В следующую секунду за дверью послышался смех, и она снова отворилась. Правда не так аккуратно, как при появлении Крайтона, а более, скажем так, смело. В проёме появилась слепо сощурившаяся, улыбающаяся физиономия Серёги.

— Я же говорил, что она здесь! О! И Крайтон тут! Отлично! А мы вас потеряли! — сообщила эта взъерошенная голова, на миг исчезла, и Шерлок, уже совсем распахивая створку, торжественно провозгласил, — Лилиан, пр-р-росю!

Отставив вперёд ножку, замер в театрально угодливой позе и широким жестом приглашающе простёр (иначе не сказать) длань. Следом в комнату вплыла хохочущая Лилька с подносом в руках.

— А-а, Серый, я ничего не вижу! Сейчас грохнусь и испорчу весь сюрприз! — напряжённо удерживая свою подозрительно дребезжащую ношу и боясь оторвать от неё взгляд, пропела сестра.

— Айн момент, майн либе, майн вундещён дженераль[8]! — Серёга вытянулся в струну, одной рукой отдавая честь, а другой активно шаря по стене.

Я прикрыла глаза ладошкой и беззвучно расхохоталась. Герцог, с интересом наблюдавший за разворачивающимся действом, вопросительно посмотрел на меня.

— Это он, похоже, выключатель ищет. — пояснила в ответ.

— Чего ищет? — вполне закономерно не понял он.

— Потом объясню, когда представление закончится, а то как-то неудобно прерывать, люди старались — готовились. — шепнула Крайтону, и уже громко обратилась к напарнику, — Серж, не трудитесь, его там нет. Вы, кажется, запамятовали, что мы нынче в средневековье.

— А. — тот на секунду замер и, не поверите, характерно так икнул, — Пардон, тогда я просто провожу свою даму под ручку. Та-ак, сюда-а, вот так, левее… — этот злодей прилепился к Лильке сбоку, больше мешая ей, чем помогая, — Теперь стол. Где у нас стол? Стол у нас в углу. Там он нам не нужен, он нам нужен здесь. — Шерлок в шесть секунд перетащил низкий, инкрустированный перламутром столик в «зрительный зал» и помог сестре опустить на него поднос.

— Тада-ам! — хором пропели эти два жизнерадостных гаврика.

— Народ, вы что наклюкались? — и так уже зная ответ, всё равно спросила я. — И что это за кастрюля?

— Не наклюкались, а на-де-гус-тировались. — по слогам выговорил этот сладко улыбающийся перец, — А в кастрюле — глин-твейн. Твоя гениальная (это с придыханием и закатив глаза) сестра отыскала в закромах нужные индгр… градиенты, и вуаля! Напиток богов к вашему столу!

Матушки мои, таким «расписным» напарника я видела впервые. Нет, было заметно, что и младшая слегка отведала своего произведения, но именно, что слегка.

— Сударь, вы пьяны, извольте прекратить ораторствовать, дайте вставить слово. — заявила она.

— Я не виноват. Эт-то просто был неправильный мёд! — игнорируя просьбу, продолжил тот, пародируя Винни-Пуха, — Его делали неправильные пчёлы. Совсем неправильные.

— Нет! Это просто кто-то слишком много ест! — с интонациями Кролика возразила Лилька.

— Позвольте вам не позволить! Мы не ели, мы пили. И я, между прочим, ещё крепыш! Адалей вон вообще уже с-скапустился.

— Вот именно, а всё потому, что вы это вино не пили, а именно кушали. Нет, вы представляете, хотела сестре поднять настроение, сделать приятное — побаловать благородным напитком. И тут в «помощники» нарисовались эти два весёлых гуся. Так пока я отвлекалась, искала всё необходимое, и вино всё-таки дошло до кастрюли, они раза четыре успели сгонять в погреб. Это на пустой-то желудок!

— Донт ври мне, не пустой, в нём был утренний пирожок. Четыре. — сделав обличительное лицо, возразил Шерлок. — А бутылки было три.

— Четыре. — настойчиво поправила сестра.

— Торг здесь неуместен!

— Понятно. — сдалась младшая, — Сейчас, мой дорогой, мы разворачиваемся и топаем в койку. Дело сделали, и до свидания. Не видишь, мы уже мешаем.

— Кому? — выпучил соловые глаза напарник.

— Серый, не зли меня. — в голосе упершей кулачки в бока сестры послышались комично-угрожающие ноты. — Круго-ом марш, раз, два!

Как ни странно, Шерлок послушался.

— Вы на Серёгу не смотрите, глинтвейн совершенно безобидный. Тут как раз тот случай, когда дело не в алкоголе, а в его количестве. А еду я сейчас принесу. — уже нам, с загадочной улыбкой поглядывая на меня, сообщила Лиля, — И ещё, Мариш… ты такая красавица.

— Да, Мариш!.. — Серёга развернулся на сто восемьдесят градусов, намереваясь вернуться и вставить своё веское слово. Не тут-то было.

— То-па-ем. — мелодично пропела сестра, подталкивая возлюбленного к выходу. — Алкоголик-недоучка.

И уже из коридора до нас донеслась его ответная вдохновенная декламация:

— Э-э, так… дальше там не про тебя. — следом раздался громкий «ик», на краткий миг воцарилась тишина, и снова послышался удаляющийся голос нашего неудержимого дегустатора-оратора, — Ли-иль, а что мы, как дураки, по разным комнатам спим, а? А-а-а… средневековье, да-да-да…

— Иди уже, птица-говорун. — еле слышно долетел Лилькин смешок, и всё окончательно затихло.

А, нет. На ковёр холла второго этажа приглушённо грохнулся какой-то тяжёлый предмет. Как бы не та самая статуя, которую опрокинула сестра в ночь побега. Теперь всё.

Мы с Крайтоном ещё пару мгновений прислушивались к наступившему безмолвию и дружно расхохотались.

— Если честно, я так и не понял, что это было. — отсмеявшись сказал герцог.

— Это, ваша светлость… — я сделала паузу, утверждаясь в собственных догадках, — кажется, был опасный и непобедимый русский разведчик в действии. На боевом, так сказать, посту.

— Что вы имеете ввиду?

— Понимаете, Сергей не пьяница. Насколько я его знаю, он ни за что не стал бы так надираться без повода. Праздника, вроде, никакого нет, вот я и думаю, зачем?

— Та-ак, и зачем же?

— Возможно, наш Шерлок почему-то не до конца доверяет Адалею Гамбо. Он же пил именно с ним?

— По его же признанию, да.

— Так вот, у нас там, в прошлой жизни, широко использовалась такая простая и эффективная тактика, способ прощупать человека — напоить и заставить разговориться. Ведь нетрезвые люди плохо следят за языком, ну и…

— Я понял. А у него действительно имеются основания усомниться в искренности барона?

— Понятия не имею, мы о том не говорили. Это всего лишь предположение.

В гостиную вернулась Лиля со вторым подносом, теперь уже с едой.

— Как он? — спросила я.

— Вырубился, не долетев до подушки. Не знаю, что на него нашло. Я тоже спать — лап не чую. — она чмокнула меня в щёку и поторопилась к двери, — Приятного вечера.

— А она, между прочим, права. — потянувшись к камину и подбросив в огонь поленце, сказал Крайтон.

— В чём именно? — не поняла собеседника я.

— В том, что вы — красавица.

— М-м… вы про платье? — смутившись от прямого комплимента, я расправила складки на коленях.

— Нет. Вы всегда ею были. Просто до сих пор мы всё время куда-то бежали, торопились, и вы были такой решительной, занятой, неприступной, а сегодня я, вдруг, увидел вас совершенно другой.

— Вы тоже открылись мне с новой стороны. — ответила я, не решаясь встретиться глазами с собеседником.

Да что за ерунда такая? Я ведь знаю, что не дурнушка. И комплиментов за свою жизнь по этому поводу наслушалась вдоволь, заметьте, безо всякого ложного стеснения. А тут… В общем, пока не начала краснеть, как юная институтка, требовалось срочно сменить тему.

— Знаете, мне очень понравился Малей. Невероятно красивый город.

— Да-а, это мой прадед постарался. — пряча лёгкую улыбку и устремляя взгляд куда-то вверх, с тёплой гордостью проговорил Крайтон. — Великий был человек…

А потом мы лопали Лилины шедевры, наслаждались глинтвейном, а он рассказывал о том, как этот его замечательный родственник догадался создать систему каналов и осуществил сей грандиозный замысел, а Малей стал пересечением больших торговых путей. А я ему про Винни-Пуха, выключатель и великого разведчика Штирлица. Пока не стало совсем поздно, и Крайтон не проводил меня до дверей комнаты.

— Это был, возможно, самый замечательный вечер в моей жизни. — поцеловав мне руку и с заметным сожалением выпуская её из своей, сказал он.

— Мне тоже было очень приятно провести его с вами. — совершенно искренне ответила ему и нырнула в темноту спальни.

Стянув с себя платье, зарылась в постель с надеждой помечтать, повспоминать самые уютные, приятные моменты наших посиделок… какой там, уснула тут же, не хуже Шерлока, едва голова коснулась подушки.

Утром проснулись от неуверенного стука в дверь комнаты. Это к нам с сестрой в спальню робко скрёбся Серёга.