Странно, но поутру жители деревни не удивились ни сытым лошадям, с которыми я вернулась из Камелота, ни свежей конине, ни другим товарам, что я купила на рынке. Они лишь как дети радовались моему возвращению и всему, что я привезла, не задавая лишних вопросов.

Даже Ланселот удивился, негромко проговорив мне на ухо:

– Похоже, теперь для них все, что делает хозяйка, хорошо, правильно и естественно. Поразительно. Никогда не видел, чтобы за столь короткий срок человек завоевывал такой авторитет.

– На одном авторитете далеко не уедешь, – вздохнула я, мысленно прикидывая фронт предстоящих работ.

– Он – залог успеха в любом деле! – отозвался самозваный рыцарь. – Если воины идут за полководцем в огонь и в воду, значит, победа неотвратима.

– Ну, посмотрим, насколько она неотвратима, – усмехнулась я. И добавила: – Кажется мне, ты что-то недоговариваешь. Уж больно хорош был тот выстрел, которым ты убил Гарета Белоручку. Я читала… хм-м-м… слышала, что в древности… да блин… в общем, чтобы подготовить хорошего лучника, требуется около десяти лет непрерывных тренировок.

Ланселот хмыкнул.

– Тебя не обманули, хозяйка. Моего отца звали Ниалл по прозвищу Девять Заложников. При этом враги дали ему второе прозвище – Бан, что значит Проклятый, ибо проклятий в его сторону они изрыгали множество, когда умирали под стрелами и мечами его воинов. Ниалл был верховным королем острова богини Эриу, который в этих местах называют страной Бенвик или Ирландией. С детства отец учил меня обращаться с оружием, говоря, что плох тот король, кто не может защитить себя сам, без помощи охраны. Он был воинственным правителем, совершившим множество набегов на бриттов и галлов, и одно его имя вселяло ужас в их сердца. Я был с ним во время всех его походов и своего первого врага убил в честном бою, когда мне было всего одиннадцать лет от роду. А потом мой отец погиб при набеге на королевство Логрес в битве с саксами от руки их предводителя короля Клаудаса, также пришедшего за богатыми трофеями из Пустынной земли. Два волка не поделили добычу, и один из них загрыз другого. Мне же пришлось бежать, чтобы спасти свою жизнь. Я рос, продавая свое воинское искусство, чтобы заработать себе на пропитание. Был наемником, потом воином короля Гвинеда, которому спас жизнь в битве, и стал его главнокомандующим. А потом короля подло отравили, мне пришлось бежать снова – и с тех пор я скитаюсь, то продавая свое воинское искусство тем, кто готов за него платить, то становясь разбойником, когда не находится покупателей на то, что я умею делать лучше всего.

Ланселот усмехнулся и добавил:

– Ты первая, кому я рассказал историю своей жизни. Даже не знаю, зачем я это сделал. Когда нищий оборванец говорит, что он сын короля, это звучит глупо, смешно, нелепо и очень похоже на ложь. И хотя мой отец даровал мне рыцарский титул в одиннадцать лет, после первой моей битвы, сейчас я похож на орла, которому отрезали крылья. Такой калека, конечно, тоже может считать себя орлом, но все видят в нем лишь беспомощного урода, не способного летать рядом с истинными рыцарями небес.

Я покачала головой.

– Нет, Ланселот. Рыцарь всегда остается рыцарем, даже когда его лишили всего, что у него было. И если он силен духом и благороден, то у него обязательно появится второй шанс для того, чтобы изменить все к лучшему. Я знала… одну женщину, у которой люди отобрали все, что ей было дорого. Но судьба дала ей возможность начать все с начала…

Я запнулась.

– И что потом стало с этой женщиной? – спросил Ланселот, пристально глядя на меня.

– Мне кажется, что она нашла свое счастье, – медленно проговорила я. – Во всяком случае, увидела путь к нему…

– Спасибо тебе, хозяйка, за вдохновляющие слова, – проговорил Ланселот. – Как знать, может, ты и права. Старики моего народа говорили, что мироздание быстро стирает с дороги жизни тех, кто не имеет воли идти вперед и веры в собственные силы. Признаться, я чувствовал, что теряю и то и другое, пока не встретился с тобой. И сейчас, глядя на тебя, на то, как ты идешь к своей цели, у меня вновь появляется желание жить…

Я почувствовала, что при этих словах рыцаря мое сердце забилось сильнее, а кровь бросилась в лицо. Но я сделала над собой усилие и проговорила официальным тоном, как в свое время Елена Антоновна по прозвищу Еленобетон раздавала указания своим подчиненным:

– Что ж, я рада, что ты смог вернуть себе желание жить и бороться. А теперь у меня к тебе просьба. Отбери пять человек из нашей общины и научи их стрелять из лука. Пусть не так метко, как ты, но чтобы они хотя бы могли попасть в бегущего кабана с тридцати шагов. К сожалению, у нас не очень много стрел и только два лука…

– Я умею их делать, – перебил меня Ланселот. – В нашем лесу растет дерево тис, из которого получаются отличные луки. Тетиву можно сделать из пеньки, благо веревок мы накупили много, и достаточно будет лишь расплести одну из них на волокна. Стрелы лучше всего получаются из ясеня, который я тоже видел в лесу. Ну а перья для оперения я добуду сам: над нашей крепостью довольно часто пролетают стаи диких гусей, а я еще не забыл, как бить птицу влет.

– Ну и отлично! – улыбнулась я. – Тогда с тебя луки, стрелы и отряд метких охотников. Только помни, что у нас нет десяти лет на их подготовку.

– Если человек силен от природы, не дурак и у него есть хороший учитель, начальную подготовку можно пройти и за пару месяцев. Только как быть с королевским запретом рубить деревья и охотиться без твоего присутствия? – поинтересовался Ланселот. – У тебя, хозяйка, слишком много дел, чтобы постоянно ходить за нами.

– Думаю, придется рискнуть, – сказала я. – Надеюсь, и у короля Артура слишком много дел, чтобы следить за тем, как каждый из его подданных исполняет придуманные им законы.