самом деле Сергей не знал, как устроена крыша Святой Софии, но вряд ли кто-то из русов станет проверять.

– Волшба, не иначе, – пробормотал Фрёлаф. – Этакая громадина – из камня. И не падает.

Впереди грозно взревели трубы. Процессия свернула на набережную. Облачение на воинах сменилось. Теперь на них были не синие плащи, а зеленые. Но воины, что характерно, были те же. А вот дворцы и храмы, на которые глазели послы, другие. Сергей, неплохо знавший Константинополь, давно заметил, что ведут их по весьма сложному и извилистому маршруту. Надо полагать, чтобы варвары прониклись богатством, мощью и величием.

Он чуть ускорил шаг, догнав авангард сопровождающих, поравнялся с Пиператом.

– Что, архонт Сергий, прониклись ваши варвары величием цивилизации? – насмешливо поинтересовался патрикий.

– О да! – в свою очередь ухмыльнулся Сергей. – Всё прикидывают, как долго придется соскребать золото с храмовых крыш.

Щека Пиперата дернулась.

– Какие дикари, – пробормотал один из дворцовых, сопровождавших посольство. – Такое кощунство.

– Лучше бы нам поскорее дойти до места, – сказал Сергей. – Показывать богатства тем, кому предполагаешь платить отступное, – не лучшая идея.

– Таков порядок, – строго произнес ромей постарше. – Варварам надлежит узреть богатства нашей столицы и ощутить трепет пред могуществом василевса.

– Ты плохо знаешь варваров, домин, – сказал Сергей. – Это все равно что водить волков между овечьими отарами. У них от этого зрелища только аппетит разгорается. А если их, вернее нас, поселят в роскошном дворце… Ты даже не представляешь, каких подарков они начнут требовать после этого.

– Они будут жить во дворце, ты угадал. – В голосе ромея строгости поубавилось. Зато прибавилось беспокойства.

– Уверен, наш друг Сергий сумеет умерить их аппетиты, – вмешался Пиперат. – Я прав?

– Очень постараюсь, – заверил Сергей. – Хотя после этой прогулки мне придется нелегко.

* * *

Сергей преувеличил. Послы были впечатлены. А были бы потрясены, если бы Сергей не указал на ротацию почетного караула. Для тех, кто никогда не видел ничего крупнее деревянного терема, огромные здания соборов, монументы, акведук и прочее просто не укладывалось в сознании. И десятки тысяч людей на улицах. Замощенных камнем улицах. Фонтаны. Сады со статуями. Огромный дворец, в котором «потерялись» полсотни русов: послы с сопровождающими.

Убедившись, что послов доставили до места и накормят (по опыту знал, что могли бы и голодными оставить в воспитательных целях), Сергей предоставил сборище вождей попечению приставленных к ним ромейских чиновников. Забрал с собой только Стемида с младшим сыном, препоручив отца и брата Рёреху. Тот уже достаточно ориентировался, чтобы позаботиться о родне. Банька, пирушка, девочки… Если что, нурманы пособят. Эти в Константинополе уже чувствовали себя как косатки во фьорде. Еще и с земляками из этерии скорешились, которые дегустировали ромейскую столицу уже не один год.

У самого Сергея были дела поважнее.

* * *

– …Парча, – сказал Сергей. – По счету кораблей. Так, чтобы хватило на парус.

– А сколько кораблей? – уточнил Пиперат.

– Две тысячи.

– Исключено! – немедленно отреагировал Евагрий.

– Я могу поговорить с катархонтом, – сказал Сергей. – Количество шелка может быть значительно уменьшено, а разница компенсирована другими тканями, не шелковыми, но тоже тонкими, хорошего качества.

– Приемлемо, – согласился проэдр. – Насколько уменьшена?

– Пока точно сказать не могу. – Сергей пожал плечами. – Но полагаю, не менее чем втрое. Далее: серебро. Наши вожди хотят получить по сорок литр серебра на корабль. Или иными товарами из того же расчета.

Евагрий вновь нахмурился, но, услышав последнюю фразу, хмуриться перестал.

– Согласен, – сказал он. – Но расчет будет сделан по внешним ценам, до подписания договора.

– Приемлемо, – в свою очередь произнес Сергей. – Но серебром минимум половину. Или золотом по вашему обменному курсу.

– Треть! – тут же возразил Евагрий. – Даже и треть логофет Имерий не утвердит. Не говоря уже о василевсе нашем.

– С Имерием я договорюсь, – пообещал Сергей. – Если ты устроишь нам встречу. А с василевсом поговорит Угольноокая. Если ты устроишь нам встречу.

Проэдр покачал головой:

– С Зоей я тебе помочь не могу.

– А почтеннейший протовестиарий Самонас?

– Он тоже не сможет. Он нынче у василиссы не в фаворе. Но я знаю, кто может тебе помочь.

– Кто же?

– Константин Пафлагонец. Это раб, которого Самонас, на свою беду, пару лет назад подарил василиссе. Теперь этот раб значит для нее больше, чем Самонас. Патрикий Николай вас познакомит.

– Почему не ты? – спросил Сергей.

– Потому что я все еще считаюсь человеком Самонаса, – пояснил проэдр.

– Считаешься? – поймал его на слове Сергей.

– Для нашего дела логофет дрома важнее паракимомена.

«Ой, что-то тут нечисто», – подумал Сергей.

Похоже, должность императорского постельничего скоро станет вакантной. Если уже не стала.

– Что еще? – спросил проэдр.

– Пропитание. Вино. Фрукты. Пленных, что у нас сейчас, выкупать станете?

– По старым ценам?

– Угу.

– Приемлемо.

– Тогда по откупу все, – сказал Сергей. – Теперь обо мне.

– Ожидаемо, – усмехнулся проэдр. – Слушаю тебя…

* * *

Торговались куда дольше, чем по поводу выкупа. Но в итоге сошлись на том, что Сергей получает титул спафарокандидата, который примерно соответствовал рыцарскому титулу, то есть – мелкой знати. Помимо прочего, этот титул давал разрешение на приобретение недвижимости и земли плюс небольшой пансион. Что, в свою очередь, давало право на сниженные пошлины.

Из минусов: с дохода было положено отстегивать церкви. Не десятину, конечно, а процентов пять. Но надо. Это Сергей по прежней жизни знал. Церковь – сила. Все документы Сергею должны были выправить сразу после подписания договора между империей и Русью. Вернее, не так: между императорами и варяжской русью Олега с коллективом словенских вождей. Вроде мелочь, но мелочь критическая, поскольку условия договора вроде разрешения на торговлю, питание за счет принимающей стороны, права на справедливый суд и прочие приятные опции распространялись только на русь. Прочим – отступное, безопасный проход домой, и на этом все.

* * *

– Ей-богу, будь Юлия жива, отдал бы за тебя замуж! – заявил Пиперат, когда они покинули кабинет проэдра. – Умеешь ты себя отстоять.

– Не только себя, – уточнил Сергей. – Своих – тоже.

Патрикий остановился. Повернулся к Сергею, глянул в упор:

– А я тебе кто, Сергий?

– А это сам решай, – холодно произнес Сергей. – Как скажешь, так и будет.

– Мне надо подумать, – проговорил патрикий, отворачиваясь.

– Подумай, – согласился Сергей.

Они миновали галерею, двери с замершими по сторонам этериотами и вышли во двор. Здесь царила приятная прохлада, журчал фонтан.

– Ты же понимаешь, что ты теперь – ромей? – немного напряженно спросил патрикий.

– Еще нет.

Сергей зачерпнул ладонью из фонтана. Вода была прохладной, но немного попахивала. Пить ее не стоило, но рыб в пруду она устраивала.

– Будешь, – отмахнулся Пиперат. – Так или иначе, но договор с вами будет подписан.

– Если ты об этом… – Сергей постучал по перстню «от логофета дрома».

– Ты получишь другой, – сказал патрикий. – Поважнее.

– Довольно было бы и кольца спафарокандидата. Но я не намерен останавливаться. Кандидат, на мой взгляд, в моем титуле лишний.

– Это можно устроить. Но не быстро. И не просто.

– Не забудь познакомить меня со слугой василиссы, – напомнил Сергей. – Она и впрямь имеет такое влияние на супруга?

– Имеет, – подтвердил Пиперат. – Если она, логофет Имерий и патриарх выскажутся в пользу соглашения, василевс противиться не станет.

– Патриарх?

– Я же тебе о нем рассказывал. Он умеет видеть будущее. Вдобавок он – исповедник Льва…

– Сколько? – спросил Сергей напрямик.

– Подарок, – усмехнулся патрикий. – Это я беру на себя.

– Значит, ты решил?

– Решил! – твердо произнес патрикий.

Сергей сжал его предплечье влажной рукой, ощутив одновременно цепкий хват на собственной руке.

Открытым оставался вопрос: можно ли доверять ромейскому аристократу?

Но этот вопрос Пиперат закрыл сам.

– Завтра вместе сходим к святейшеству, – сказал он. – Заодно и клятву пред лицом Господа принесем. Или, может, хочешь, чтобы я тебя усыновил? – Николай ухмыльнулся.

– Думаю, у тебя и без того наследников хватает, – в свою очередь ухмыльнулся Сергей.

Они друг друга поняли. И это было важно. Потому что если для самого Сергея титул спафария был практически потолком карьеры, то Пиперат вполне мог подняться и до ипата, а то и до экзарха. Что, в свою очередь, открывало феерические перспективы. И если о том, каков из Пиперата полководец, Сергей мог только догадываться, то губернатор из патрикия получился бы превосходный. Для своих.

– Пойдем, – сказал будущий ипат. – Познакомлю тебя с нынешним фаворитом Угольноокой. Его зовут Константин Пафлагонец. Нет, это не то, что ты подумал. Его орешки давным-давно скормили червям. Но это тот евнух, которого прочат на место Самонаса. Так что будь с ним осторожней.

Значит, Самонас – все? Выключен из элиты?

Сергей озвучил вопрос и получил ответ:

– Да. И на этот раз, похоже, окончательно. Причем за клевету на Пафлагонца, который скорее всего займет место опального патрона.

– Если это так, то нам стоит заглянуть домой, – сказал Сергей.

– Зачем? Его покои здесь неподалеку.

– Подарки, – лаконично ответил Сергей. – Или ты знаешь лучший путь к сердцу евнуха?

– Не знаю. Ты прав. Эй! – позвал он пробегавшего мимо служащего. – Ты…

– Стратор Нимий к твоим услугам, благородный дом!

– Давай-ка, Нимий, распорядись, чтобы нам подали носилки. – И Сергею: – Знаю, ты предпочел бы передвигаться верхом, но так будет пристойней.

* * *

Красавец. Обычно внешность у евнухов так себе. Однако Константин из Пафлагона был хорош. И собой, и манерами. И никакой писклявости. Атлетическое телосложение. Может, его кастрировали уже после пубертатного периода?[55]

– Чем я могу быть полезен благородному Николаю Синадину?

– Хочу, дом, познакомить тебя с моим другом Сергием из россов.

– Ты – росс? – Фаворит василиссы с интересом взглянул на Сергея. – Из тех, что сейчас громят наши предместья?

– Из тех, – признался Сергей. – И я сейчас здесь, чтобы уладить это недоразумение. И потому не откажи в любезности, прими этот скромный дар варвара-росса в знак моего искреннего расположения!

Косметический набор. Гребни, коробочки, шкатулочки, резьба, оправа, инкрустации. Мастерская работа. Но главное не работа, а материал. Бивень мамонта.

– Похоже на слоновую кость, – проговорил «варвар из Пафлагона», разглядывая гребень. – Но не она…

– Ты почти угадал, господин, – похвалил Сергей. – Это тоже бивень, но бивень зверя, которого никогда нет и не будет в империи.

– Почему?

– Потому что он не переносит жары и обитает там, где снег лежит бо́льшую часть года. Вот посмотри. – Сергей показал на крышку шкатулки. – Это он. Зверь сей больше элефанта и с головы до ног покрыт длинной шерстью, которую не пробить ни одним известным оружием, кроме разве что боевых орудий. Но орудие невозможно доставить в край лесов и болот, где обитают эти громадины. Вдобавок они очень умны и чутки: ни один человек не может подобраться к ним незамеченным. Увы, осталось их совсем немного, ведь жизнь на далеком севере нелегка, а потомство они приносят крайне редко.

– Как же тогда добыли это? – Константин постучал по крышке.

– Иногда случается так, что мерзлый лед над топями не выдерживает веса гиганта и зверь проваливается в болото и застревает в нем. Сородичи подкармливают его, потому что умны и заботливы, как не многие люди. Но в конце концов зверь гибнет, и тогда его семья уходит и приходят северные люди, настоящие лесные дикари, и после долгой и тяжелой работы отделяют бивни зверя и меняют эти бивни на железные ножи, топоры и иные нужные им вещи – столько, что хватает на всю жизнь не только им, но и их внукам, поскольку бивни гигантов огромны. Пара может весить более десяти талантов.

– Занятная история. – Любимец василиссы провел гребнем по волосам, похвалил: – Отменно скользит. Благодарю тебя, дом Сергий, за увлекательный рассказ и за уникальный дар.

– Ты прав, дом Константин, – вмешался Пиперат. – Этот дар действительно уникален. Подобного нет ни у кого южнее Данубия.

– Это всего лишь вещи, – сказал Сергей. – Дружба – вот что настоящая ценность. И мир. Мы, россы, не булгары. Нам не нужны земли империи. Мы хотим справедливой торговли. Чтобы и нам и вам было хорошо.

– Мне и тебе, – с улыбкой произнес евнух, не похожий на евнуха.

– Можно и так, – согласился Сергей.

– Здесь во дворце зимой бывает холодно, – сообщил фаворит василиссы. – И не только мне. Говорят, у тебя много мехов северных зверушек?

И подмигнул.

– Не много, – уточнил Сергей. – И не у меня. Мое я все уже раздал. Не ты один мерзнешь зимой. Но могу попросить у тех купцов, что прибыли с нашим войском.

– Насколько немного? – в свою очередь уточнил Константин Пафлагонец.

– На шубу точно не хватит.

«Я тебе, сука, даже стопку шкурок в кредит не дам!» – мысленно добавил он.

Знал бы и костяной набор дарить не стал. Гребешком ограничился бы.

– На шубу не хватит, но оценить качество ты сможешь. А вот если тот договор между россами и союзными нам вождями и императорами Византии будет подписан, тогда дело другое.

– Хм… А известно ли тебе, архонт Сергей, что оказанная услуга стоит куда меньше, чем та, которую еще предстоит оказать?

– А кто сказал, что это будет последняя услуга, на которую я рассчитываю? – парировал Сергей. – Мы же говорим о дружбе. Долгой и взаимовыгодной.

– Ты говоришь, – уточнил фаворит.

– Моего слова недостаточно? – Сергей подпустил в голос угрозу и положил руку на меч.

Этот евнух, он только по прозвищу варвар, а Сергей – самый настоящий. Обидится – зарубит, невзирая на последствия.

Не испугался красавчик. Даже не напрягся.

– Твоего слова вполне достаточно, но ты – воин. А воины, случается, гибнут.

– Верно, – согласился Сергей. – Все мы смертны. Даже василевсы, дай Бог императору Льву жить и править еще сто лет. В этом мы, россы, не отличаемся от вас. Но мы отличаемся в другом.

– В чем же? – осведомился Пафлагонец.

– Мы верны своему слову и тем, кому верны, Константин. Мы никогда не предаем тех, кто нас поддержал и возвысил.

– Что ты знаешь о возвышении, росс? – В голосе фаворита императрицы прозвучала горечь.

Похоже, слухи правдивы. Этот кастрат и впрямь сын крестьянина, которого отец оскопил и продал. У него нет чести, нет уверенности в «завтра». Его предали свои, самые близкие, и сам он предавал не раз. Но вряд ли его может упрекнуть его покровитель Самонас, который, насколько известно Сергею от Пиперата, сам поднялся на предательстве. Все они здесь – временщики. Фавориты. Но даже такому, как Пафлагонец, хочется кому-то верить. Кому-то, кто не предаст за горсть монет.

– Поверь, Константин, я многое знаю о возвышении. И о падении тоже. Сегодня ты носишь золоченую кольчугу и тысячи воинов готовы умереть за тебя, а завтра ты – босой беспомощный раб, не властный даже над собственной жизнью. Но вспомни Иова, которого Бог лишил всего, а потом одарил сверх потерянного. Господь вознаграждает верных, Константин. Я многое знаю о возвышении, поверь. Бог награждает верных, дает им много больше потерянного. Но я точно знаю и другое.

– Что же? – Зрачки Пафлагонца расширились, он даже дыхание затаил.

– Как бы щедро ни одарил Господь Иова, он никогда не забудет тех, кого потерял.

– Василевс подпишет договор, – после паузы проговорил Пафлагонец.

– Моя благодарность не замедлит, – твердо произнес Сергей. И, чтобы развеять напряжение: – Ну не везти же нашим купцам северные товары обратно на север?

Фаворит засмеялся. Немного нервно. А Сергей поймал взгляд Пиперата. Очень задумчивый. И подумал: а он крут, патрикий Николай из рода Синадинов. Величайшее из искусств царедворца – не сказать в нужное время правильные слова, а вовремя промолчать.

* * *

А императору Сергея так и не представили. Ну и ладно. Зато не пришлось по полу ползать. Это в прошлой жизни у Сергея была привилегия – не падать ниц перед василевсом. Здесь до такого еще расти и расти.