Но она ошиблась в своем мужчине. Возможно, она не встречала таких, как он.

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

На следующее утро рана на лице Страйка выглядела еще хуже: отек немного уменьшился, но на коже оставались синяки. Лицо продолжало болеть, и он решил не бриться, опасаясь, что рана от лопаты снова откроется.

Прежде чем вернуться к парому, они с Робин немного прошлись по Ла-Купе, что лежал сразу за Олд-Фордж: высокому и узкому перешейку, соединяющему главный остров с Литл-Сарком. Пока Робин, обдуваемая ветром, смотрела вниз на бурное серое море, Страйк, только что проверивший свой телефон, сказал:

– Нам может повезти, если мы вернемся сегодня.

– Почему?

– Шторм Дорис только что обрушился на Великобританию, – сказал Страйк. – Скорость ветра – девяносто миль в час. Из-за него отменено множество рейсов.

И действительно, когда они прибыли в аэропорт Гернси, оказалось, что их рейс задерживается, и среди раздраженных пассажиров ходят слухи об отмене. Робин поймала себя на надежде, что так и будет: что они со Страйком смогут просто отдохнуть в отеле на Гернси, и она сможет с чистой совестью провести еще один вечер вдали от Лондона. Однако через час после запланированного времени вылета им разрешили сесть в самолет.

Спуск в Гатвик был очень нервным, и в какой-то момент Робин инстинктивно схватила Страйка за предплечье, когда самолет зигзагами заходил на посадку, подгоняемый штормовым ветром. Тем не менее, они благополучно приземлились под аплодисменты пассажиров, за исключением Страйка, для которого хватание за предплечье было горько-сладкой нотой, и который с радостью выдержал бы гораздо более жесткое снижение ради длительного физического контакта.

Хотя Лондон все еще хранил следы бури, следующий день выдался тихим, ясным и холодным. На Ричмонд-стрит, где жили Повторный и его жена, повалило дерево, и Страйк, сидя в своем "БМВ", наблюдал, как мужчины в желтых куртках разбираются с ним. Он радовался возможности снять нагрузку с ноги после всех этих прогулок по Сарку. Челюсть все еще болела, и он чувствовал себя еще более подавленным, чем в "Старой кузнице". Его не утешало воспоминание о том, как Робин сжимала его руку в самолете или держала за руку на кухне, потому что они с Мерфи скоро будут жить вместе, и независимо от того, хочет ли она детей сейчас, направление развития событий было очевидным: Мерфи оказывает легкое давление, Робин наконец сдается, а затем понимает, как она сказала тогда на Сарке, что не может достаточно отстраниться от ребенка, чтобы работать так, как сейчас…

Ким должна была взять на себя наблюдение за миссис Повторной в семь вечера, но за десять минут до конца Страйк получил от нее сообщение.

Мне очень жаль, личные обстоятельства, ты можешь остаться с ней? Я приеду, как только смогу.

Так как он был уставшим и голодным вдобавок к подавленному настроению, Страйк был не очень доволен этим сообщением, но он ответил утвердительно, только чтобы увидеть, как миссис Повторная вышла одна из своего дома через несколько минут, села в Uber и отправилась в сторону центра Лондона. Страйк последовал за ней на своем "БМВ", надеясь, что она не поедет слишком далеко; он действительно хотел попасть домой. Наблюдая, как она поправляет макияж на заднем сиденье машины, Страйк задавался вопросом, не бросит ли ее Повторный, как он сделал с предыдущей девушкой, которая оказалась разочаровывающе моногамной. Жаль, подумал Страйк, что у него нет того же фетиша, что и Повторного; он бы отлично проводил время, если бы получал удовольствие от осознания того, что женщина, которую он любит, трахается с кем-то покрасивее.

Водитель миссис Повторной высадил ее у отеля "Сент-Мартинс-Лейн". Страйк нашел свободное парковочное место, а затем вошел в просторный вестибюль с белым полом, украшенный такими предметами, как гигантские шахматные фигуры и диван, обитый искусственным мехом. Стараясь не хромать слишком заметно, он подошел к справочной стойке, где ему сообщили, что здесь есть ресторан и кафе. Он проверил оба заведения, но ни там, ни там не оказалось его объекта.

Теперь, раздумывая, не скрылась ли миссис Повторная на самом деле в одной из спален ради свидания, он спросил проходящего сотрудника, есть ли еще где-нибудь место, где его могут ожидать, и его направили в "Слепую Зону" – секретный бар, попасть в который можно через скрытую белую дверь с вытянутой золотой рукой в качестве ручки. Страйк был совсем не в настроении считать это очаровательно причудливым.

Комната внутри была длинной, узкой и настолько темной, что он чуть не упал лицом вниз, зацепившись фальшивой ногой за край ковра. Восстановив равновесие, он заметил в дальнем конце комнаты миссис Повторную, едва освещенную маленькой лампой с абажуром и делившую кабинку с двумя другими женщинами. Официант подвел Страйка к единственному свободному столику – кожаной кабинке, расположенной так, что Страйку пришлось следить за миссис Повторной через большое зеркало на противоположной стене, которое давало частичное и искаженное изображение.

Из динамиков над его головой доносилась песня "Itchycoo Park".

Я чувствую, что готов взорвать себе мозг…

Официант вручил ему коктейльное меню. К черту все. Он был в десяти минутах ходьбы от офиса; машину он оставил бы там, где она стояла; он заслужил алкоголь. Нетерпеливо пролистав коктейли, каждый из которых был оформлен в стиле разных городов и стран, он заказал двойной "Ардбег" и попытался найти способ вытянуть ногу с протезом в узком пространстве между столом и кожаным диваном.

Напиток Страйка принесли вскоре после того, как он отправил Ким сообщение с новым адресом. Он сделал большой глоток дымного виски, не желая заказывать дорогие закуски, несмотря на голод, потому что надеялся, что не задержится там надолго. Вокруг него в тусклом свете сидели парочки, их лица освещались маленькими пятнами света от ламп, поэтому, надеясь выглядеть человеком, ждущим девушку, он спрятался в телефоне, ища в интернете записи о матери Джима Тодда – этим он периодически занимался весь день.

Найти Нэнси Джеймсон оказалось непросто, поскольку она чередовала свою фамилию после замужества и девичью. Страйк нашел несколько судебных решений против нее, в основном за нарушение общественного порядка, но также и за кражу в магазине, хотя последнее из них было вынесено пять лет назад. Страйк знал, что она, возможно, мертва, но продолжал искать ее, потому что эта обыденность отвлекала его от других проблем. Допив первый виски, он заказал еще один.

К восьми часам, когда из динамиков пела Франсуаза Арди, а Страйк брал свою третью двойную порцию "Ардбега", зазвонил его мобильный телефон – переадресованный звонок из офиса. Поднеся телефон к уху, он сказал:

– Страйк.

Связь была плохой. Несколько секунд никто ничего не говорил, но Страйк услышал треск. Затем раздался низкий мужской голос:

– Это Руперт Флитвуд.

Прошло несколько секунд, прежде чем Страйк осознал сказанное; два с половиной двойных "Ардбегса" не улучшили его способность к концентрации. Торопливо нащупав блокнот в кармане, он сказал, повысив голос над Франсуазой Арди:

– Рад поговорить с вами, мистер Флитвуд.

– Вы искали меня, – произнес глубокий голос.

– Да, – сказал Страйк.

Неожиданность звонка, поступившего сразу после того, как Робин выразила удивление тем, что Флитвуд не вышел с ними на связь, застала его врасплох.

– Ваша бывшая девушка очень переживает за вас.

Ответа не последовало.

Oui mais moi, je vais seule

Car personne ne m’aime…

– Где вы сейчас находитесь? – спросил Страйк, которому удалось открыть блокнот и который пытался найти ручку.

– Это неважно, – сказал глубокий голос. – Просто скажите Десиме, что со мной все в порядке.

– Боюсь, это ее не очень обрадует, – сказал Страйк, приложив мобильный телефон к левому уху, чтобы писать. – Она не верит, что вы ее бросили. Она думает, что вы не выходили на связь, потому что мертвы.

Он подождал, но ответа не последовало.

– Как минимум, я думаю, она хотела бы знать, почему вы исчезли, – сказал Страйк.

– У нас ничего не получится.

– Почему это?

– Просто не получится, – сказал голос. – Это не ее вина.

– Мне понадобятся доказательства, что вы действительно Руперт Флитвуд, если хотите, чтобы я передал это сообщение, – сказал Страйк. – Расскажите мне что-нибудь, что могут знать только вы и Десима.

Он ждал, держа ручку наготове.

– Она назвала меня "Медведем", – произнес глубокий голос.

– И только она и Руперт могли об этом знать, да? Десима никогда не делала этого в зоне слышимости других людей?

Comme les garçons et les filles de mon âge

Connaîtrais-je bientôt ce qu’est l’amour?

– Я думаю о чем-то, о чем знали только Руперт и Десима до его исчезновения, – сказал Страйк.

– Я украл серебряный корабль ее отца, – произнес глубокий голос.

– Многие знают, что Флитвуд украл этот корабль. Мне нужно что-то, что есть только у Руперта и Десимы…

Звонивший повесил трубку.

Страйк опустил мобильный, нахмурившись. Он раздумывал, стоит ли позвонить Робин и сообщить, что только что звонил Руперт Флитвуд или кто-то, выдававший себя за него, но она, вероятно, была с Мерфи.

Хотя виски не приносило ему радости, оно, по крайней мере, слегка притупляло боль, а это было лучше, чем ничего, поэтому он заказал четвертую порцию, размышляя, что стало с Ким. Она обычно никогда не опаздывала.

Едва перед ним поставили свежий стакан, как снова зазвонил мобильный телефон, на который поступил переадресованный звонок из офиса. Надеясь, что это снова мужчина с низким голосом, он ответил:

– Страйк.

– Ага, это я, – сказал громкий и сердитый шепот. – Че ждешь? Мне нужно с тобой встретиться!

После минутного недоумения Страйк сказал:

– Ты тот человек, которая звонила мне по поводу моста?

– НЕ ГОВОРИ ОБ ЭТОМ! – яростно сказала она. – Мне нужно, чтобы ты пришел!

– Где ты? – спросил Страйк, снова пытаясь вытащить блокнот из кармана.

– Давай, черт возьми, иди к Золотому Руну!

– Где это?

– Ты знаешь, где, это единственное место, где мне относительно безопасно, но мне нужно быть осторожной, думаю, они за мной наблюдают…

– Ты Рена Лидделл?

– НЕ НАЗЫВАЙ МОЕ ИМЯ, БЛЯДЬ! – завыла она.

Он услышал, как с грохотом упала трубка телефонной будки.

Дерьмо.

Страйк был ужасно голоден и к тому же слегка пьян, поэтому он сдался и заказал чипсы и кольца кальмаров из барного меню. Едва официант ушел, как в бар наконец вошла Ким.

– Мне очень жаль, я никогда не опаздывала на работу, – пробормотала она.

Когда она села рядом с ним, Страйк увидел в тусклом свете кабинки, что он был не единственным, у кого были травмы лица. Кто-то явно расцарапал лицо Ким, оставив глубокие, кровавые царапины. Ее правый глаз опух, и Страйк видел, как вокруг него формируются синяки.

– Что с тобой случилось?

– Я… это… Рэй… ты знаешь, мой бывший?

Страйк, который из-за выпитого Ардбега осознавал услышанное медленнее обычного, сказал:

– Этот безработный парень, да? Он это сделал?

– Нет, это была… Я же говорила тебе, что он был с кем-то, когда мы сошлись, да? Ну, это была она.

– Боже, – сказал Страйк.

– Я открыла дверь своей квартиры, а она стояла там и ждала, – сказала Ким. – Слушай, мне очень жаль, не могла бы я получить что-нибудь выпить, я правда…

Не имея возможности отказаться, учитывая, сколько "Ардбега" он уже выпил, Страйк поднял руку, чтобы позвать официанта, и, поскольку Ким теперь сидела, закрыв лицо руками, и бормотала "все, что угодно", Страйк заказал ей "Ардбег".

Когда ей принесли напиток, Ким сделала большой глоток, затем закашлялась и сказала:

– Боже, это отвратительно, что это?

– Виски.

– О… ну, я думаю, это сработает.

Она отхлебнула еще немного напитка.

– Что заставило бывшую твоего бывшего появиться сегодня? – спросил Страйк.

– То, что Рэй покончил с собой, – прямо сказала Ким.

Образ Шарлотты, лежащей в ванне, наполненной кровью, всплыл в подсознании Страйка. Он вспомнил шок, который испытал, когда предыдущего подозреваемого нашли повешенной в ее гараже.

– Черт, мне жаль.

– Это не моя вина, – быстро сказала Ким. – Мы расстались несколько месяцев назад, это не моя вина, но она ищет, на кого свалить. Это она все время его доставала за деньги. У них есть общие дети, – добавила она.

Она сделала еще один глоток Ардбега.

– Я открыла дверь квартиры, а она стояла на площадке, ждала. Схватила меня за волосы и ударила прямо в лицо. Сбила меня на пол, потом пинала, потом оказалась сверху…

– Разве она не из полиции? – спросил Страйк, смутно помнивший, что Ким рассказала ему в Дорчестере.

– Ага. Если она так, блядь, переживает за своих детей, ты бы не подумал, что она захочет, чтобы ее арестовали сразу после смерти их отца, правда? Мои соседи выбежали на лестничную площадку, сосед оттащил ее от меня, а его жена вызвала полицию. Мне пришлось дать показания. Потом я вышла к своей машине и обнаружила, что она расцарапала ее ключом и разбила все окна. Мне пришлось вызвать такси. Не представляю, как я поеду за миссис Повторной домой.

– Я бы об этом не беспокоился, – сказал Страйк. – Сегодня вечером она ни с кем не будет трахаться.

– О Боже, ты такой милый, – сказала Ким и наклонилась к нему, прежде чем осушить свой стакан виски. – Можно мне еще?

Страйк немного сомневался, стоит ли заказывать ей второй напиток, но все же поднял руку. Если бы он не заказал еду, то уже ехал бы домой, но он был голоден и хотел чипсов.

К тому времени, как ему принесли еду и свежий "Ардбег" Ким, она уже дважды наклонялась к нему, прижимая правую руку к его левой, и тихонько хихикала. Казалось, она, понятное дело, была потрясена известием о смерти бывшего парня, но ему не нравилась эта кокетливость, которая просачивалась в ее поведение – ни сама по себе, ни в контексте недавней утраты. Тем временем ему принесли всего три кольца кальмаров, что, похоже, было не слишком большой наградой за то, что он не двигался с места. Он взял себе чипсы.

– Вот он, это Рэй, – сказала Ким, показывая Страйку фотографию на телефоне, хотя тот не особо хотел ее видеть. Рэй был красивым мужчиной с такими же густыми, преждевременно седыми волосами, как у Барклая. Страйк задумался, не из-за того ли ему показывают фото, что Ким стоит рядом с Рэем в откровенном топе из платка.

– Это было на Ибице, – сказала Ким дрогнувшим голосом, поворачивая экран к себе и разглядывая фотографию. – О боже, – сказала она, внезапно ощутив волнение, пролистывая фотографии. – Он сделал это в своей машине. Выхлопные газы. Не знаю, почему я…

Она начала плакать. Страйк, который не хотел предпринимать никаких физических жестов утешения и с трудом собирался с мыслями, учитывая усталость и большое количество выпитого виски, сказал:

– То, что случилось, это хреново.

Как он и опасался, Ким прижалась к нему и осталась там, рыдая, пока Джонни Кидд и Пираты пели из динамиков.

Когда ты приближаешься ко мне вплотную

Вот тогда меня начинает трясти…

Черт возьми, – подумал Страйк, теперь не в силах дотянуться до своих чипсов, не сдвинув Ким. Взглянув вниз, он увидел ее мобильный, лежащий экраном вверх на коленях, на котором была она сама, обнаженная, демонстрирующая линии загара в зеркале. Он отвел взгляд, надеясь, что отсутствие его утешительной руки побудит ее сдвинуться, и через минуту это сработало. С новым вздохом и шепотом "прости" она выпрямилась и вытерла глаза тыльной стороной руки.

– Вот черт! – сказала она с плохо притворным смущением, переворачивая телефон. – Я не знаю, что я… – Впервые полностью обратив на него свои блестящие карие глаза, она тихонько ахнула. – Подожди, что с тобой случилось?

Он был слишком медлителен, чтобы остановить ее, когда она слегка коснулась его лица.

– Лопата, – сказал он, дотягиваясь до последних чипсов.

– Лопата?

– Да. Слушай, мне придется…

Он поднял руку, чтобы попросить счет, и в этот момент Ким положила руку ему на бедро.

– Ты был так мил. Спасибо.

Он наклонился, взял ее за запястье и положил ее руку ей обратно на колени.

– Не надо.

– Что?

– Ты знаешь что. Мы не будем трахаться, – сказал Страйк более решительно, чем если бы не был так пьян. – Никогда.

– Что? Я не…

– Хватит, – сказал Страйк, язык которого казался гораздо тяжелее, чем следовало, но чей гнев на себя и на ту кашу, которую он устроил с Робин, наконец-то нашел цель. – Больше никаких случайных сообщений, вообще никаких, хорошо? И оставь свои чертовы обнаженные фотографии при себе.

Он остро ощущал, как Ким сидит рядом с ним, напряженная, пока он оплачивал счет. Он не сомневался, что она чувствует злость и унижение, но ему было все равно. Оплатив, он с трудом встал, ноги онемели и покалывали, и, не глядя на нее, сказал:

– Увидимся в офисе.

Он вышел и только чудом избежал того, чтобы во второй раз споткнуться о коврик.