И вот Сергей снова карабкается по узким ступеням крепостной башни. И на этот раз не только с охраной, но и со спутником. Нет, не с великим князем. Такое преждевременно. И не по правилам. Это на земле будущего государства Русь для заключения договора достаточно встречи лидеров. Посидели, поговорили, выпили – и ряд готов. Здесь – дипломатический протокол. Сначала обмен послами. Поэтапный. И на каждом этапе – тщательно выверенный ритуал, характеризующий взаимное уважение или неуважение сторон. Затем – последовательное согласование каждого пункта будущего соглашения. И по каждому пункту принято торговаться так, что любой восточный торгаш умрет от восхищения. Отдельно – согласование юридических формулировок.

В целом подход правильный. Напутают стряпчие в какой-нибудь мелочи – и последствия непредсказуемы. Вплоть до большой войны.

Так что Олег пока побудет вне непреодолимых стен.

Зато Сергей взял с собой Рёреха. Во-первых, обещал. Во-вторых, вдвоем веселее. В-третьих, с Пиператом Рёрех тоже знаком. По Самкерцу. В-четвертых, почему бы не приобщить названого брата к истинно имперским «ценностям»: изысканной гастрономии, напиткам, баням, спорту, куртизанкам и музыке. Потому что здесь музыка – это музыка, а не бум-бум, бряк-бряк упившегося медовухой дедушки с бубном или гуслями. Кое с чем названый брат знаком. По Самкерцу. Но сопоставлять Самкерц и Константинополь – это как шайку печенегов с тагмой катафрактов сравнивать. Из всех городов, которые видел Сергей в прошлой жизни, а повидал он немало, Константинополь – величайший. Может, где-то в Китае или Индии есть покрупнее, но ни в Европе, ни в арабской Азии равных Константинову граду нет. Так что сначала – панорама. И место подходящее.

– Стой! – велел Сергей сопровождающему бойцу-ромею. И своим: – Ждите здесь.

А потом поманил Рёреха за собой.

На площадке было пусто. Стояли два орудия со спущенными механизмами, лежал запас ядер, каменных и глиняных, но без обслуги или охраны. Чужие здесь не ходят, а обстреливать некого. Штурмовать Феодосиеву стену – дураков нет.

Но Сергей привел сюда друга-побратима не механику ромейскую показывать, хотя это тоже любопытно, а потому что отсюда, с башни, открывался изумительный вид на город.

На бесконечные крыши, разрезаемые линиями улиц, контрастирующими с зелеными геометрическими пятнами особняков знати, которые, в свою очередь, отступали перед громадами дворцов и храмов. Последних было множество: куполов церковных, соборных, монастырских, и первым среди них был, несомненно, купол Айя-Софии – главной святыни восточных христиан.

– Дом автократора, – сказал Сергей. – Палатин. Там живут владыки ромеев. А это Ипподром, – указал Сергей. – Мы с тобой непременно сходим туда. Увидишь, как развлекаются ромеи. Гонки колесниц – это зрелище. Нигде такого не увидишь.

– Сколько же тут людей живет, если такое построили? – восхищенно проговорил Рёрех.

– Сотни тысяч, – ответил Сергей.

Он не знал точного ответа[44]. Скорее всего, его не знали даже византийские «налоговики». Минимум треть населения – пришлые. В столицу постоянно тянулась беднота со всей империи. Плюс торговцы, странствующие монахи, наемники…

– И строили это всё не десять лет и не сто.

– А сколько?

– Может, тысячу, – предположил Сергей. – Видишь ту площадь со столбом? – Он указал на геометрически точный круг Форума Константина с высоченной колонной, которую венчала гигантская статуя одноименного императора. – Там на столбе статуя того, кто основал этот город[45].

Рёрех задумался… потом изрек:

– Если этот город и взять, то только измором. Это ж сколько всего надо, чтобы поить-кормить столько людей?

– Много. Но припасов хватает. И воды тоже. Видишь? – Сергей указал на линию пересекающего город акведука. – По нему течет вода, которой хватает всем. А лишняя стекает в подземные хранилища. Сверху их не видно, но они есть. Воды́, которая в них, хватит на год осады. А что до еды… Глянь туда, на гавань. Видишь те большие суда? Это зерновозы. Нет, брат, измором этот город нам не взять. Да и ни к чему. Тут столько богатств, что и на тысяче кораблей не увезешь, если за раз. А главное богатство здесь – люди. Мастера.

– Тогда их и надо увозить, – сказал Рёрех. – Как ты своих кузнецов франкских. Ты этому секрету у ромеев научился?

– Это не секрет. – Сергей снял с пояса флягу, промочил горло разбавленным вином, успевшим нагреться, несмотря на войлочный футляр. – Хузары так испокон делают. В большей части селений, что вдоль Дона стоят, такие мастеровые люди живут. Их еще прадеды нашего Машега с родных мест увели и там поселили. Ладно, пойдем-ка вниз. Что-то я проголодался. Да и помыться было бы неплохо. В такую погоду в броне жарковато.

Патрикий Николай выставил русов из своего особняка.

Надо полагать, надоело, что по его особняку и двору шляются чужие брутальные вояки, жрут за хозяйский счет, гогочут, ругаются на грубом северном языке, щупают за приятные места персонал женского пола… и не только щупают, но и норовят осчастливить жизнелюбивым светлокудрым потомством.

В общем, выгнал их Перчик.

Правда, не на улицу, а в уже знакомый Сергею особняк покойной сестры. Благо со вступлением в наследство у патрикия – никаких проблем. А как иначе, если судья – твой добрый приятель?

Сергей не возражал. Сам уже подумывал снять что-нибудь. Или у Евагрия помещение попросить. В Константинополе такое практиковали: обеспечивать послов помещением, питанием и шпионящей за иноземцами обслугой.

Но предложенный Пиператом вариант лучше. Свободнее.

Переселились.

Сергею, конечно, пришлось нанять дополнительный персонал. В частности, пару поваров и дюжину девочек из элитного борделя. Девочек – сменами, посуточно, поваров – на пару недель. Пока.

Само собой, все расходы на содержание, включая оплату постоянного персонала, Сергей взял на себя. Ну как на себя… На дружину. Это ведь общие траты, так что и покрывать их следует из общей казны.

А еще рядом с особняком имелся неплохой гимнасиум, который Сергей тоже снял. Хольмстейн посоветовал. Причем не Сергею, а Дёрруду. Как командир командиру. Мол, если бойцов регулярно не гонять…

Убийца Берсерков и декарх этериотов за эти дни неплохо скорешились. Даже перспективные планы строили. На те времена, когда у Хольмстейна закончится «контракт» и он станет богатым и свободным варангом в отставке.

Сергей не вникал. Дёрруд плохого не придумает. И гимнасиум оплатил, и в тренировках сам участвовал, и Рёреха привлек.

Состязаться со Стемидычем было полезно, поскольку по уровню он был заметно выше. Впрочем, превосходил Рёрех не только Сергея. Единственным, кто мог с ним совладать, был Дёрруд. Когда они оба входили в «режим боя», даже уследить было непросто.

Сергею до них далеко. Пока. А вот с Грейпом он работал практически на равных, а если подключить «спиральку», то даже и чуточку превосходил. А это значит, что он наконец-то превращался в полноценного хёвдинга. Разве что силой и массой пока недотягивал до того, чтобы встать на острие клина, и стену щитов взламывать эффективно не мог по той же причине. И метнуть копье так, чтобы оно пробило вражеский щит и вынесло щитоносца, у него тоже пока не получалось. А это важно. Ведь бой – это не поединок. Это – стена на стену. И чья стена рухнет первой, тот и проиграл.

Потому тренировки и тренировки.

А наградой за усердие – византийская роскошь, в которой банька занимает не последнее место.

* * *

– Ты такой красивый, такой сильный! – Девушка погладила Рёрехово колено. – Хочу тебя еще.

– Позже, – отмахнулся княжич. – Принеси мне вина, а потом иди в воду. Я позову, когда захочу.

В принципе, нормальный диалог между господином и ромейской банной «массажисткой». Но один нюанс: говорили они на одном языке. И это был не словенский.

– Ого! – восхитился Сергей. – А ты заговорил по-ромейски, брат!

Рёрех польщенно улыбнулся:

– Похуже тебя, но я буду стараться. Мне здесь нравится. Очень красиво. Этот теплый камень, – Рёрех похлопал по мраморной скамье, – эти, как их называют? – Он показал на привставшую на носочки девушку посреди бассейна. – Агальма?

– Примерно. – Сергей тоже улыбнулся. – Но настоящие лучше. – Сергей указал на плещущихся в соседней чаше куртизанок.

– Не лучше, – покачал головой Рёрех. – Это сейчас они хороши, а пройдет время, и красота их пропадет. А эта будет прекрасна всегда. Не будь она такой тяжелой, я бы забрал ее с собой.

– Я найду тебе поменьше, – пообещал Сергей.

– Вижу, ты не пользуешь девочек, – сменил тему Рёрех. – Переел?

– Есть такое.

Сказать, что не так давно он в этой баньке развлекался с погибшей хозяйкой и поэтому… Нет, не скажет. Но плескаться сейчас здесь с кем-то еще почему-то не хочется.

– А этот нурман… Хольмстейн, он давно здесь?

– Три года. До десятника этерии дослужился. По-нашему – старшая гридь, ну или хольд. А что?

– Я бы здесь тоже пожил, – вздохнул Рёрех. – А тяжелая служба у этих… этериотов?

– Варангов, – сказал Сергей. – Таких, как мы, если пойдем императору служить, варангами называют.

– Я знаю. – Рёрех хлебнул из разноцветного бокала. – Наших предков тоже так называли. Варанги. Вот интересно, не могу представить, что я из такого пиво пью. – Он щелкнул ногтем по краю бокала. Тот отозвался слабым звоном. Стекло – не хрусталь. – Не хочу спрашивать, откуда ты знаешь, как здесь все устроено…

– И не спрашивай, – перебил Сергей. – Просто прими: некоторые вещи я знаю. И поверь: нам, мне, тебе, варягам, руси – от этого только благо. Веришь?

– Ну кому ж мне еще верить, если не брату! – Рёрех засмеялся. – Я Хельгу так не верю, как тебе, – добавил он уже серьезно.

– И это тоже правильно, – не менее серьезно сказал Сергей. – Хельгу – великий князь. У него свои большие… хотения. Мы для него уже не родня, а младшая чать.

– Так уж и чать… – усомнился Рёрех. – Ладно, ладно! Я тебя понял. Он, Хельгу, пусть и родич, но всегда наособицу. Так отец о нем говорил. И знаешь, я начал понимать, почему так.

– И почему? – заинтересовался Сергей.

– Чтобы такое разноплеменное войско собрать, какое он сюда привел, мало быть варяжским князем. Надо со всеми немного своим быть, с каждым на его языке говорить. И каждому говорить свое. А как иначе? У каждого ведь племени своя правда. У нас – варяжская, у полян – полянская. Своя правда, свои боги, свои хотения. Хочешь, чтоб за тобой шли, надо каждому свое обещать.

– Только ли свое? – усмехнулся Сергей. – Или немного чужого тоже?

– Ты понимаешь, – кивнул Рёрех. – Быть великим над другими князьями – значит каждому полправды говорить. А когда правды только половина, значит, вторая – лжа.

– Не обязательно, – возразил Сергей. – Можно ведь и недоговорить. Вот у тебя на плече – Перунов знак?

– Да. – Рёрех погладил татушку-молнию.

– А здесь о Перуне знать не знают. Зато знают языческого бога Зевса-Юпитера. Кто твою молнию видит, думает: он твой бог. А что будет, если ты крест христианский наденешь?

– Будут думать, что я их веры?

– Будут думать, что ты родился язычником, а потом тебя крестили.

– А можно? – спросил Рёрех.

– Что – можно?

– Крест надеть. Бог христиан не обидится?

Сергей махнул рукой девке, чтоб подлила вина.

– Бог – нет. Пока ты не крещен, не причащен по обряду – тебя для него нет. А вот люди обидеться могут. Их и следует опасаться.

– Ты опасаешься? – Рёрех кивнул на золотой крестик на груди Сергея.

– Так я крещен. – Сергей попробовал вино, которое подлила им девка…

И выплеснул в бассейн.

И вышиб бокал из руки Рёреха.

Бокал разбился вдребезги, красное вино расплескалось по мозаичному полу.

Сергей сцапал девку за волосы, дернул вниз, перехватив левой рукой кувшин:

– Кто дал?

– Пощади, господин! Я не понимаю!

– Кто дал? – Сергей указал на кувшин.

– Н-не понимаю…

– Что не так с вином? – с интересом спросил Рёрех.

– Яд, – пояснил Сергей. – Дренг! – рявкнул он. – Старшего сюда!

Через минуту в баню ввалились сразу трое: Тейт Болтун и пара дренгов-свеев.

– Из дома никого не выпускать! – велел Сергей.

Один из дренгов тут же кинулся выполнять.

Не успел дренг выскочить, как его едва не сшиб Грейп.

– Хёвдинг! Что?

– Отравить нас хотели, – пояснил Сергей.

– Кто?

– Сейчас узнаем. Видишь их? – сказал он девке, указав на нурманов. – Говори правду, или отдам тебя им!

Девка завыла, упала на пол, обняла ноги Сергея:

– Не губи, добрый господин! Все, все скажу! Что сказать?! Что велишь? Все!

Сергей снова взял ее за гривку, запрокинул чернокудрую головку, сказал раздельно:

– Кто. Дал. Тебе. Этот. Кувшин.

– Прости, прости, добрый господин… – зачастила девка. – Никто не дал. Сама взяла. Сама!

– Веди, показывай.

Маленькая комнатка. Узкая лестница. На кухню. Кувшины с вином. Закуски. Посуда.

– Вот здесь взяла, – показала девка.

Ее била крупная дрожь. Слезы текли по щекам струйками. Не похоже, что врет. И где теперь искать отравителя?

Искать не пришлось.

Сам нашелся.

Вернее, попался.

– Глянь, хёвдинг, какую рыбку поймали!

«Рыбка», загорелый ромей с обветренной рожей и золотыми сережками в ушах, мешком висел на руках дренгов.

– Удрать пытался, – пояснил Дёррудов дальний родич дренг Трюм. – Сначала через двери сунулся, а потом через крышу хотел. Здоровый. Еле скрутили.

– Выпить хочешь? – спросил Сергей.

– Чтоб тебя крабы сожрали… – пробормотал ромей.

Моряк?

– Вина ему налейте, – велел Сергей. – Не понимаю, что бормочет.

Но моряк почему-то от выпивки отказался. Причем активно. Замотал головой, уклоняясь от угощения.

– Значит, все отравил? – спросил Сергей. – Для надежности? Эх, столько хорошего вина погубил. Неопытный, – пояснил он Рёреху. – Набухал отравы – сотню отравить хватит. Понюхай. – Сергей подал княжичу кувшин. – Чем пахнет?

– Вином.

– Это понятно. Чем еще?

– Ну… – Рёрех задумался. – Морковкой[46] вроде?

– Верно, – подтвердил Сергей. – Только это не морковка.

Он посмотрел на моряка. Тот зыркал злобно и испуганно одновременно. Борода и хитон забрызганы отравленным вином. Зря он не стал пить. И вину свою этим подтвердил, и легкой смерти теперь не получит. Ну, относительно легкой.

– Грейп, – Сергей повернулся к свею, – я хочу знать все, что знает этот ромей.

– Ты узнаешь, хёвдинг, – пообещал Грейп. – Берите его, парни. Повеселимся!

– Я – гражданин Константинова града! – завопил отравитель, почуяв совсем нехорошее. – Я требую суда эпарха!

– Не блажи, – по-нурмански сказал ему Дёрруд. – Побереги глотку. Она тебе пригодится.

– Ну как? – спросил Сергей у Рёреха. – Тебе все еще нравится этот город? Это не наши земли, где тебя честным железом продырявят. Тут любой кусок мяса может последним оказаться.

– Это ничего. – Рёрех протянул руку и жестом старшего брата взлохматил влажные волосы Сергея. – Мы, варяги, тоже с мечом в руке не рождаемся… – Он ухмыльнулся: – Нам его перед материнской сиськой потрогать дают.

– То есть? – не понял Сергей.

– Обычай у нас в роду, – пояснил Рёрех. – Новорожденному меч поднести. Роди твоя Колхульда парня, а не девку, ему бы тоже поднесли. Ты ж теперь наш, от рода Ольбардова и Труворова. А насчет ядов, так ты, вижу, в этом толк знаешь. Вот и меня научишь. Как я тебя с железом учил.

Справедливо.

– Научу, – пообещал Сергей. – И для начала попрошу нашего патрикия найти умельца здешнего. Чтобы получше меня в этой дряни разбирался и снадобья целебные при себе имел.

«И непременно иммунитет нарабатывать, – подумал Сергей. – Хотя…»

Вдруг вспомнилось, как старый Рёрех ему на болоте сопротивляемость змеиному яду прививал. Если это тоже традиция, то она сильно упростит дело.

– Пошли одеваться, – сказал он. – Хватит мудями трясти без толку.

– Тоже верно, – согласился княжич. – Без толку неправильно. – И крикнул по-ромейски: – Эй, ты, девка, э-э-э… Фастка! Сюда иди. Будем мне хорошо делать.

* * *

– Вот, – сказал Пиперат, протягивая Сергею пергамент.

– Это что? – насторожился тот.

– Это извинение. От друнгария флота. Не от самого, понятно. От его секретаря. За того бандофора, отравителя. Любовь у них была с моим покойным свояком.

«Страсти, однако, – подумал Сергей. – Герой-любовник. Или любовница… кто их, заднедоступных, разберет».

– А как он узнал, что это я?

– А он и не знал. – Пиперат хмыкнул. – Он мне мстил. До меня не добраться, вот он и решил: всех вас потравить. Купил цикуты у аптекаря. А прислуга в доме его знала, пропустили без вопросов.

Византия, однако. Яды в аптеке.

– А тут что? – Разворачивать пергамент Сергей не торопился. Потому что… Византия.

– Ты говорил, у тебя корабли с товаром есть? Так с этим документом твоих капитанов через блокаду пропустят и в порту примут беспошлинно. Как часть нашего флота. Ну что, доволен?

– Пожалуй, да, – кивнул Сергей. – Доволен. Уверен, что у чиновников в порту вопросов не будет?

– Плюнуть и растереть, – отмахнулся патрикий. – Тут печать друнгария флота. Они твоим капитанам ноги вымоют, если велишь. Скажи лучше, какие у тебя товары?

Ну хитрюга. Своего не упустит. Теперь понятно, почему он этот пропуск у флотоводца выцыганил.

– Много чего есть… – Сергей выдержал паузу, с удовольствием наблюдая за патрикием. Лицо тот держать умел, не отнимешь. Но ручонки подрагивали. – Меха есть… Кость морского зверя… Воск…

– Воск – это прекрасно! Воск я у тебя весь возьму, – заявил Пиперат. – Поднесу новому патриарху Евфимию. Автократор к нему прислушивается. Говорят, у Евфимия пророческий дар.

– Ты в это веришь? – спросил Сергей.

Патрикий пожал плечами:

– Не важно, во что верю я, если в это верит автократор. Но, думаю, есть основания. Если бы, не допусти того Господь, я сидел в тюрьме, ожидая, когда палач выжжет мне глаза, и кто-то предсказал мне, что я стану василевсом, я бы, пожалуй, не поверил. Но именно это предсказал Евфимий нашему автократору. И оказался прав. А еще он в прошлом году василиссу Зою исцелил поясом Богородицы. Воистину святой человек! – Николай перекрестился. – Тебе стоит с ним познакомиться.

– Непременно, – отозвался Сергей.

А про себя подумал: не стоит. Если этот новый патриарх и впрямь видит то, что другим недоступно, то как бы он чего лишнего не углядел в нем, Сергее. Это мнение всяких ведунов-колдунов можно игнорировать. А если представителем «той стороны» его сочтет сам патриарх, о натурализации в Византии можно забыть. И это в лучшем случае. Хотя этот тип предсказаний Сергею тоже был известен. Выгорит – станешь великим пророком. Нет – кто с тебя спросит? Запертый в монастыре калека?