– А наши мужчины – ну, они же с Сарка, и в них есть что-то от дьявола.

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

– Неплохо, – сказал Страйк через сорок пять минут.

– Да, – ответила Робин, хотя на самом деле движение старого парома ей совсем не нравилось, и последние двадцать минут она молча смотрела на горизонт.

– Осторожно на ступенях, – крикнул им молодой паромщик сзади. – Скользко!

Проклиная себя за то, что забыл трость, Страйк медленно, как улитка карабкался по крутым каменным ступеням порта, действительно опасно скользким, хотя дождь уже закончился. Наконец, с ноющей ногой, он добрался до верхней площадки и увидел три тягача: один тянул открытые пассажирские прицепы, почти заполненные людьми, а два других загружались багажом.

– Подвиньтесь! – крикнул контролер, подзывая Страйка и Робин вперед. – Сюда, есть место!

Робин нашла себе узкую полоску сиденья рядом с крупным мужчиной в заляпанной краской шапке, а Страйк втиснулся между двумя женщинами, державшими на коленях сумки с покупками. Робин не понимала, как в прицеп вообще могут поместиться еще люди, но последние два пассажира с парома – оба мужчины, явно местные, судя по приветствиям, которыми они обменялись с трактористами, – спокойно подошли и, не найдя свободного места, просто встали на край прицепа, ухватившись за металлические столбы, поддерживавшие крышу.

Трактор завелся и потянул цепочку прицепов через короткий туннель в холме, а затем вверх по очень крутому склону. Робин с тревогой поглядывала на стоящих мужчин, хотя те, казалось, вовсе не задумывались об опасности. Через пару минут трактор остановился на вершине у кремового цвета здания паба "Бель Эйр", над которым развевались флаг Сарка и британский флаг. Пассажиры разошлись кто куда, оставив Страйка и Робин одних осматриваться вокруг, пока трактор с их багажом с зелеными бирками исчезал из виду.

Впереди тянулась нечто вроде главной улицы, хотя для привыкших к Лондону людей она выглядела странно: никаких машин, одноэтажные домики и сонная, почти деревенская атмосфера.

– Так, – сказал Страйк, – мать де Леона живет на улице Рю де Лаш, она где-то рядом.

На лице у него появилось характерное напряженное выражение, по которому Робин поняла – боль уже дает о себе знать. Они прошли немного вперед по дороге, больше похожей на грунтовку: ровной, но местами в лужах и с выступающими камнями. Только теперь Робин по-настоящему осознала, что отсутствие автобусов и такси означает долгие пешие переходы – а им предстояло добираться на юг острова, тогда как прибыли они с востока.

К ее облегчению, первый деревянный указатель показал им налево, на улицу Лаш. Они двинулись по второй дороге, с одной стороны которой были поля, а с другой – дома, пока Страйк не сказал:

– Вот и он.

Дом с низкой крышей был выкрашен в бледно-голубой цвет и выглядел довольно обшарпанным. В палисаднике стояла пара яблонь с голыми ветвями. Когда Страйк и Робин шли по дорожке, из-за угла дома появился крепкий бородатый мужчина, толкая перед собой тачку, полную бревен.

– Доброе утро, – окликнул его Страйк. – Меня зовут Корморан Страйк, это Робин Эллакотт, и мы ищем миссис де Леон.

– Она уехала в Сент-Питер-Порт, – с подозрением сказал мужчина. – Что вам от нее нужно?

– Хотели поговорить о ее сыне, Дэнни.

– Да ну? – сказал мужчина, опуская ручки тачки. Его взгляд стал жестким. – А зачем?

– Могу ли я спросить, кто…?

– Я его брат, – сказал мужчина. – Старший брат. Ричард де Леон.

К тревоге Робин, Ричард схватил одно из коротких бревен в тачке и, держа его одной рукой, медленно двинулся к ним. Ей вспомнился Иэн Гриффитс, выбежавший из своего дома в Айронбридже в гневе с гитарой в руках, но старший брат де Леон представлял собой угрозу совсем другого калибра. Хотя он был ниже Страйка, его предплечья были массивными, а лопнувшие сосуды на лице свидетельствовали о долгих днях тяжкого труда на открытом воздухе.

– Кто для вас Дэнни? – спросил он.

– Просто хотели узнать, слышали ли вы или ваша мать о нем в последнее время, – сказал Страйк.

– Нет, – сказал Ричард. – Не слышали.

– Он не приезжал домой, на Сарк?

– Нет, – повторил Ричард. – Не приезжал.

– А звонил, писал?

– Нет, – в третий раз сказал Ричард. – Его здесь нет. Не видел, не слышал.

– Как давно? – спросил Страйк.

– А вам это зачем?

– Мы расследуем дело о неопознанном теле, – сказал Страйк, сунув руку в карман, но не сводя глаз с полена, которое держал Ричард. – Друзья Дэнни в Лондоне боятся, что это он. Вот моя визитка.

Де Леон почти вырвал карточку у него из рук и с подозрением уставился на нее.

– Частный детектив? – фыркнул он, словно Страйк вручил ему какой-то предмет для шутки.

– Именно, – сказал Страйк.

Де Леон поднял на него темные, налитые кровью глаза. Похожего между ним и загорелым блондином с фотографии на офисной доске было немного.

– Что вам на самом деле нужно?

– Я же сказал, – ответил Страйк. – Если вы утверждаете, что Дэнни не здесь…

– Тут нечего утверждать, его просто нет, – резко сказал Ричард. – Думаете, я вру?

– Нет, – спокойно сказал Страйк. – Я лишь говорю…

– Он в Лондоне, – перебил Ричард. – Понятно? Он уехал в Лондон.

– И как давно вы с ним не связывались?

– А вам-то какое дело?

– Потому что если вы слышали от него после прошлого июня, значит, мертвый, которого мы пытаемся опознать, не он, – сказал Страйк.

Ричард де Леон несколько секунд сверлил его взглядом, потом произнес:

– Нет. Мы от него ничего не слышали с июня.

– Понятно, – сказал Страйк. – Что ж, спасибо…

– Держитесь подальше от моей матери, – сказал де Леон, и тут Робин вспомнила, как Валентин Лонгкастер высказывал похожую угрозу насчет своей младшей сестры. – Не смейте, блядь, даже приближаться к нашей матери, ясно?

– Вряд ли получится приблизиться, раз она в Гернси, а я даже не знаю, как она выглядит, – ответил Страйк. – Но все равно спасибо за помощь.

Он не был уверен, что полено в руке де Леона не полетит им вслед, поэтому жестом показал Робин идти первой. Оба они выбрались обратно на дорогу, не получив ударов летящей древесиной, но Ричард де Леон все еще сверлил их взглядом, пока они не скрылись из виду.

– Ты ему веришь? – тихо спросила Робин, когда они поднялись обратно на Рю-де-Лаш.

– Не уверен, – ответил Страйк. – В этом разговоре было кое-что странное.

– Я бы, наверное, ожидала чуть больше беспокойства, – сказала Робин. – Узнать, что где-то нашли тело, и это, возможно, Дэнни – и ноль реакции?

– Согласен, – сказал Страйк. – Ни моргнул, ни спросил, ничего. Только хотел, чтобы мы убрались.

– Может, они с Дэнни просто не ладили? Может, ему все равно, жив брат или мертв?

– Или он прекрасно знает, где Дэнни, и думает, что мы за ним охотимся.

– Убийцы, подосланные Оливером Бранфутом?

– Если его это беспокоит, значит, Дэнни и его брат полностью доверяют друг другу – что, я полагаю, вполне возможно, – сказал Страйк. – Я часто забываю, что есть братья и сестры, которые действительно рассказывают друг другу все.

– А ты – нет? – спросила Робин.

– Господи, конечно нет, – сказал Страйк. – А ты?

– Тоже нет, – призналась Робин, вспоминая катастрофическое Рождество.

– Не перекусить ли, пока подумаем, что делать дальше?

Они вернулись в паб "Бель Эйр", который казался самым вероятным местом, где можно было поесть. Хромота Страйка становилась все заметнее. Когда из небольшой лавки с мороженым выбежал золотистый ретривер и радостно направился к ним, Робин остановилась, чтобы его погладить, и сказала:

– Знаешь, ты иди пока и закажи что-нибудь, а я тебя догоню. Есть одна мелочь, которую я забыла – хочу посмотреть, можно ли здесь купить.

Раздумывая, будет ли она звонить Мерфи, Страйк в одиночку прошел мимо туалетов паба, которые находились на противоположной стороне небольшого дворика и были обозначены как "Men Hommes" и "Women Femmes"*, и вошел в "Бель Эйр".

(*мужчины и женщины, по-английски и по-французски - прим.пер)

Несколько местных жителей смотрели скачки на большом плоском экране в передней комнате, устланной красным ковром. Этот паб напомнил Страйку его старый корнуоллский паб "Виктори" – здесь чувствовался тот же морской дух, который, во второй из двух комнат, проявлялся даже в барной стойке, сделанной из деревянной гребной лодки. Он купил себе пинту, спросил, подают ли еду, услышал, что из еды только пицца, заказал две – и, с облегчением, опустился за столик в углу, у стены, увешанной старинными музыкальными афишами, среди которых были не только Битлз и Боуи, но и группа его отца – The Deadbeats.

Тем временем Робин шла по главной улице, "Авеню". За исключением магазина серебряных украшений, почти все было закрыто, но наконец она заметила что-то вроде универсального магазина, который был открыт и, казалось, предлагал все: от предметов первой необходимости до поздравительных открыток и игрушек. Она уже собиралась войти, когда, взглянув налево, увидела крупную фигуру, направлявшуюся к ней, и узнала Ричарда де Леона. Заметив Робин, он поспешно повернулся и зашагал обратно к "Рю де Лаш".

Робин понесла свою покупку – трость с резиновой ручкой – обратно в паб. Поравнявшись с улицей "Рю де Лаш", она посмотрела на дорогу, но Ричард де Леон, похоже, уже скрылся в доме своей матери.

Она нашла Страйка в задней комнате "Бель Эйр", где передала ему трость.

– Да, она тебе действительно нужна, – раздраженно сказала она, когда Страйк открыл рот, чтобы возразить. – После этого нам придется идти пешком до отеля. Страйк, ну серьезно, я даже взяла цвета хаки – чтобы никто не подумал, будто ты неженка.

Страйк усмехнулся, хотя и неохотно, потому что он мог легко представить себе Мерфи, беспрепятственно шагающего по острову, возможно, со своей гребаной спортивной сумкой и бутылкой с водой.

– Надо было взять с собой, – признался он. – Спасибо. Я заказал тебе пиццу, это все, что у них было.

– Отлично, – сказала Робин. – Кстати, я только что снова столкнулась с Ричардом де Леоном. Он не угрожал, – добавила она, предупреждая вопрос Страйка. – Он вообще ничего не сказал, просто заметил меня и повернул обратно.

– Странно, – сказал Страйк, когда группа людей уселась за соседний столик. Он отпил безалкогольного пива, а затем, понизив голос, добавил: – Я собирался рассказать тебе, прежде чем уснул в самолете. Та шотландка Гейтсхед, которую я принял за сестру погибшего лучшего друга Ниала Сэмпла? Кажется, я нашел несколько ее следов в интернете за выходные. За последние семь лет она создала и удалила два разных аккаунта в Твиттере и страницу в Фейсбуке. Смотри сама.

Робин просматривала фотографии на телефоне Страйка. Посты Рены Лиддел были зачастую загадочные и временами бессвязные. Девушка явно любила выкладывать случайные снимки облаков, дверных проемов и размытые фото прохожих со спины, но не селфи. На всех трех аккаунтах в качестве аватарки стоял мультяшный рисунок фиолетово-синей летучей мыши.

– Зубат, – сказала Робин.

– Что? – переспросил Страйк.

– Ее аватар – это покемон, по имени Зубат. Мой брат Джон в детстве помешан был на покемонах. Но она подписана как @Mirbat, а не @Zubat.

– Это одна из причин, по которой я почти уверен, что это она.

– Тебе нравятся покемоны? – засмеялась Робин, подняв на него глаза.

– Нет, – сказал Страйк, – Мирбат – это прибрежный город в Омане. В семьдесят втором там было сражение: девять спецназовцев САС против двухсот пятидесяти коммунистов. САС победили.

– Девять против двухсот пятидесяти?

– Лучшие из лучших, – сказал Страйк, как и в Айронбридже. – Не удивлюсь, если Рена узнала о битве от своего брата, отсюда и ник.

Робин пролистала хаотичные и бессвязные посты Рены. Сквозь весь поток сообщений ясно прослеживалась ее навязчивая идея: мусульмане и опасность, которую, по ее мнению, они представляли для Великобритании. На несколько ее твитов уже поступили жалобы, и они были удалены. Судя по тому, что осталось, Робин подозревала – убрали самые откровенно исламофобские.

– Похоже, у нее серьезное психическое расстройство, зависимость – или и то и другое сразу, – продолжил Страйк. – Пишет урывками, потом исчезает на месяцы. В последнее время все реже и все бессвязнее. Но если пролистать назад до 2015-го, можно найти момент, когда, видимо, лекарства действовали…

Робин пролистала вниз и увидела запись:

говорят, что мой брат умер, я не верю. не думаю, что он и правда умер. не верю.

– Разумеется, – сказал Страйк, – если Ричард де Леон не врет и с Дэнни он не общался с восемнадцатого июня прошлого года, тогда Рена Лиддел тут вообще ни при чем…

В руке Робин зазвонил мобильный телефон Страйка.

– Уордл, – сказала она и протянула телефон обратно.

– Я выйду, – сказал Страйк, бросив взгляд на группу людей за соседним столиком.

Страйку пришлось неохотно признать, что трость оказалась полезной и позволила ему выбраться во двор быстрее, чем он бы сделал это без нее.

– Что случилось? – спросил он Уордла.

– Привет, – сказал полицейский. – Ничего срочного. Я просто хотел спросить… ты всерьез предлагал работу в агентстве?

– Да, конечно. Правда, вряд ли мы сможем предложить тебе такую же зарплату, как у вас.

– Да, я знаю, – сказал Уордл. – Но я думаю об этом. Как я говорил, после смерти мамы я могу позаботиться о Лиаме.

– Мы можем взять тебя хоть завтра, – сказал Страйк, хотя, говоря это, он вдруг подумал, что еще не обсудил это со своим партнером-детективом. Рассеянно повернувшись лицом к главной улице, он увидел, как Ричард де Леон вышел с "Рю де Лаш", огляделся, заметил наблюдающего за ним Страйка и поспешно ретировался тем же путем, которым пришел.

Тем временем в пабе к столику Робин подошел бармен с двумя пиццами.

– В отпуске? – спросил он, ставя их на стол.

– Не совсем, – сказала Робин. – Мы ищем человека по имени Дэнни де Леон.

– Дэнни? – весело спросил бармен. – Он у Хелен Платт, только что видел его. Кло-де-Камиль, на улице "Ла-Сеньери". Он у нее в саду работает.