Переговоры. Наконец-то. Причем инициировали их ромеи, что особенно приятно. Однако делегацию назначили несолидную. Каких-то чиновников среднего уровня и жирного попа.

– Я не пойду, – сразу же заявил Олег. – Мне с ромейскими тиунами да жрецами говорить не о чем.

Сергей был с ним согласен. Не по уровню делегация. И без уважения. И где дары?

– Я пойду, – заявил Егри. – Дозволь, княже?

Неплохой вариант. По-ромейски боярин-воевода разумел, простодушием не отличался.

Хорошая кандидатура.

С точки зрения Сергея.

Чтобы создать конфликт.

* * *

Встретились.

Константинопольский переговорщик-поп тут же выкатил претензию: мол, никому не дозволено бесчинствовать на землях империи. Убирайтесь, или постигнет вас страшная божья кара.

Егри расхохотался и пообещал за каждое дурное слово, произнесенное переговорщиком, посадить на кол по одному священнику.

– Я б тебя, пустозвона, посадил, – пояснил он с кроводажной улыбкой, – но нельзя. Ты ж посол. Может, на поединок меня вызовешь? Тогда я только тебя убью, жрецов ваших карать не стану. Пока.

Переговорщик, подлая тварь, немедленно предложил вместо себя одного из сопровождающих воинов. Пообещал спасение души в случае проигрыша и награду в пять солидов в случае победы. Не повелись. Декарх охраны заявил: не положено. Наглый скиф – тоже посол. Убийство его будет нарушением протокола.

Не задалось дипломатическое общение.

Вот и славно. Сергей в нем участия не принимал. Постоял во втором ряду. Ему сразу было понятно: это не настоящее посольство. Так, проверка на вшивость.

* * *

Следующая делегация появилась примерно через три часа. Возможно, опасались, что Егри выполнит обещание и начнет резать монахов. Хотя, скорее всего, заранее приготовились.

На сей раз компания подобралась представительная. Не болтливый дурачок-попик, а чиновник «верхнего» уровня, уполномоченный принимать решения.

Проэдр Евагрий. Палец проэдра, что характерно, украшал такой же перстенек, что когда-то обременял безымянный палец князь-воеводы Серегея. Разве что лики императоров на нем другие, нынешние. Перстень сей давал носителю право беспрепятственного доступа в императорский дворец вплоть до дверей императорских покоев и заодно демонстрировал знающим серьезнейший ранг носителя.

Но перстень Сергей разглядел позже. Сначала он узнал того, кто стоял за правым плечом переговорщика.

Патрикий Николай Пиперат. Тот самый, о котором Сергей думал еще до похода.

Тайный посол императора Льва в Самкерце.

Что ж, на ловца и зверь. Еще бы понять, кто тут ловец…

Однако раз целый патрикий империи стоит за спиной основного переговорщика, причем не какой-то аристократ, коих в империи хватало, а особо приближенный к «министерству иностранных дел», то на сей раз общение пройдет на подобающем уровне.

О чем Сергей не преминул сообщить Олегу, который тоже разглядывал делегацию.

– Вот и иди договариваться, раз такой знающий, – предложил Сергею главный полководец русов.

– Я пойду, – согласился Сергей. – Но мне нужен кто-нибудь… с важной бородой.

Олег засмеялся.

– Верно мыслишь, – кивнул он. – Я уже привык, что ты у нас умник, хоть и безусый, а ромеям сие неведомо. Вардиг! Сопроводи княжича на переговоры.

– И как с ними говорить? – проворчал плесковский князь. – Это дочь у меня по-ромейски разумеет, а я только ругаться горазд.

– Говорить будет Вартислав. А что сказать, он сам сообразит, – порадовал Вардига Олег.

– Уж как-нибудь, – проворчал Сергей.

Вардиг – не самый удобный партнер. Гордый. Одно хорошо: по-ромейски действительно не понимает. Опять-таки, есть немало способов показать византийцам, кто старший.

– Мне надо переодеться, – сказал Сергей Олегу. – И людей своих возьму. Двоих. И знамено твое надобно, княже.

– Знамено я понесу! – немедленно заявил Вардиг. – И людей я тоже возьму!

Ну кто бы сомневался.

Сергей спрятал улыбку и отправился готовиться.

На ромеев сразу следовало произвести правильное впечатление. А встречают тут по одежке. И как раз с одежкой у Сергея все хорошо.

* * *

Прошло минут тридцать, пока он собрался.

Византийцы ждали. Потели на солнышке. Не все, конечно. Над проэдром, который восседал на принесенном с собой стульчике, слуга держал зонтик.

Но все равно помариновать послов в ожидании было полезно. Правильная пауза в дипломатии – большое искусство. Дольше, чем надо, – неуважение к той стороне, меньше – к себе.

Сорок минут – самое то.

Вардиг ожидаемо собрался быстрее Сергея. И также ожидаемо – пешком.

А вот Сергей – на лошадке. На хорошей лошадке. Трофейном саврасом жеребце, на узду которого еще и с десяток золотых солидов навесили вдобавок к имеющимся украшениям.

И сам Сергей приоделся. Штаны, плащ, сапоги, украшений на себя золотых навесил килограмма два, кафтанчик нацепил ромейский, шитый канителью, плащ шелковый, двойной: сверху иссиня-черный, изнутри – багрово-красный, шлем золоченый. А вот оружие – прежнее. Чтобы сразу понятно было: не парадный инструмент, рабочий.

По обе стороны Сергея – два нурманских красавца: Дёрруд и Грейп. Телохранители. С золотыми браслетами на руках и цепками того же металла под полкило весом. Бронь, само собой, тоже внушала.

* * *

Вардиг со своими дружинниками, надо отметить, отменными молодцами, тоже смотрелся неплохо.

Но только до тех пор, пока рядом с ним не встал конь Сергея.

Зато у полоцкого князя знамя с соколом!

Подумал об этом Вардиг – и воспрял.

* * *

Олег провел ладонью по усам, пряча улыбку. Чего-то подобного он от Вартислава и ожидал, когда предложил ему в качестве спутника Вардига.

Он любил одной стрелой сразу двух уток подбить, великий князь киевский. Как бы дальше ни сложилось, а немного сбить спесь с будущего Игорева тестя очень полезно. И обиду на юнца, отодвинувшего плесковского князя в сторону, заронить не худо.

Как говорил когда-то Олегу отец: разделяй и властвуй.

* * *

Вардиг сразу устремился вперед. Ожидаемо. Сергею нетрудно было бы его обогнать, но зачем? Только что Вардиг сам обозначил свое положение: знаменосец. Равно как и Сергей – свое. Следующий за знаменем командующего глава делегации.

Он и подъехал как глава. Поздоровался по-ромейски и спешился только после того, как проэдр встал.

И назвался Сергей тоже вторым, после того как Евагрий представился сам и представил своего спутника:

– Благородный патрикий империи Николай Синадин!

Пиперат Сергея не узнал. Не удивительно. Сергей и подрос прилично, и имя, которым он представился, Сергий, ничего патрикию не говорило. Равно как и титулование, ведь назвался он не просто Сергием, а архонтом и сыном белозерского конунга Сергием Вартиславом.

Спутника своего Сергей тоже представил. Но не архонтом, а князем плесковским. Мелочь, но мелочь важная. В прошлой жизни Сергея архонтами именовали не всех князей, а в основном тех, кто так или иначе взаимодействовал с империей и был ей более-менее лоялен. А князья, конунги… Пусть эти варвары как хотят, так себя и титулуют.

– Хакан киевский катархонт россов Олег уполномочил меня говорить и слушать, проэдр Евагрий. Я готов внимать слову автократора и василевса. – Сергей приложил руку к груди и поклонился.

Вардиг кланяться не стал. Замер столбом с мрачной рожей, сжимая в руке стяг с соколом. Хм-м… Ну, так и положено знаменосцу.

* * *

Проэдр Евагрий был опытным политиком, иначе не прислали бы. И как всякий опытный политик умел распознавать нюансы.

Потому не упустил из виду, что в своем монологе переговорщик-скиф поставил себя выше его, Евагрия, но своего вождя – ниже императора Льва. А также продемонстрировал свою «договороспособность» и то, что переговоры следует вести именно с ним, архонтом Сергием, причем можно это делать на ромейском, так что прихваченный с собой переводчик не потребуется.

Более того, по интонациям юного скифа, по неким «ритуальным» жестам его Евагрий, к своему немалому удивлению, осознал: этот безусый юнец знаком с византийским протоколом (интересно, откуда?) и ведет себя так, словно они общаются не посреди пропахшего войной поля, а в одном из малых залов ведомства логофета дрома. И этим диковинный скиф-росс как бы намекал проэдру, что знаком с таким понятием, как дипломатия, и понимает, когда значение слов менее важно, чем интонация и поза, в которой они произнесены.

Нельзя сказать, что, осознав это, проэдр вздохнул облегченно. Но немного расслабился.

Все же играть по понятным правилам и на понятном поле проще, чем убалтывать вспыльчивых варваров.

Далее проэдр действовал строго по тому плану, который ему определил паракимомен Самонас по согласованию с василевсом, то есть разразился пространной речью о том, что россов никто в империю не звал, а уж чинить безобразия на византийской земле крайне рискованно, ибо гнев императора страшен, а то, что он до сих пор не превратил варваров в пыль и пепел, это лишь следствие невыразимого христианского милосердия автократора Льва. Иными словами, повторил речь первого посланца. Но только по тексту. А вот интонацией явно показал, что отыгрывает обязательную программу.

* * *

– О чем он говорит? – ревниво поинтересовался Вардиг.

– Что скоро здесь будут призванные с полудня войска ромеев, которые обрушат на нас гнев императора.

– И как скоро? – насторожился Вардиг.

– Сейчас узнаем, – пообещал Сергей.

Но сказал, естественно, другое.

Ровным, даже дружелюбным голосом Сергей поведал собеседнику, что причина нынешних событий – не более чем результат ошибочных действий неких имперских служащих, которые обижают купцов-россов и поддерживают золотом и оружием пацинаков, чтобы те нападали на земли россов и творили в них всяческие ужасы. Узнав об этом, катархонт россов хакан Олег, естественно, разгневался. И ответил симметрично: сделал на ромейских землях то, что непременно проделали бы пацинаки на его собственных, если бы мощь хакана Олега не повергла их в степную пыль. Однако Сергей особо подчеркнул: сделано сие не потому, что у катархонта нет уважения к василивсу, а исключительно для того, чтобы привлечь его внимание. Катархонт искренне надеется, что император ромеев просто не в курсе того, что творят его недальновидные подданные. И теперь, когда через посредство Сергея и благочестивого проэдра у катархонта появилась возможность донести до василевса информацию о творящемся беспределе, величайший из правителей Лев Мудрый склонит свой слух к росским обидам и сделает все, чтобы устранить недоразумение.

Проэдр «подачу» принял целиком. Включая подтекст о том, что россы у себя дома бесчинства пресекли, а император Лев – не сумел.

И прямой посыл тоже расшифровал: свиреп и беспощаден к врагам катархонт россов. Но – исключительно к врагам.

Принял, но усомнился и произнес еще одну пространную речь, суть которой сводилась к короткому «у императора о подкупе печенегов информации не имеется». Может, даже и не соврал. Не факт, что каждая финансовая стимуляция степняков доводится до императора. А в заключение проэдр «простодушно» поинтересовался: а был ли подкуп? Не обманули ли катархонта россов информаторы?

– То есть как это не было? – возмутился Сергей, старательно изобразив обиду.

Как же не было, если он, Сергий, доподлинно знает о встрече посланца империи асикрита Калиния Воги с пацинакским вожаком и о врученных тому дорогущих подарках – драгоценной посуде почти на три тысячи золотых?

Проэдр и Николай Пиперат переглянулись. Надо полагать, оба были в курсе миссии покойного асикрита.

– От кого же именно ты, архонт, узнал об этом? – спросил проэдр.

– От пацинакского вождя, которого мои люди пленили и расспросили, – ответил Сергей.

– Пацинак солгал, – немедленно парировал проэдр.

А вот Сергей ответил не сразу: сначала повернулся к нурманам и сказал:

– Романский жрец сомневается в том, что вы способны разговорить пленника.

Дёрруд и Грейп обменялись ухмылками.

– Скажи этому борову, что у нас даже немые начинают говорить, – сказал Дёрруд.

– Что он сказал? – вполголоса спросил Пиперат у одного из этериотов[21], судя по виду – нурмана.

Тот перевел. Пиперат кивнул.

– Моим людям не лгут, – сказал Сергей уже по-ромейски. – Но раз ты говоришь, что ничего подобного не было, я, конечно, верю тебе, а не словам какого-то пацинака. И сейчас мне совершенно ясно, что происшедшее недавно – просто недоразумение, возникшее между двумя государями.

Пухлая щечка проэдра чуть дернулась. Не понравилось ему, что Сергей новой репликой поставил на одну доску варвара-скифа и императора. Но проглотил. Уступка за уступку – это и есть дипломатия.

– Трудно назвать простым недоразумением гибель подданных императора, – заметил Евагрий. – Кто-то должен за это ответить.

– Пацинаки? – предположил Сергей. – Или, может, асикрит, который исказил поручение василевса? Я охотно выслушаю его версию.

– Это невозможно, – сухо произнес проэдр.

– Но ведь кто-то должен ответить! – перехватил инициативу Сергей. – Мы потратили немало сил, преодолели неблизкий путь сюда, чтобы добиться справедливости. А потом изрядно потрудились, пытаясь привлечь внимание василевса. Поверь, уважаемый, это очень непросто: много дней провести в походе, а потом делать то, что нам пришлось делать. А теперь ты говоришь: недоразумение.

– Я этого не говорил! – возразил Евагрий. – Это ты сказал!

– То есть ты не согласен с этим? – вкрадчивым голосом уточнил Сергей и поймал взгляд Пиперата. Перчик глядел уважительно-настороженно. Оценил.

Проэдр помолчал минуту, потом, вздохнув, спросил напрямую:

– Чего хочет твой хакан?

– Мира, конечно, – пожал плечами Сергей. – Мира, дружбы и, возможно, небольшой компенсации за труды.

– Насколько небольшой? – уточнил проэдр.

Сергей повернулся к Вардигу, спросил негромко по-словенски:

– Сколько бы ты хотел слупить с ромеев за то, что вернешься домой?

– Хорошо бы дюжину гривен серебра на каждый мой корабль, – подумав немного, сообщил плесковский князь. – И ткань новую на паруса. И еду в дорогу. И пусть поклянутся, что жечь нас не станут.

– Немного серебра, – сказал Сергей уже проэдру. – Скажем, по двенадцать литр[22]. На уключину.

– Чего-о? – Ромей аж привстал.

– На уключину, – вежливо пояснил Сергей. – Это такое отверстие, куда весло вкладывают.

– Я знаю, что такое уключина! – раздраженно бросил проэдр. И добавил желчно: – И сколько же у вас кораблей?

– Тысячи две, я думаю. Точно не считал.

Проэдр, надо полагать, считал неплохо. Перемножил числа, осознал фантастичность суммы и с иронией поинтересовался:

– Это все?

– Почти. Еще нам нужны новые паруса. Желательно из паволок. У вас тут ветра сильные, что делать. – Сергей пожал плечами. – И еще подарки князьям, что с хаканом пришли, – кивок на Вардига. – И самому хакану тоже. Оружие, одежда, можно ткани узорчатые, от вина бы не отказались и от фруктов… Но это не главное.

– Что же главное? – в очередной раз вздохнул проэдр.

– Дружба, конечно! – воскликнул Сергей. – Что может быть важнее дружбы!

– То есть то, что ты называешь дружбой, архонт Сергий, для твоего хакана более важно, чем дары? – впервые подал голос Пиперат.

– Дары тоже очень важны, – сказал Сергей. – Ведь они – это и есть знак истинной дружбы. Но… – Он сделал паузу. – Дружеские дары много ценнее добычи, взятой на вороге.

– Насколько ценнее? – уточнил патрикий.

– Так сразу и не скажешь, – покачал головой Сергей. – Тут надо думать, обсуждать, советоваться с понимающими людьми…

– Я был бы не против обсудить твои слова, – сказал патрикий. – Возможно, это будет проще сделать нам с тобой, раз ты так хорошо говоришь на правильной речи?

– Если моему хакану будет угодно, я готов и в дальнейшем вести переговоры, – смиренно произнес Сергей. – И общение с тобой, патрикий Николай, было бы для меня и почетным, и приятным.

Пиперат наклонился к главе делегации, сказал что-то негромко. Тот ответил… Так они шептались еще минут пять, и уже не проэдр, а патрикий сообщил результат обсуждения:

– Все здесь сказанное дойдет до нужных ушей. И мне, архонт Сергий, было бы приятно познакомиться с тобой поближе. Если решишь принять мое приглашение, то приходи к малым вратам, что между четырнадцатой и пятнадцатой башнями, если считать справа от Царских врат, и назови мое имя. Тебя впустят и проводят.

Ого! Прямо в столицу запустят. Отличный знак. Надо полагать, кому-то очень хочется отправить кровожадных скифов восвояси.

– Я приду, – кивнул Сергей. – Если мой хакан меня уполномочит. Но приду не один. У нас не принято таким, как я, гулять в одиночку, как простолюдинам.

– Мы это понимаем, – покивал уже проэдр. – Твоих сопровождающих (взгляд на Убийцу и Грейпа) пропустят беспрепятственно.

Ну вот и ладушки. Осталось Олега оповестить.

– Чего они хотят? – спросил Вардиг.

– Чего они не хотят, – поправил Сергей. – Платить не хотят. Но заплатят, куда денутся.

– Лишь бы в море нас пропустили, – проворчал Вардиг.

К счастью, ромейская делегация уже отошла далеко и толмач Вардига не услышал.