По проходу между торговцами, все как один склонившимися в раболепных поклонах, шествовала процессия.

Впереди шли мужчина и женщина, по меркам пятого века, видимо, разодетые роскошно.

На мужчине были надеты легкие доспехи, украшенные красивой серебряной насечкой и практически не стесняющие движения. Шлем на голове рыцаря отсутствовал, потому каждый мог лицезреть его густую черную шевелюру, рассыпавшуюся по железным наплечникам, высокий лоб и волевой подбородок.

Рядом с рыцарем шла красивая женщина, выглядевшая лет на тридцать пять, одетая в синее платье, расшитое золотыми нитями. Я сразу подумала, что это цвета королевского флага, который я видела, когда мы подъезжали к Камелоту.

И не ошиблась.

– Любимчик Артура рыцарь Агравейн по прозвищу Тяжелая Длань вывел выгулять на рынок королеву Гвиневру, – проворчал Ланселот. – Не повезло торговцам. Тот, около кого королева остановится, обязан преподнести ей дар. И не дай небеса, если он окажется скудным или ей не понравится. Пристяжь Агравейна живо выбьет жадность из несчастного своими дубинками.

А «пристяжь» за высокопоставленными особами шла серьезная! Примерно полтора десятка плечистых воинов, держащих в руках короткие палки, окованные железом. При этом каждый из них нес на поясе меч в ножнах или топор в чехле, а у двоих, замыкающих процессию, в руках были короткие луки с заранее наложенными на них стрелами. Понятно было: не понравится стрелкам чье-то неосторожное движение – и немедленно стрела окажется в глазу бедолаги, оказавшегося не в том месте и не в то время.

Ну а перед стрелками шли четверо крепких рабов с плоскими железными кольцами, замкнутыми на шеях. Рабы несли большие мешки, в которые складывали подношения королеве, и, судя по объему, в эту тару еще можно было положить довольно много чего.

– Может, нам и повезет, – пробормотал Винс. – Королева в основном останавливается около тех, кто торгует тканями, выделанными шкурами и готовой одеждой. Мало людям того, что дерет с них смотритель рынка, так еще и тут отстегни, да так, чтоб королеве понравилось…

Начальник охраны крепости, похоже, возмущался бы дольше, если б процессия не приблизилась к нашему торговому месту. Тут не захочешь – замолчишь, когда позади высокопоставленных особ идет целая толпа вооруженных мордоворотов…

Но увы, Винс ошибся.

Нам не повезло…

Взгляд королевы задержался на Ланселоте – и она остановилась около нашей телеги, к борту которой прислонился самозваный рыцарь.

– Ты не похож на торговца, – проговорила Гвиневра. – Я желаю знать, кто ты и откуда.

– Мое имя Ланселот, великая королева, – последовал ответ. – Я из замка Лидсфорд, что на побережье.

– Интересно, что ты делаешь в тех развалинах? – криво усмехнулся Агравейн. При этом я заметила в его взгляде и голосе едва уловимые искры ревности. Похоже, этому рыцарю нравилась жена короля Артура, и ее внимание к незнакомому мужчине его задело.

– Помогаю хозяйке замка леди Элейн вести хозяйство.

Взгляд королевы плавно переместился на меня.

– Это вы леди Элейн?

– Да, моя королева, – отозвалась я.

– Вы не слишком юны, чтобы управлять целым замком?

– Там нет замка, госпожа, – встрял Агравейн. – Это забытое небесами место, где лишь волны бьются о скалы, да горстка крестьян, некогда принадлежавших покойному Ламораку Уэльскому, пытается выжить на болотах.

– Должна заметить, что из этих забытых небесами мест порой приходят в Камелот весьма интересные мужчины, – заметила Гвиневра, бросив оценивающий взгляд на Ланселота.

Думаю, она просто хотела позлить своего сопровождающего, которого, возможно, ей навязали – так школьницы порой от скуки выбешивают своих поклонников, оказывая знаки внимания другим мальчишкам.

И ей это удалось в полной мере!

Глаза Агравейна налились кровью.

– Уж не влюбились ли вы в этого проходимца, моя королева? – прорычал он.

– Да как ты смеешь, пес! – взвизгнула Гвиневра, влепив своему сопровождающему звонкую пощечину.

Аргавейн, видимо, осознав, что зашел слишком далеко, немедленно опустился на одно колено.

– Прошу простить мою дерзость, великая королева, – смущенно проговорил он.

Гвиневра надменно посмотрела на рыцаря сверху вниз и произнесла:

– Ты прощен. Поднимись и идем дальше. Я пока что набрала недостаточно подарков для того, чтобы разгневаться и уйти отсюда с полупустыми мешками.

И процессия как ни в чем не бывало двинулась дальше, забыв об обязательном подарке с нашей стороны. Хотя, видимо, дело было не в нем. Просто Гвиневре захотелось острых ощущений – и, получив их, королева пошла дальше.

– Что это было? – робко пискнула я, когда Гвиневра со своей свитой отошла достаточно далеко.

– Причуда взбалмошной жены правителя Камелота, – хмыкнул Ланселот. – Хорошо, если ее выходка быстро забудется. Но бывает так, что бродячие трубадуры цепляются за такую вот мелочь и раздувают из нее длинные истории, за которые их кормят и поят элем в придорожных тавернах. Не хотелось бы, чтоб этот эпизод, разукрашенный выдумками до неузнаваемости, дошел до ушей короля Артура. Думаю, тогда нам всем не поздоровится.