Мой старый дом стоял на берегу Евфрата…

   Смоковницы над ним раскинулись шатром,

   У моего окна румяная граната

   Вся в девичьих устах. И алых роз дождем

   Осыпана земля… К воде спускалось поле.

   Я тонкорунных коз пасла… По вечерам

   Любила я свирель тоскующего брата

   И птиц, слетавшихся к смолкающим садам, —

   Наш белый дом стоял на берегу Евфрата…

   Наш милый дом стоял на берегу Евфрата…

   Я помню: мать, окончив знойный день,

   Певала часто нам в прощальный час заката

   О тихих радостях смиренных деревень,

   О старине седой, о витязях свободных,

   Державших меч святой в защиту прав народных,

   Ученых иноках в тени монастырей,

   О праведных царях, хранивших нас когда-то

   От козней и обид чужих и злых людей.

   Мой чудный сад стоял на берегу Евфрата…

   Наш белый дом стоял на берегу Евфрата…

   Мы жили в стороне от распрей и тревог,

   И только изредка стремившихся куда-то

   Аскеров видели… И тихий наш порог

   Вражда и ненависть еще не посещали.

   Пожарами кругом не загорались дали…

   С верблюдами на юг шел пыльный караван

   Водой студеною меха из Эль-Абата

   Мы наполняли им, арабам чуждых стран.

   Наш милый сад стоял на берегу Евфрата.

   Мой старый дом стоял на берегу Евфрата.

   И купы пальм росли у мутно-желтых вод,

   И в светлые часы молчанья и прохлады

   Венцы чернели их на полымье заката.

   Туда в убогий храм молиться шел народ

   И в светлые часы молчанья и прохлады

   Священника мы слушать были рады

   И видеть в алтаре животворящий крест.

   Армяне верили: ни мести, ни захвата

   Не будет в тишине благословенных мест…

   Душистый сад стоял на берегу Евфрата.

   Наш бедный дом стоял на берегу Евфрата…

   И как-то раз вдали… О, не забыть тот день!

   Бегущая толпа отчаяньем объята,

   Нахлынула на нас из отчих деревень.

   Кровавые на ней еще сочились раны.

   Там были женщины и дети из Аданы,

   Из Лаллы, Эймене и Таша и Метли…

   За ними злая смерть от пули и булата,

   Пожарище и вопль замученной земли…

   Наш бедный сад стоял на берегу Евфрата.

   Наш бедный дом стоял на берегу Евфрата.

   От крови покраснев, струилася вода.

   За ружья мы взялись… но, смелые когда-то,

   Что мы могли теперь, невольники труда!

   Колосья под серпом: легли отцы и братья…

   И буйный крик убийц и вопли и проклятья…

   И корчилась земля. Казалося, в огне

   Дымились небеса… Бежала я куда-то…

   За мною волчий вой… Где схорониться мне?

   Наш бедный сад затлел на берегу Евфрата.

   Наш милый дом горел на берегу Евфрата…

   Упала я в песок… Зову своих сестер…

   С тоскою кличу мать, ищу глазами брата…

   Но все мертво кругом. Родимую в костер

   Злодеи кинули… Ползти уже не в силах,

   Осталась я одна на дедовских могилах…

   Молила смерть: «приди»! И слышала кругом

   Как гул зловещего набата.

   И жадный свист огня и черных ружей гром.

   Дымился старый сад на берегу Евфрата.

   Мой отчий дом сгорел на берегу Евфрата…

   И вдруг звериная ко мне припала пасть…

   За счастье светлое жестокая расплата —

   Мне суждена была презреннейшая часть:

   Я — труп истерзанной, поруганной святыни,

   Я падаль жалкая, забытая в пустыне!

   Лохмотье смрадное заброшенных дорог…

   Цветок семьи моей, любимая когда-то,

   Я птицею влачусь у ненавистных ног.

   О, где душистый сад на берегу Евфрата?..

   Стоял мой бедный дом на берегу Евфрата…

   Истлела алых роз святая красота.

   Я умирать пришла в последний час заката —

   На пепелище их… Но я душой чиста!

   Я жертва за тебя, о родина святая,

   Прими мой смертный миг. Тебя благословляя,

   Я к Господу иду на страшный суд любви…

   Казни меня, меня, Отец! Но за меня и брата,

   Как я, Армению и ты благослови…