С ледующие несколько дней проходят в том же ритме. Время от времени кто-то заглядывает – обычно это родители, покупающие детям классику для школы. Полки остаются нетронутыми, книги пылятся, а я…

Я не падаю духом. Дни напролет провожу за изучением мастер-классов по свечеварению и созданию мерча – открыток, стикеров, фигурок и еще тысячи всевозможных штук для фанатов книг. Мамина старая мультиварка, которую я выпросила под аккомпанемент рыданий («Это очень ва-а-ажно!»), теперь служит импровизированной водяной баней. Склад превратился в лабораторию: повсюду баночки, фитили, пакетики с воском и флакончики отдушек.

Надо сказать, я думала, что свечеварение – это намного сложнее, но судьба решает, что хватит с меня провалов – пора подарить надежду. И свечи получаются с первого раза. Достаточно лишь четко отмерить воск, промыть баночки, приклеить на дно фитили, растопить воск до определенной температуры, дать немного остыть и вмешать ароматизатор.

Теперь рядом с самыми яркими новинками стоят аккуратные баночки со свечами. «Мимоза и пепел» – по «Мастеру и Маргарите», «Сырость и амбра» – по «Преступлению и наказанию», «Тыквенный пирог» – по «Гарри Поттеру». Оказывается, запахи могут вызывать невероятно сильные ассоциации. Пока трещит фитиль, я закрываю глаза и почти наяву слышу эту неповторимую мелодию осеннего пира в Хогвартсе.

Первую проданную свечу я отмечаю как личный праздник и чуть не подпрыгиваю до потолка от восторга. Когда посты с фотографиями наших новых полок собирают в три раза больше лайков, чем обычно, едва сдерживаюсь, чтобы не позвонить Ирине Львовне среди ночи с криками: «У меня получается!»

До успеха еще далеко, но я определенно на верном пути.

Свечи уходят одна за другой. В субботу покупают целый набор в крафтовом пакетике с лентой – мой первый «подарочный вариант».

Правда, книги… Книги по-прежнему стоят почти нетронутыми. Отчасти это логично: у многих дома залежи классики, новинки они читают в электронном виде, а вот свечи отлично дополняют атмосферу. В комментариях под постами в блоге магазина восторженные отзывы: «Вот бы у нас был такой книжный!», «Мечтаю к вам приехать!», «Как же у вас уютно!». Только вот среди этих восторженных комментаторов нет ни одного жителя нашего города.

В выходные мне удается продать несколько тематических боксов, которые я собрала, подсмотрев у книжных блогеров. «Вечер и тайны» – с детективной новинкой, шоколадом, свечой с ароматом кофе и маленькой латунной лупой. «Улыбка спасет выходные» – с юмористической книгой, разноцветными конфетками и веселым блокнотом для заметок.

Но все же общая выручка за неделю составляет… семнадцать тысяч рублей. Этого даже на закупку не хватит! Хотя зачем новые книги, если старые никто не покупает?

Все меняется в понедельник.

«Магия книг» в этот день закрыта – у меня с утра до вечера репетиторы. Только поздно ночью, когда я валюсь без сил на кровать и проверяю рабочую почту…

Тут же вскакиваю, как ужаленная.

Письмо от «Северных вихрей» – нашей местной хоккейной команды. Они предлагают коллаборацию: я оформляю в магазине стенд с их мерчем, а они рекламируют «Магию книг» на своих матчах и в соцсетях!

Со стороны может показаться, что глупо рекламировать книжный среди фанатов хоккея, и уж тем более продавать в книжном их мерч в надежде, что кто-то пристрастится к чтению. Но это только на первый взгляд!

Девчонки мечтают встречаться с хоккеистами. Я знаю как минимум троих, что ходят на каждый матч в надежде познакомиться с парнем и стать девушкой перспективного игрока команды. Все знают, какие доходы у профессиональных игроков, у тех, кто сумел вырваться с регионального уровня и войти в топ. И в какой роскоши купаются их подруги.

Так что и мерч покупают восторженные фанатки. Или матери для своих сыновей. Все же наша команда не настолько популярна и крута, чтобы от нее фанатели взрослые мужчины.

Но главное – это то, что если в «Магии книг» будет мерч «Вихрей», то ко мне начнет захаживать их аудитория. И если я, например, оформлю две тематические тумбы для девушек и для мальчишек, то будет реальный шанс поправить финансовое положение магазина.

Уже к утру следующего дня все готово. Я с энтузиазмом оформляю два стенда: один – с детскими книгами про хоккей, другой – с романтическими историями про хоккеистов. Обычные синие и розовые оттенки кажутся мне слишком банальными, поэтому останавливаюсь на элегантной черно-белой концепции: на белых полках – любовные романы с черными графичными силуэтами хоккейных игроков в качестве декора, на черных полках – книги для парней с логотипами хоккейных клубов. С утра пришлось бежать в типографию и умолять срочно напечатать мне все материалы.

К трем часам у дверей нарастает шум – подъезжает машина с мерчем. Я выбегаю на улицу и замираю: из грузовика выгружают огромный фирменный стенд, коробки с футболками, кепками и значками… А следом вылезает Игорь.

– А ты что здесь делаешь? – спрашиваю, чувствуя, как сердце бешено колотится.

– Меня прислали помочь, – отвечает он, пожав плечами и даже на меня не взглянув.

Он ведет себя холодно, почти отстраненно, помогая грузчикам заносить товар. Разговаривает только по делу: «Сюда поставьте», «Осторожно, здесь кружки». К счастью, расстановка мерча занимает время, и я решаю воспользоваться моментом.

– Можем поговорить? – осторожно подхожу к нему.

– Мне кажется, ты уже сказала все, что хотела, – отвечает он, не глядя и продолжая расставлять блокноты и фигурки.

– Я хотела извиниться.

– За мнение не извиняются. Ты не должна просить прощения за то, каким меня видишь.

– Я тебя таким не вижу!

– Тогда почему так сказала?

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри все закипает. И выпаливаю прежде, чем успеваю себя остановить.

– Потому что я ревную!

Игорь резко оборачивается.

– Ревнуешь?

У меня холодеют пальцы. Черт, черт, черт! Я не планировала это говорить! Теперь надо как-то выкручиваться…

– Ты – мой лучший друг. Мы с детства вместе. Делились всем: секретами, мечтами, даже мороженое на двоих делили. А теперь… теперь ты далеко. Мы не учимся вместе, ты постоянно на тренировках, у тебя Алена… Я боюсь, что ты просто… забудешь меня.

– Ты сама все лето со мной не разговаривала! – вспыхивает он.

– Да, потому что мне было больно! Каждый раз, когда я тебя видела, то вспоминала, что я неудачница.

– Тогда чего ты хочешь?!

– Чтобы ты меня простил! – мой голос дрожит. – Я запуталась, Игорь! Я не поступила в универ, я впервые работаю, да еще и управляющей! Я понятия не имею, что делать с этим магазином, как его раскрутить. А еще мне надо учиться, готовиться к ЕГЭ, и если я снова не поступлю… – голос срывается, и слезы катятся по щекам.

Игорь замирает, а потом неловко меня обнимает.

– Лесь, ну какая же ты дурочка. Ты правда думала, что я брошу своего лучшего друга только из-за того, что стало меньше свободного времени?

– Да! – всхлипываю я. – И Алена… она меня вывела из себя. Я подумала, что это ты ей рассказал про мои экзамены, и наговорила лишнего. Прости меня, пожалуйста!

Мы стоим так, пока я не перестаю шмыгать носом.

– Ладно, прощу… – наконец говорит Игорь. – Но только если выбросишь всю эту сопливую чушь про любвеобильных богатых хоккеистов.

– Это же любовные романы! – возмущаюсь я таким тоном, словно Игорь потребовал выбросить все культурное наследие мира сразу.

– Это формирование нереалистичного образа хоккеиста в неокрепших умах и романтизация… Блин, забыл. В общем, девчонки начитаются, а потом разочаровываются, что обычные парни не такие, как в книжках.

– Ладно, – вздыхаю я. – Сейчас уберу.

Делаю шаг к тумбе, но Игорь вдруг смеется.

– Да я пошутил. Пусть читают. Может, когда через много миллионов лет остатки нашей цивилизации откопают археологи, то решат, что хоккеистами мы называли богов, которым поклонялись.

– Не зазнавайся, – бурчу я, вытирая слезы.

Но с души будто падает камень. Мы снова друзья!

Спустя неделю я смотрю в отчет по продажам, и он одновременно радует и огорчает. Лучше всего покупают свечи – видимо, осенью всем так не хватает уюта, что люди готовы покупать даже крошечные баночки с ароматом «Книжная пыль», лишь бы скрасить промозглые темные вечера, особенно в период, когда отопление еще и не подумали включить. Я бросаю все силы на их изготовление, расширяю ассортимент, добавляю подарочные наборы. Даже подписчиков благодаря свечам прибавляется – на канале «Магии книг» теперь целых восемьдесят человек вместо жалких семнадцати!

Под свечи приходится выделить целую полку на стеллаже с канцелярией. И это работает! Когда девушка в очках покупает сборник стихов Цветаевой вместе со свечой «Вдохновение», я минут десять прыгаю перед зеркалом в подсобке, а потом иду на канал и на волне эмоционального подъема кидаю в отложку добрый десяток постов про свечи и их магию.

И вот, когда я уже почти уверена, что все налаживается, звенит дверной колокольчик.

В магазин заходит мужчина в синей форме. Я сразу понимаю, что это за униформа: такую носят неприятности.

– Пожарный инспектор Назаров Федор Михайлович, – представляется он, доставая удостоверение. – Проверка.

У меня перехватывает дыхание. От волнения я даже не успеваю прочитать, что там в его удостоверении написано.

– Что-то не так с документами? – спрашиваю, лихорадочно вспоминая, все ли бумаги Ирина Львовна оформила по правилам.

Правда, я все равно в них ровным счетом ничего не понимаю.

– Обычная плановая проверка соблюдения требований пожарной безопасности.

– Хорошо… Что от меня требуется?

– Сейчас посмотрим. Вы менеджер?

– Да, я здесь работаю.

Он методично осматривает запасной выход (чистый, не заблокированный), датчики дыма (работают), огнетушитель (срок годности в порядке). Потом его взгляд падает на полку со свечами.

– Это что? – Его брови ползут вверх.

– Свечи, – отвечаю я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

– Я вижу, что свечи. Что они здесь делают?

– Продаются…

– А кто вам разрешил торговать огнеопасными предметами? Где лицензия?

Я моргаю, не понимая.

– На свечи?! Какая лицензия, это же просто ароматический декор для дома! Они в каждом магазине продаются, даже в газетных киосках!

Инспектор берет одну баночку, открывает крышку и внимательно смотрит.

– Фитиль, – его палец тычет в инструкцию на донышке банки. – Вот же написано: «Будьте осторожны при обращении с огнем». Девушка, вы свои же предупреждения читаете? Вы вообще представляете, что будет, если кто-то ваши «поделки» зажжет в неподходящем месте?

– Но мы же их не зажигаем в зале! Это просто сувениры…

– А если покупатель дома спалит квартиру? Вы отвечать будете? Где сертификаты? Где заключение о безопасности? Вы что, в детском саду, элементарных вещей не понимаете?

Он вертит в руках свечу, и его взгляд цепляется за этикетку на крышке.

– Сделано в «Магии книг», – читает он вслух. – Так вы их еще и сами производите? Где? Показывайте!

Он говорит так резко и строго, что я теряюсь, словно первоклашка перед учительницей, и послушно веду его на склад. Там стоит мамина мультиварка, ряды баночек с застывающими свечами, мешки с воском…

– Поня-я-ятно.

Мне хочется провалиться сквозь землю.

– Я не знала, что нельзя! – лепечу я. – Честно!

– Незнание закона не освобождает от ответственности, слышали такую фразу?

Он вздыхает, осматривает помещение еще раз и выносит вердикт:

– Ладно. На первый раз ограничимся предупреждением. Но все это – в мусор. Сейчас же. При мне.

У меня комок подкатывает к горлу. Свечи – мой шанс добиться хоть какого-то успеха. К тому же мне действительно нравилось их делать. Подбирать запахи, медитативно размешивать отдушки в растопленном воске, вдыхая его медовый аромат. Придумывать необычные названия, делать отсылки к книжным мирам.

А теперь приходится своими руками уничтожать все – и готовые, и те, что еще не успела упаковать.

– Электроприборы тоже, – добавляет инспектор, указывая на мультиварку.

– Но это же просто мультиварка!

– Которая используется с нарушением противопожарных норм. Электроприборы бытового назначения на складе запрещены. Вы думаете, я уйду, а вы снова тут свечной заводик откроете? Режьте провод. Чтобы даже мысли не было достать из мусорки.

«Мама убьет меня», – мелькает в голове.

Под его пристальным взглядом я собираю все: баночки, воск, фитили, ту самую злополучную мультиварку. Несу к мусорному контейнеру во дворе. Пакет со свечами падает в бак с оглушительным звоном стекла.

– Подпишите акт. И в следующий раз изучайте законы, девушка. Штрафы-то собственник на вас повесит, уж поверьте, я двадцать лет работаю.

«Нарушений не выявлено», – читаю я и с облегчением расписываюсь.

Как же много всего нужно знать, чтобы открыть свой книжный!

Словно по закону подлости, когда с момента ухода инспектора не проходит и получаса, в магазин косяками начинают идти покупатели, один за другим. И всем, конечно, нужны свечи.

– А еще остались подарочные наборы с кофейной свечой, которые вы показывали в сторис? – спрашивает молодая девушка с ярко-красными волосами.

– Детонька, а есть у тебя та свеча по этому вашему… «Поттеру»? – спрашивает миловидная старушка. – Мне для внука.

Каждый раз, когда мне приходится опускать глаза и объяснять, что свечей больше нет, на лицах посетителей появляется такое разочарование, будто от этих свечей зависит их жизнь. К концу этого бесконечного потока я уже не могу сдерживаться – слезы текут ручьем, а я даже не пытаюсь их вытирать, просто шмыгаю носом, как маленькая девочка.

И, как последняя капля в этом море неудач, появляется Ирина Львовна. Она замирает на пороге, увидев мое заплаканное лицо.

– Леся, дорогая, что случилось? – Ее глаза округляются от беспокойства.

Я сквозь слезы рассказываю про визит инспектора, про то, как он заставил меня выбросить все свечи, даже мамину мультиварку с перерезанным проводом. Мой рассказ приводит хозяйку в бешенство.

– Почему ты сразу не позвонила мне? – возмущается Ирина Львовна. – Я бы разобралась!

– Я… я растерялась, – всхлипываю я, чувствуя, как по щекам снова текут слезы.

Ирина Львовна тут же достает телефон и звонит кому-то из своих знакомых в МЧС. Разговор длится не больше пяти минут, но ее лицо постепенно становится все более серьезным.

– Леся, – говорит она, медленно опуская телефон, – в нашем районе сегодня не было запланированных проверок. И инспектора с такой фамилией в штате нет.

Мы переглядываемся. В воздухе повисает тягостное молчание.

– Кто-то целенаправленно вредит тебе, – наконец произносит Ирина Львовна. – Сначала отменил твою закупку книг, теперь подослал фальшивого инспектора…

Я лихорадочно перебираю в голове возможных подозреваемых. Алена? Но откуда бы она узнала о моих планах? Разве что…

– А Игорь? – неожиданно спрашивает Ирина Львовна, будто читая мои мысли.

– Нет! – я резко встряхиваю головой. – Он не мог…

– Дорогая, – вздыхает Ирина Львовна, – влюбленные мужчины порой творят глупости ради своих девушек. Особенно если эти девушки достаточно… настойчивы.

Ее слова, как игла, вонзаются мне в сердце. В голове всплывает образ Алены – ее презрительный взгляд, ядовитые слова в тот день в магазине. Неужели Игорь действительно влюблен в нее так сильно, что мог…

От этой мысли, от всего, что навалилось за последние дни, слезы снова текут ручьем. И в этот самый момент дверной колокольчик звенит, а в магазин входит парень в модной кожаной куртке, которая явно стоит больше, чем вся моя месячная зарплата. Он замирает на пороге, ошеломленно глядя на мою истерику.

– Э-э… Я не вовремя? – неуверенно произносит он, задумчиво почесывая затылок.

Ирина Львовна бросает на него оценивающий взгляд, затем поворачивается ко мне:

– Леся, возьми себя в руки. Плакать можно в свободное от работы время.

Я шмыгаю носом, пытаюсь вытереть лицо рукавом, но новый посетитель уже достает из кармана аккуратно сложенный носовой платок и протягивает мне.

– Похоже, вам это пригодится, – говорит он с легкой, обезоруживающей улыбкой.

– Спасибо, – выдавливаю я, принимая платок. Его ткань мягкая, с едва уловимым ароматом чего-то древесного. Парень кажется довольно милым – карие глаза, аккуратная стрижка, улыбка с ямочками на щеках. И что важно – он не убегает, увидев в книжном рыдающую девушку, а терпеливо ждет, пока я приду в себя. Значит, надо взять себя в руки и вести профессионально. И еще он не просит свечи.

– Хотите кофе? – предлагаю я, стараясь говорить ровным голосом.

– С удовольствием! – он потирает руки. – Там на улице довольно промозгло, а у вас так уютно.

Я замечаю, что он разговаривает немного старомодно, слишком правильно выговаривая каждое слово, будто боясь ошибиться. Но в этом есть своя прелесть – парень кажется искренним.

Мы садимся за маленький столик в углу. Ирина Львовна тактично исчезает на складе, оставив нас наедине с книжными корешками. Кофе у меня только растворимый, но в кружке с надписью: «Еще одну главу и… еще вторую», – под аккомпанемент дождя за окном он кажется почти что ресторанным.

– Итак, – я делаю глоток, – что бы вы хотели прочесть?

Парень неожиданно краснеет и поправляет воротник рубашки.

– Вообще-то, я зашел спросить, сотрудничаете ли вы с авторами.

Я чуть не давлюсь кофе. Смотрю на него пристальнее: нормальная одежда, трезвый взгляд, вменяемое выражение лица.

– С… авторами? – переспрашиваю я, на всякий случай проверяя, не сплю ли.

– Ну да, – он достает из внутреннего кармана куртки визитку. – Меня зовут Макс Верлен. Точнее, это псевдоним, вообще я Веретенов. С детства мечтал стать писателем, а зимой поучаствовал в конкурсе одного издательства – и победил. И вот, – он торжествующе достает из сумки книгу, – мое детище вышло в свет!

Я беру книгу в руки. Обложка качественная, глянцевая.

– Редактор сказал, что я должен ее продвигать, – продолжает Макс. – А как – непонятно. Посоветовал задружиться с библиотеками и книжными, организовать презентацию. Я погуглил книжные нашего города и нашел вас. Так что, вы сотрудничаете с авторами?

– А что за книга? – осторожно спрашиваю я, листая страницы.

В голове тут же рисуются худшие варианты: или нудные мемуары, или графоманская поэзия с рифмами вроде «кровь – боль», или, не дай бог, что-то эзотерическое про очищение чакр.

Макс скидывает мне ссылку в мессенджере. Я открываю – и едва не давлюсь кофе. Разумеется, это любовный роман. «Лед и пламя» – история о хоккеисте и фигуристке, поспоривших, чей вид спорта сложнее, и в процессе выяснения истины влюбившихся друг в друга.

– Что ты так на меня смотришь? – испуганно спрашивает Макс.

– Парень, который пишет любовные романы? – не могу сдержать улыбки.

– Ну да. – Он гордо поднимает подбородок. – Я романтик. Что в этом плохого?

– Ничего. Совсем ничего, – смеюсь я. – Знаешь, мне нравится эта идея. Мы можем продавать твои книги с автографом и устроить презентацию прямо здесь. Только надо придумать, где взять стулья… Но это решаемо.

– Думаешь, кто-то придет? – сомневается Макс, а в глазах уже загорается надежда.

– Мы сделаем не просто презентацию, а осеннее чаепитие! – воодушевляюсь я. – С печеньем, уютной атмосферой… Если людям понравится, откроем книжный клуб и будем собираться по выходным. У нас как раз второй этаж свободен!

Макс широко улыбается:

– Ого! Стать первым автором книжного клуба… На такое я даже не рассчитывал. – Он делает паузу. – Ладно, теперь твоя очередь.

– В каком смысле? – удивляюсь я.

– Рассказывай, почему ревела, когда я зашел.

Приходится рассказать обо всем, что случилось сегодня: о фальшивом инспекторе, уничтоженных свечах, странных совпадениях. И что удивительно – становится легче. Макс слушает внимательно, не перебивая, лишь иногда кивая. Его карие глаза выражают искреннее участие, и я ловлю себя на мысли, что уже не чувствую себя такой одинокой.

А когда он восхищенно произносит: «Вот это да! Да об этом книжном надо писать целую книгу!» – то даже испытываю определенную гордость.

Хотя всего час назад спрашивала у судьбы, почему это происходит со мной.