Толчок был очень слабый, и если бы в это время Костя спал, то вряд ли бы даже почувствовал его. Но, глядя на чуть колыхнувшийся сок в стакане, он позвал:

– Платон…

Ответ пришёл с запозданием на пару секунд:

– Константин, идите за красной стрелкой.

Вскочил Костя не раздумывая. Всё это время для него, как для человека воевавшего и старающегося втиснуть окружающую фантастику в некие рамки армейского стандарта, Платон был чем-то вроде командира. То есть личностью, больше понимавшей нынешнюю реальность и умеющей правильно отдать грамотную команду. Так что вопросы Константин задавал уже на бегу и ответов не получил.

Стрелка двигалась быстро, даже быстрее, чем у многих людей в ангаре, которых он обогнал. Впрочем, ангар был настолько гигантский, что мысль пристроиться рядом с кем-то из знакомых и задать пару вопросов Константину даже в голову не пришла. Тем более что большую часть народа стрелки вели к левой стене ангара. Константин же устремился за своей – к правой.

В стене с мягким шуршанием открылся овальный проход, и, почти одновременно с Константином, туда вбежал Геннадий, почему-то держащий за руку Веру. Переборка закрылась, и мягкий женский голос сказал:

– Пожалуйста, займите месте в ложементе.

В небольшом помещении кресла стояли треугольником. Одно впереди и два – сзади, по краям от первого. Вопросительно глянув на Гену, Константин шагнул к переднему креслу и позволил ему зафиксировать себя. Сзади, судя по всему, тот же процесс происходил с Геной и Верой.

– Да что случилось-то?! – в голосе Веры звучали истерические нотки, но ответить ей никто не успел.

Резкий рывок и навалившаяся сила тяжести на мгновение лишили мужчин способности говорить…

Темнота в глазах медленно таяла, и Костя тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Пластик крепления сползал с тела, и через несколько мгновений он понял, что темнота вокруг – это не погасший свет, а космос, настоящий реальный космос, отделённый от них перегородкой стеклянного верха…

Сзади раздался визг Веры и успокаивающий её басок Геннадия…

***

Находиться в одной капсуле с двумя по сути чужими людьми оказалось достаточно сложно. Особенно доставали бесконечные слёзы и причитания Веры, которая раньше казалась Константину обычной спокойной женщиной. Слёзы и возмущение вызывало буквально всё: от необходимости отключить генератор искусственного тяготения до предложения Сирин воспользоваться специальными насадками для освобождения мочевого пузыря и кишечника.

– Я хочу нормальный туалет! Обычный человеческий туалет… пусть даже просто яму в земле! А ты не можешь ничего сделать!

Геннадий начинал басовито утешать Веру, а Константин слегка морщился от её визгливого голоса, но терпеливо молчал. Вместе слушали пояснения ИИ о причинах аварии, обсуждали, что и как лучше будет делать после посадки. Практически – знакомились заново.

Выяснилось, что Гена умеет немного плотничать, Вера была неплохой швеёй, а сам Константин в той жизни, на Земле, собственными руками построил дачу. Нормальную зимнюю дачу с полноценной ванной и туалетом.

– Что ж, значит, и с домом справимся. Тем более, как Сирин утверждает, палатка не меньше пяти лет простоит, – резюмировал Гена. – Ну и потом, мы же не одни будем...

– Вот радость-то... – плаксиво буркнула Вера. – Всю жизнь мечтала в огороде возиться.

– Радуйся, что в шлюпке есть небольшой запас семян – голодать не будем. А в огороде нам всем придётся возится, – примирительно ответил Костя. – Одним мясом не проживём, да и патронов конечное количество.

– Вы абсолютно правы, Константин. Разумеется, на первое время вам придётся обходится местными растениями, но обратите внимание, что в аптечке есть анализатор...

Почему-то самому Косте казалось, что Сирин выделяла его из этой крошечной группы, как бы назначив командиром и чаще давая пояснения именно ему. Ему же, Константину, она предоставила и право выбора точки приземления. Впрочем, первое время это было не слишком заметно, так как все трое и задавали вопросы, и получали развёрнутые инструкции: где лежит еда и как воспользоваться туалетом, сколько людей выжило и почему нет связи, как пройдёт приземление и на что способна палатка.

***

Сутки на орбите стали достаточно тяжёлым испытанием: Геннадий не выдержал нытья и истерик и, рявкнув, замахнулся на Веру. Та с визгом кинулась в сторону Константина и попыталась им загородиться. Не выдержав, Константин раздражённо рыкнул:

– Заткнулись… Оба заткнулись!

Наступила благословенная тишина, и он приказал:

– Сели по местам!

Вера безропотно подошла к ложементу и начала устраиваться там, опасливо косясь на своего мужчину. Геннадий же, присев на самый краешек кресла, опёрся ладонями о собственные колени и, несколько даже вальяжно расположившись, спросил:

– А с какой радости, приятель, ты на меня орёшь?

– С такой, что вы оба достали… Ты не можешь угомонить свою женщину словами?

– Не понимаю, каким боком тебя это касается?

– Таким, что вы здесь не одни. Произошла авария, наверняка погибла хренова туча людей, а вы здесь пытаетесь выяснить отношения… Тебе не кажется, Гена, что лучше лишний раз послушать инструкции Сирин?

– Мне кажется, что ты лезешь не в своё дело… – Геннадий отвечал медленно, так же медленно поднимаясь с края ложемента и делая шаг навстречу Косте.

Константин невольно собрался, чувствуя угрозу в этом движении и некоторый выброс адреналина от злости на недоумка, решившего «пободаться» за командирство в такой ситуации.

Впрочем, пободаться у Гены не получилось: со стороны ложемента взвились щупальцеподобные ремни, плотно обхватив мужчину за запястья и подтянув его в кресло.

– Что за… – Геннадий дёргался, спелёнутый как младенец широкими полосами, а пластик ложемента утолщался, фиксируя его тело.

Несколько мгновений Константин с любопытством смотрел на дёргающегося парня, а потом обратился к Сирин:

– Скажи, в данный момент есть кто-то, кого ты признаёшь старшим в нашей группе?

– Да. На основании заложенных в меня психологических тестов вы, Константин, признаны наиболее подходящим членом экипажа для того, чтобы исполнять функции командира, и с этого момента я буду подчиняться вашим прямым командам, игнорируя требования и просьбы остальных, если это не несёт угрозу чьей либо жизни.

– Что ж, отлично… Тогда давай сейчас ещё раз рассмотрим возможные места высадки…

Уже усаживаясь на своё место, Константин заметил какую-то странную, торжествующую улыбку на лице Веры. Она смотрела на молчащего и психующего Геннадия с каким-то внутренним удовлетворением. Это выглядело так, как будто она добилась желаемого. Странно выглядело и непонятно...

Выбросив из головы всю эту дурь, Константин переключился на обсуждение с Сирин точки высадки.