По мере того, как дочь произносила эти фразы, удивление внутри становилось всё сильнее и сильнее. Машка ведь уже давно повзрослела, да настолько, что иногда выдавала вещи, до которых не каждый возрастной человек способен дорасти. И теперь собиралась играть в инфантильную крошку?

– Папа твой меня так наподготавливал, что я теперь беременная! – процедила я в ответ. – Или думаешь, меня сюда терапевт направил, потому что я насморк подхватила?

У Маши новости вызвали шок. Она и впрямь не сразу сообразила, что если я нахожусь здесь, это связано с тем, что жду ребёнка.

– Юля, хватит. Я действительно тебя жалел, когда не рассказал сразу про Тосю, но теперь всё встало на места. Я люблю другую. Я очень жду ребёнка, которого она мне скоро родит. И Маша тоже не только приняла Антонину, но они с нею очень дружны, – проговорил Эдик. – Сейчас я договорюсь, чтобы Тосю перевели в другую палату. Через пару дней её заберу и вы никогда больше не увидитесь.

Он говорил о ней. И только. Ни вопроса о том, что со мною. В каком я состоянии, и что прогнозируют врачи… Ничего…

Но как вообще было возможно это принять как данность, когда ещё сегодня утром я ни о чём не подозревала?

– Не нужно, – мотнула головой. – С нашим ребёнком всё в порядке, если вдруг у тебя возник бы вопрос о том, как поживает твой законный наследник. Так что я еду домой. И да, буду ждать вас с Машей, чтобы обсудить весь этот кошмар.

Я подхватила сумку, намереваясь и впрямь отправиться восвояси. Всё, что нужно, сделаю в другом месте. Главное я выяснила – беременности ничего не угрожает.

– Подожди, Юль… ты же не хочешь сказать, что после всего этого… оставишь ребёнка? – выдохнул с неверием Журавлёв, и этот вопрос вызвал у меня просто дикую волну ненависти.

А малыша, что жил у меня под сердцем, теперь хотелось защитить любой ценой. Как самка льва готова броситься даже на бульдозер, оберегая своих детёнышей, так и я могла сейчас поспорить хоть с самим Господом Богом за то, чтобы моя беременность осталась неприкосновенной.

Хотя, Всевышний не был против меня, я это чувствовала. Не зря же он сделал так, что глаза мои весьма вовремя открылись?

– Представь себе, Эдуард. Я оставляю ребёнка, это не обсуждается. И когда ты приедешь домой, мы сядем и обсудим варианты, как тебе не докатиться до того, чтобы начать перекачивать семейные деньги в руки своей деревенщины!

Пока эта троица застыла, я воспользовалась ситуацией и вышла из палаты. Показалось, что в спину мне доносятся молчаливые проклятия, которые я ощущала нутром. Но, в сущности, плевать я на это хотела.

Сейчас главное – сосредоточиться на своём здоровье и выстоять, когда у нас с мужем и дочерью случится самый важный разговор в жизни…

***

Эмме я позвонила сразу, как только покинула больницу. Подруга всё то время, что я рассказывала про свою жуткую ситуацию, просто молчала. И по этой тишине, что разливалась по ту сторону телефонной связи, я поняла в очередной раз, какой же кошмар со мной случился.

Хотелось поверить в то, что мне просто привиделась вся эта история. Может, я вошла в двери клиники, надышалась каких-нибудь паров хлорки, и меня просто унесло в самый жуткий сон наяву?

– Юльчик, это всё звучит как нечто сюрреалистичное… – наконец, произнесла Эмма. – Мне приехать? Или как?

Я мотнула головой, хотя подруга видеть этот жест не могла. Села в такси и ответила:

– Не нужно, я справлюсь. Надеюсь, Журавлёв сейчас обустроит свою драгоценную Тосю и приедет со мной говорить.

Несмотря на то, что понимала: мы просто обязаны сесть и побеседовать с Эдиком, мысли о предстоящем разговоре меня просто вымораживали. А отдельной вишенкой на торте было объяснение с Машкой, которое тоже не заставит себя ждать.

– Ты позвони мне сразу… я понимаю, что у тебя есть ещё подруги, но я переживаю за твою беременность.

Голос Эммы хоть и звучал спокойно, я слышала тревожность, которая в нём сквозила. Нужно взять себя в руки ради моего малыша. С каждым мгновением его наличие всё больше казалось спасительным.

– Я позвоню тебе сразу, Эмм… Пока о случившемся знаем только я и ты…

Мы с подругой завершили разговор, и я опять стала впадать в то состояние, которое пришло следом за нервным срывом, пусть и латентным, что я испытала при виде Тоси и Эдика. Оно было схоже с видом пустыни, которая остаётся на месте откатившей волны, которая уносит с берега всё, чтобы по прошествии времени обрушить на него снова всю свою мощь.

До квартиры добралась в полнейшей апатии, поднялась наверх, а когда увидела привычную картину нашего семейного быта, меня стало выкручивать наизнанку. Вещи Журавлёва, на которые взгляд натыкался раз за разом, говорили о том, что я и впрямь скорее поверю в то, что история в клинике мне привиделась, чем в предательство Эдика.

Я бросила сумку в прихожей и первым делом метнулась к компьютеру Журавлёва. Пока включала его, вся извелась, хотя уже отдавала себе отчёт в том, что он наверняка запаролен.

Это подтвердилось в тот момент, когда на экране потребовали ввести нужные цифры, но ни одна из комбинаций не подошла. Но я ведь знала, что Эд хоть и пользуется разными паролями, они все плюс-минус связаны с важными для нашей семьи датами…

Вдруг стало так важно открыть его чёртов комп, что я вытащила телефон и начала просматривать соцсети, чтобы найти эту дурацкую Тосю! И сделать это удалось за считанные мгновения. Оказывается, она всё это время была у меня практически под носом в списке наших общих друзей.

На эту когорту я особого внимания не обращала – мало ли какие однокурсники и одногруппники вылезут в данной вкладке? Оказалось, нужно было следить пристальнее. Хотя, это глупо… До сегодняшнего дня я и подозревать не подозревала о наличии у мужа беременной любовницы.

Её страничка ничем не намекала на то, что у Эдика с Антониной такие тёплые и близкие отношения. Пару фоток из села, причём качественные, как будто она нанимала для этого специально обученного человека. Следом – в основном портреты Тоси.

Но интересовали меня вовсе не снимки. Мне нужна была дата её рождения. Я нашла её и вернулась к компьютеру Эда, который, в отличие от хозяина, верно меня ожидал.

Ввела заветные циферки и – о чудо! – мне удалось попасть в святая святых Журавлёва!

Первым делом я, конечно, стала искать хоть какую-то информацию про дом. Вошла в почту, где мне снова улыбнулась удача. Хотя, как посмотреть…

Потому что здесь были выписки из ЕГРП. И кредитник, оформленный на маму Эдика. Дом был уже куплен, причём, как мне и рассказал муж, всё было сделано так, чтобы я не подкопалась даже во время развода. Но он ведь говорил, что мои свёкры ничего не знают про покупку дома… И о том, что я не смогу на него претендовать… Выходит, Журавлёв врал?

Дальше меня ждал новый сюрприз. Переписка с Тосей, которую Эд бережно отскринил и сохранил на свой ноутбук. Наверняка они вели её где-то вне этого компьютера и личного телефона мужа. Значит, вывод был прост: Эдик обзавёлся вторым сотовым. А чтобы радость от общения с деревенщиной можно было лицезреть круглые сутки, сделал скрины переписки, которую берёг под рукой.

Тут даже небольшое видео имелось, совершенно отвратного толка. На нём Антонина танцевала перед камерой, когда была ещё на небольшом сроке. На ней были надеты только крохотные шортики и кружевной лиф. А аккуратный животик, который она всячески демонстрировала, повернувшись то так, то эдак, Тося поглаживала весьма сексуально.

Боже! Меня сейчас вырвет!

Именно такие мысли атаковали мой измученный мозг, когда я включила видео вновь. Однако ни добежать до туалета, ни досмотреть весь этот разврат я не успела.

В замке послышался скрежет ключа, которым дверь открывали или Эд, или Маша, или они оба. А следом в комнату прямо в грязной обуви вошёл муж.

– Что ты делаешь возле моего компа? – проревел он не своим голосом. – Тебя никто не учил понятию «личное пространство?».

Нужно было изловчиться и быстро перекинуть себе на почту хотя бы выписку и кредитный договор, чтобы изучить их с юристом в обозримом будущем.

– С каких пор оно стало личным настолько, что я не могу в компьютере, купленном за свои же собственные деньги, посмотреть прогноз погоды?

Я быстро переслала себе всё, что было нужно, и поднялась из-за стола. У меня больше не было мужа. Вообще. Потому что тот человек, который сейчас полыхал праведным гневом и был готов меня уничтожить, не походил на мужчину, с которым я прожила столько лет…

– Юля, я понимаю, что ты уже всё вскрыла и увидела, – выдохнув, процедил муж, верно сориентировавшись в происходящем. – Давай расходиться по-хорошему. Мы с Тосей поедем в тот дом, который я ей купил, а вы с Машкой останетесь владелицами этой квартиры.

Ах, как же складно у него всё выходило! Дочь, которая стала подругой его любовницы, будет собственницей жилья вместо своего отца. А этот самый отец, в итоге, уедет жить и растить ребёнка от другой в прекрасный дом.

– Нет, Журавлёв, так не получится. Я беременна, поэтому будь добр прежде всего думать о нашем малыше.

Эдик самым натуральным образом завыл. Будто я говорила не о его сыне или дочери, а о какой-то невыносимой ноше, с которой мужу теперь жить до конца его дней.

– Я не хочу никакого другого ребёнка кроме того, которого носит Тося! – проговорил он, сцепив зубы. – Тебе обуза тоже не нужна, я уверен! У тебя проекты, работа, командировки… ты же не хочешь положить карьеру на алтарь младенца, который никому не нужен?!

– Мне – нужен! – отрезала я. – Знаешь ли, когда потерял семью, а единственная дочь оказалась предательницей, хочется отрады. Не зря мне небеса послали эту беременность! Она случилась очень вовремя!

Я собиралась покинуть компанию Эдика, с которым разговор у нас отныне будет короткий, но Журавлёв перекрыл мне дорогу, встав в дверях.

– Юля, давай рассуждать логически. Я люблю другую, у нас с ней будет малыш и я хочу на ней жениться. Ты меня не простишь после случившегося, да я этого и не прошу. Так что семьи у нас и впрямь нет и не будет. Зачем тебе вставлять мне палки в колёса в том, что касается свадьбы с Антониной?

Эдик говорил ровно и спокойно, но я видела, что на это притворство у него уходят все силы. Вся выдержка, на которую был способен Журавлёв, сейчас сконцентрировалась в этих словах.

– Затем, что мне нужно время, чтобы во всём разобраться. Из семейного бюджета, в который я вкладываю всё до копеечки, исчезла огромная сумма денег. Ты мне врал столько времени и обкрадывал за спиной. Как считаешь, я это стерплю и просто благословлю тебя на жизнь с этой деревенщиной?

Эдуард бросился на меня так внезапно, что я даже вскрикнуть не успела. Схватил за волосы и с силой потянул назад, причиняя мне боль. Но она была не такой уж и ощутимой, ведь физические страдания затмил жуткий страх. Однако боялась я не за себя, а за ребёнка… Что лишний раз убедило меня в том, что я хочу этого малыша, что бы ни случилось…

– Немедля меня отпусти! – выкрикнула я истерично и ничего лучше не придумала, как пройтись по лицу мужа ногтями.

Жаль, носила я короткий маникюр – иначе бы располосовала с удовольствием эту мерзкую рожу!

– Ты что творишь?! – гаркнул Эдик, отпуская мои несчастные волосы.

Он схватился за щеку, метнулся прочь, видимо, в ванную. А я стояла, тяжело дыша, и не верила в то, что это происходит со мной. Никак не получалось убедить себя в том, что это правда. Что мне грязно и бесчестно изменил муж. И не просто изменил, но врал не один год…

А сейчас набросился, как лютый зверь… Заставляя меня задуматься о том, что мне нужно отныне быть очень осторожной.

Когда муж вернулся, от одного только взгляда на него мне стало окончательно не по себе. Эдик вновь решил играть роль, на этот раз – заискивающего человека, которому, судя по всему, было очень важно получить желаемое любыми путями.

– Юленька… послушай меня… нам нужно как-то договариваться… Я хочу сделать всё так, чтобы никто из нас не пострадал. Мы же заслужили счастье за столько-то лет, согласись…

Он облизнул губы и, присев на край дивана, продолжил:

– Ты у меня ещё очень даже ого-го! И найдёшь себе нового мужика, я уверен. Ну не тащи с собой в новую жизнь эту несчастную обузу в виде ребёнка, который никому не сдался!

Эдик даже руки к небесам воздел, как будто прямо сейчас собирался начать молиться Господу, чтобы тот меня вразумил.

– Ну прошу тебя, Юля, включи мозги! Ты сама всё сегодня видела. Кто тебе станет помогать с этим младенцем? Родители у тебя уже немолоды. Машка живёт свою жизнь, да и ждёт она не этого ребёнка, а того, которого родит Тося. Я тоже даже близко свои отцовские обязанности выполнять не стану – даже не надейся. Так что избавься от беременности, пока есть такая возможность, мой тебе совет.

Он завершил свою пламенную речь той улыбкой, которую я уже начинала ненавидеть. Дескать – вот как я здорово придумал, и пусть всё будет именно так, как изобрёл мой изощрённый ум.

Я же в ответ просто пожала плечами и ответила:

– Если у тебя всё, то перестань отнимать моё время, Журавлёв. Ты и так украл у меня годы, сволочь. Теперь я не потеряю ни единой минуты, поверь. И можешь забыть об аборте. У тебя будет ребёнок. От меня. Нужен он тебе или нет – дело десятое. Так что смирись с мыслью, что твоя Тося родит бастарда. Такая судьба частенько настигала деревенских девиц. Не она первая, не она последняя.

Как же его бесило упоминание, что его барышня из села. Я нисколько не видела в этом недостатка, если бы Антонина не вела себя совершенно хабальным образом. Встреть я её просто в роддоме – у меня бы сложилось о Тосе исключительно хорошее мнение. Но когда я своими глазами увидела, как она проявляет себя исключительно с двуличной стороны, все встало на свои места.

Я поняла, что этой девке на самом деле нужна только выгода, которую дают отношения с моим мужем.

Эдик вдруг усмехнулся так криво и холодно, что у меня мороз по коже побежал. Казалось – дай ему сейчас возможность меня уничтожить голыми руками, он схватится за неё, за уши не оттащишь.