С трудом открываю глаза. Сколько же времени прошло? Машина подпрыгивает по бездорожью — так меня это разбудило?

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Мы почувствовали, как что-то приближается к нам с воздуха, — объясняет Эзра. Фрейя останавливает машину под деревьями у поля.

Вдалеке появляется группа из трех вертолетов. Большие военные машины.

— Они направляются на базу, да? — тихо говорит Уилф. — Ищут нас?

— Мы этого не знаем, — отвечает Фрейя. — Вполне вероятно — база в том направлении. Или, может, выполняют какое-то задание, не имеющее к нам никакого отношения.

— Уилф, ты стер все записи с камер? — спрашивает Эзра.

— Конечно же стер, как ты мне и сказала.

— Хорошо.

— Ой.

— Что значит «ой»?

— Я не отключил их. Они снимали нас, когда мы уезжали.

— Уилф! — вопит Эзра, и мы все поворачиваемся и смотрим на него.

— Ты же не сказала, что их надо выключить! Никто не сказал!

— Но это же и дураку понятно, — огрызается она и щиплет его за руку.

— Ой, больно же!

— Прекратите сейчас же! — говорит Фрейя. — Теперь уже нет смысла ругаться из-за этого. Где были включенные камеры?

Уилф прокручивает их месторасположение в мыслях, и мы погружаемся в молчание. Нет сомнений, что мы все четверо будем на них, как и эта машина.

— Может, они не додумаются проверить их, или не знают, где искать их в бункере, — говорит Эзра. — Ничего, Уилф.

Она дотрагивается до его руки, но он ее отдергивает.

— Если ты такая добренькая со мной, значит, все по-настоящему плохо, да? Простите. Это все я виноват.

Я вздыхаю.

— Нет, я. Только я один. Я не должен был никому ничего о вас рассказывать, а я рассказал. Если вас ищут, то только по одной причине.

Никто этого не отрицает, но Фрейя успокаивающе дотрагивается до моей руки, и я беру ее и крепко сжимаю.

«Мне очень жаль», — молча говорю я.

«Знаю. Все в порядке. Просто в будущем всегда делай так, как я говорю».

«Вот так? Всегда? Ну, не знаю».

«Как, например, сейчас — обними меня».

Я привлекаю ее к себе, обнимаю и целую.

— Перестаньте! — Уилф притворно морщится.

Я отодвигаюсь от Фрейи.

— Да. Конечно. Ладно. Больше не слышно никаких вертолетов?

Все трое единодушны: больше ничего.

— Тогда поехали? — говорю я. — Теперь моя очередь вести. Только вот один вопрос.

— Какой?

— Где мы, черт возьми?