Я изучаю приборную доску, затем вставляю ключ в замок зажигания.

— Ты ведь умеешь водить, да? — спрашивает Кай.

— Более или менее. Я имею в виду, что у меня есть временные права, и я брала несколько уроков. Все будет хорошо, дорога ведь пустая.

— А можно я поведу? — предлагает Уилф.

— Нет! — восклицаем мы с Эзрой в один голос.

Получив несколько подсказок от Кая в отношении коробки передач, я вывожу машину с базы, проезжаю через ближайшую деревню и выезжаю на трассу «А».

— У меня не было возможности рассказать тебе раньше, Кай. Пришло ответное сообщение от твоей мамы.

— Правда? И что в нем?

— В общих словах, она хотела бы встретиться и просит связаться с ее помощником через коммутатор, чтобы договориться, когда и где.

— Вот как? Интересно.

— Возможно, опасается, что ее телефон прослушивается, а через помощника нет?

— Надеюсь.

— Итак, нам надо добраться до какого-нибудь населенного пункта и найти работающий мобильный или домашний телефон.

— Мы направляемся в Уэльс? Мы все? — спрашивает Уилф.

— Не знаю, а вы оба хотите поехать? — отвечаю я. — Поговорим, когда остановимся, как только отъедем подальше отсюда. А пока, Кай, тебе лучше поспать. Следующая водительская смена твоя.

Через пару минут я бросаю на него взгляд. Он так вымотался, что уже провалился в сон.

Чем дальше, тем лучше я понимаю ритм машины. Кай не сказал, каким маршрутом мы поедем, поэтому я держусь общего направления на юг и выбираю тихие дороги, где чувствую себя в большей безопасности. Не то чтобы автострады представляли для меня какую-то трудность, поскольку движения на них нет, просто я по ним никогда не ездила.

Двое на заднем сиденье, оба в наушниках, слушают музыку, но когда батарейки сядут, их телефоны зарядить будет негде.

Теперь, впервые после возвращения Кая, у меня есть возможность спокойно подумать, и как бы ни злилась я тогда на него, часть ответственности за случившееся лежит и на мне. Могла бы догадаться, что он задумал отвезти ребят на ферму. Надо было поговорить с ним, не отпускать его, пока бы он не понял или, по крайней мере, не пообещал ничего не говорить.

Впрочем, он до сих пор до конца не понимает, что такое быть выжившим, тем, кого боятся и ненавидят. Казалось бы, на примере сначала Шэй, а потом меня он уже должен был усвоить, насколько опасным может быть для нас мир. Тем не менее Кай еще верит, что большинство людей поведут себя достойно, если дать им шанс.

Точно так же, как верит этому в отношении меня.

Отчасти именно поэтому я и люблю его, так какой смысл обижаться?

Я вздыхаю, и чувство вины наваливается на меня за ту ложь про Шэй, но теперь объясняться уже слишком поздно. Никогда больше он мне не поверит.