– Может, мне с тобой? – предложил Рёрех.

От души предложил. Опасался, как бы ромеи с Сергеем нехорошее не сотворили.

Непросто это – быть старшим братом такому, как Сергей. Особенно когда твой младший тебя опережает во всем, кроме умения управляться с оружием и численностью личной дружины, причем только численностью, а не качеством.

Но Рёрех очень старался. А может, и не старался. Базовое качество – верность своим, невзирая ни на что. Он и в той жизни был таким же. Ворчал, ругался, но с тех пор, как взял в обучение бестолкового парня Серегу Духарева, ни разу ученика не подвел и не попрекнул. Хотя ученик частенько тянул одеяло на себя и интересы наставника учитывал по остаточному принципу. Особенно поначалу. И старый Рёрех пусть и не без сопротивления, но уступал ученику, если Сергей всерьез настаивал. А потом помогал разобраться с последствиями, если ученик накосячил, и давал втык только после того, как созданная проблема переставала быть проблемой.

Повзрослев, Сергей понял, почему так. И насколько это важно для воина – принимать решения и идти до конца, отвечая за последствия. В том числе и за тех, кто под твоей рукой. Глава рода решает за всех, и отвечают за его ошибки тоже всем родом. Осознав это, семь раз подумаешь, прежде чем пойти на необоснованный риск.

Во многом благодаря старому Рёреху Сергей заматерел, возвысился и обрел пусть всего лишь зачатки, но мудрости. И только убедившись, что ученик более не нуждается в плотной опеке, Рёрех переключился на сыновей Сергея и помог выковать из них настоящих мужчин-воинов. Род осиротел, когда старый ведун ушел в свой Ирий. Но часть его духа продолжала жить в ближниках князь-воеводы Серегея и в нем самом. В этом была главная наука, которую старый Рёрех преподал Духареву.

Меньшее, что Сергей может сделать для Рёреха теперешнего, – помочь стать тем, кем стал бы тот, старый, если бы его не искалечили. И к ромеям Сергей его тоже непременно возьмет, потому что для будущего могучего владыки уметь мыслить по-византийски или как минимум понимать это мышление – не прихоть, а необходимость.

Возьмет, но позже.

– Нет, брат. Благодарю, но со мной пойдут только нурманы. К ним ромеи привыкшие. И еще Луку возьму. Потому что он сам ромей. – И, положив руку на предплечье побратима, добавил извиняющимся тоном: – Так и для дела лучше, и для меня безопаснее. Это как зверя лютого за усы трогать. Я их знаю, ромеев, на их языке говорю. Меня этот зверь за своего принять может. Тебя – нет. Пока. Но как только появится возможность, ты будешь первым, кого я возьму в город кесарей.

Рёрех кивнул. С ним просто. Он – брат.

* * *

Куда сложнее было отказаться от Егри, которого активно навязывал Сергею Олег. Пришлось даже на обострение пойти.

– Считаешь, что Егри более подходит, пусть идет. Без меня. С удовольствием погляжу, как он будет под воротами топтаться.

– А ты, значит, не будешь? – оскалился Егри.

– А я не буду! – парировал Сергей. – Я умею с ромеями, а как умеешь ты, мы все видели!

– Ты же сам сказал: эти послы – не настоящие, с ними суровей! – Боярин от возмущения даже на ноги вскочил.

– Я сказал, что их надо на поединок вызывать? – Сергей тоже встал.

Когда они с боярином познакомились, Сергей еле доставал тому макушкой до подбородка. Теперь – почти вровень. Если по росту. По мышечной массе Сергею до боярина еще расти и расти.

– Остыньте! – велел Олег. – Мы все в одном строю!

– Ты, княже, такое дело доверишь… безусому?

Предпоследнее слово Егри все-таки проглотил. С усами или без, но Сергей с ним по статусу вровень, даже и повыше. Княжич, и дружина своя, а не великим князем доверенная.

– И по-ромейски я тоже разумею! – напомнил Егри.

– Ты говоришь по-ромейски, как печенег – по-нашему, – уточнил Сергей. – Разбойников гонять годится. На поединок вызвать – еще лучше. Здесь по-другому надо. В первую очередь показать, что мы – с понятиями. Что с нами переговоры вести можно. И это у нас посла сразу к князю приведут, а здесь… Лестницу из гавани в крепость в Херсоне помнишь?

– Это ты к чему? – насторожился Егри.

– А к тому, что у княжьего терема крылечко на три ступеньки, а чтобы до василевса добраться, надо три такие лестницы, как в Херсоне, пройти. И на каждой ступеньке тебя будут хитрые ромейские тиуны ждать, чтобы выше не пропустить. Там у них все так выстроено – чтобы такие, как мы, до верха не добрались. И чем дальше от вершины тебя остановят, тем меньше тебе уважения.

– А тебя, княжич, значит, останавливать не станут? – Егри оскалился.

– Почему ж не станут? Попытаются наверняка. И тут такое дело: если меня, княжича, остановят – беда не велика. Но я ведь не княжичем белозерским иду, а голосом великого князя, катархонта всех россов. – Сергей сознательно произнес слово на ромейский лад. – Дальше объяснять?

– Что еще за россы? – перебил Олег.

– Рош, или россы, так они нас, русь, здесь называют, – пояснил Сергей. – Мы для них – как для нас дикие лесовики, что землю деревяшкой пашут и зверя костяными стрелами бьют. Они и вести себя со мной будут соответственно. Напоминать всячески, что я – росс, скиф, варвар. – Он опять последние три слова произнес на ромейском. – Но я в эту игру играть умею. Не как варяг-рус, а как ромей. И я смогу их удивить. Показать, что росс способен быть не хуже истинного ромея. Я буду говорить с ними как ромей, вести себя как ромей и играть в их ромейские игры не хуже, чем ромеи. И у меня будет преимущество перед ними…

– Какое? – перебил Егри.

– Я умею играть в их игру, но они же этого не знают. И не ждут. Для ромеев все варвары на одно лицо. Вот даже и патрикий, с которым мы переговоры вели, меня не узнал.

– Что еще за патрикий? – проворчал Егри.

– Ты его тоже знаешь. По Самкерцу. Николай Пиперат.

– Точно! – воскликнул Олег. – То-то он мне знаком показался. В Самкерце с этим ромеем мы мно-ого о чем потолковали. Изворотливый, как угорь. И такой же скользкий. Словами шьет как вышивальщица бисером.

– Есть такое, – согласился Сергей. – И это хорошо, потому что вышивать нам с ним придется вместе. Именно к нему я и иду. Сговоримся – и он станет моей лесенкой в Палатин.

– Разумно, – согласился великий князь.

– Куда лесенкой? – спросил Егри.

– В Палатин. Это дом василевса. Крышу его и из-за стен разглядеть можно. Хочешь покажу?

– И откуда ты все знаешь? – недовольно проворчал боярин.

– Оттуда же, откуда и ромейский язык, – парировал Сергей.

– Думаешь, сумеешь его уболтать? – с некоторым сомнением произнес великий князь.

– Просто уболтать – вряд ли. А вот заинтересовать, дать ему почувствовать выгоду – пожалуй. И для этого мне нужны дары. Для патрикия Николая и для других тоже. Стены Кесарьграда неприступны. Однако, как сказал когда-то один мудрый воевода, нет таких стен, которые не возьмет конь, нагруженный золотом[23]. Чтобы взять эти стены, мне нужны подарки. Без них у ромеев договариваться не принято.

– Золота у меня мало, но есть серебро, – кивнул Олег. – Сколько?

– Серебро тоже хорошо, но лучше меха. Весят они немного, а ценятся высоко. И вещи драгоценные. Только не оружие. Оружие они сами дарят таким, как мы. Перстни, ожерелья.

Сергей мог и из своих резервов взять, и возьмет несомненно, но раз дело общее, то вкладываться должны все.

– Вождей надо собрать, – решил Олег. – Будем думать, как тебе на мзду накопить.

Ожидаемо. Великий князь тоже решил распределить расходы.

– Князьям не понравится, – буркнул Егри. – Они сюда брать пришли, а не давать.

– Туда погляди. – Князь сделал жест в сторону моря. – Дромоны видишь?

– Ну, вижу.

– Как думаешь, кого они там ждут?

Аргумент подействовал.

* * *

И на общем сборе вождей ссылка на дромоны тоже сработала. Поворчали, но скинулись на подарочки.

Последним распоряжением дружине Сергея перед отбытием было – копить провиант. Зерно, скот, соленую рыбу, фураж… Все, что удастся. Вплоть до того, чтобы скупать продукты у союзников. По его прикидкам и оценке местности, войско русов уже зачистило все фермы окрест на многие километры. Пара недель – и цены на продукты в лагере взлетят. А через месяц, если не удастся договориться с ромеями, осаждающим придется выбирать: или уходить, или пустить под нож оставшийся тягловый скот и коней. Но и эта мера позволит продержаться не так долго.

Этими мыслями Сергей поделился со Стемидом и братьями и обнаружил, что даже опытный вроде бы белозерский князь о подобном не задумывался. Невероятное византийское изобилие казалось неисчерпаемым.

Неужели и великий князь киевский так полагает?

В любом случае разговор с Олегом стоит отложить. Пусть свои, то есть белозерские и кирьялы, запасаются спокойно. А дальше – поглядим. Может, и удастся решить этот вопрос. В чем точно не сомневался Сергей, так это в изрядных запасах византийской столицы. Тем более запасы эти регулярно пополнялись. Морской порт Золотого Рога работал в мирном режиме. Запертые в бухте русы никак не могли этому помешать.

Что ж, завтра Сергея ждут великие дела: проникнуть во вражескую крепость и стать гражданином Византийской империи. Оставаясь при этом в первую очередь варяжским княжичем. Вполне решаемая задача. Если, конечно, не убьют…