Я знал, что масса людей таит

Свои мысли, боясь, что при открытии

Они встретят лишь безразличие или порицанье;

Я знал, что они живут и движутся,

Обманутые масками, чуждые остальным

И чуждые самим себе – и все же

В каждом человеческом сердце бьется одно и то же!

Но мы, любовь моя! – неужели заклятье схожее

Оцепляет наши сердца, наши голоса? – должны ли мы тоже молчать?

Мэтью Арнольд

Погребенная жизнь

В восемь часов вечера следующего дня Робин, которой мистер Повторный сообщил, что его жена будет праздновать день рождения подруги в "Coya", латиноамериканском ресторане в Мейфэре, села наблюдать за пока безупречной супругой, которая ужинала и выпивала с семью другими женщинами. Громкая музыка гремела в тускло освещенном подвальном помещении, утопающем в пышной зелени, напоминающей тропический лес. Робин, успевшая заехать домой и переодеться, была в старом синем платье, с опаловым кулоном, подаренным родителями на тридцатилетие, и подходящими серьгами – рождественским подарком от Мерфи. Глядя на себя в зеркало перед выходом, она вспомнила тот вечер, когда была в точно таком же наряде, и Страйка, который, как она была уверена, чуть не поцеловал ее на тротуаре перед отелем "Ритц".

Так как Робин решила, что будет подозрительно, если она будет есть в одиночестве, она пригласила Мидж присоединиться к ней, но та еще не пришла, поэтому Робин сидела и что-то писала в блокноте, украдкой поглядывая на компанию миссис Повторной, которая была примерно того же возраста, что и Робин, в приподнятом настроении и явно намеревалась напиться как можно быстрее.

Робин только что в третий раз оторвала взгляд от своих записей в надежде увидеть Мидж, когда вместо этого увидела Страйка в костюме, идущего к ней, и почувствовала удар током в животе.

– Мы с Мидж поменялись, – сказал он, садясь напротив нее. – Подумал, что нам стоит обсудить дело о серебряном хранилище, потому что у меня были очень продуктивные двадцать четыре часа по сбору информации.

– Да, я прочитала твою записку о Храме Семнадцать, – сказала Робин.

– Вчера вечером я немного продвинулся в изучении Сэмпла. У его лучшего друга Бена Лидделла, тоже шотландца, погибшего во время операции, во время которой Сэмпл получил черепно-мозговую травму, остался только один живой родственник: сестра по имени Рена. Я начинаю подозревать, что она – наш шотландский Гейтсхед.

– Правда?

– Да. Возможно, именно та женщина, которую Джейд Семпл подслушала, когда Семпл планировал встречу. Гейтсхед вчера снова звонила, бормотала Пат об инженере. Джейд подслушала, как Ниалл договаривался о встрече с этой женщиной в пабе под названием "Инженер". Гейтсхед, похоже, боится возвращаться туда, поэтому и хочет встретиться со мной в "Золотом руне".

– Понятно, – сказала Робин с нарочитым безразличием. Размышлять о шведке Реате Линдвалл, видимо, было бессмысленно, но Страйк вполне мог делать предположения о неизвестной женщине, потому что она шотландка.

– Но у меня есть еще куча информации, – сказал Страйк, не подозревая, что только что еще больше разозлил Робин. – Смотри-ка.

Он протянул Робин телефон, и она посмотрела на новостную статью за 2010 год, увенчанную фотографией Джима Тодда, угрюмо смотрящего в камеру, с подписью "Тодд Джеймсон". У уборщика на фотографии было больше волос, но широкий рот и маленькие глаза были безошибочно узнаваемы. Заголовок гласил: "НАСИЛЬНИК ИЗ БАТТЕРСИ ОСУЖДЕН".

– Изнасилование второй категории, семнадцатилетняя девушка, приговорен к десяти годам лишения свободы, вышел через пять лет, – сказал Страйк.

– Как, черт возьми, ты это нашел? – спросила Робин, на мгновение забыв о своей враждебности.

– Я же говорил, что думал, будто Тодд использует фальшивое имя. Начал искать варианты Тодда и Джеймса, и вот наткнулся на него. Удивительно, как часто люди, выбирая себе фальшивое имя, придерживаются своего настоящего имени.

Робин вернула Страйку телефон. Тот, узнав и платье, и кулон, которые она носила в тот вечер у "Ритца", когда он едва не поцеловал ее, вспомнил, как недавно еще мечтал о подобной ситуации – они вдвоем, нарядные, в ресторане, – чтобы сделать признание, которое теперь, он был уверен, оказалось бы напрасным.

– И это еще не все, – сказал он, пытаясь отогнать эту гнетущую мысль. – Как только я узнал настоящее имя Тодда, мне не составило труда выяснить, что у него есть брат, который является членом городского совета от Консервативной партии. Я позвонил ему. Он был не слишком рад услышать частного детектива, который интересуется его братом-извращенцем, но стал гораздо дружелюбнее, когда я спросил, сколько лет его бабушке.

– Он масон?

– Конечно. Он поспешно заключил, что нас нанял Кеннет Рамси, чтобы развеять все масонские слухи об убийстве. Само собой, я не стал его поправлять.

– Суть в том, – сказал Страйк, – что когда Тодд вышел из тюрьмы после изнасилования в Баттерси, он пришел к брату просить денег. Брат послал его к черту, и тогда Тодд пригрозил слить в прессу семейные тайны – в том числе, что их мать раньше занималась проституцией. Старший брат сдался и устроил Тодда уборщиком у приятелей-масонов, чтобы у него были деньги на азартные игры. Судя по всему, Тодда интересуют только карты и девушки.

– В любом случае, брат решил, что я уже знаю, что сексуальные преступления Тодда тянутся годами. Я подыграл, немного покопался, и нашел, что в 1997 году Тодда арестовали в Бельгии.

– В Бельгии? – спросила Робин в шоке.

– Ага. Он работал водителем автобуса, перевозил молодых девушек из Восточной Европы между борделями и группами насильников, и делал это под именем "Джим Филпотт" – девичьей фамилией его матери. Посмотри на это.

Страйк открыл на телефоне новую статью и передал Робин. На ней, среди семи других фотографий, датированных 1997 годом, были знакомые крошечные глазки и широкий рот Тодда, хотя на момент съемки у Тодда была густая шевелюра тусклых каштановых волос. Синяк на верхней части щеки говорил о том, что он оказал сопротивление, когда бельгийская полиция загнала его в угол. Его арестовали как члена общеевропейской группы по вовлечению и торговле людьми, которая заманивала молодых женщин обещаниями карьеры модели или работы горничными у богатых людей в Великобритании.

Робин увидела, что Тодд отсидел двенадцать месяцев за свои преступления, получив самый короткий срок из всех арестованных мужчин. Ни одна из спасенных девушек не обвиняла его в физическом насилии, лишь в том, что он сознательно перевозил их между борделями и группами насильников во Франции, Германии, Люксембурге и Бельгии. Робин скептически отнеслась к тому, что роль Тодда ограничивалась вождением: не было никакой гарантии, что каждая жертва была найдена, а его последующее осуждение за изнасилование в Великобритании говорило о том, что ему повезло избежать более длительного срока. Однако, как увидела Робин, Джим Тодд находился в тюрьме, когда исчезли Реата Линдвалл и ее дочь, поэтому он определенно не мог их убить.

– Интересно, – сказала она, возвращая Страйку телефон.

Все еще надеясь улучшить атмосферу, Страйк сказал:

– Я также узнал, что это было за сообщение, из-за которого Памела ушла из магазина пораньше.

– Как? – спросила Робин, не скрывая нотки профессионального соперничества. Она считала Памелу своим свидетелем и гордилась тем, что вытянула из нее столько информации.

– Отследил ее мужа и поговорил с ним сегодня днем. Они разошлись. Памела выгнала его, потому что он переспал со своей бывшей подружкой, которую нашел на "Фейсбуке".

– И что же было в том сообщении?

– Предположительно, это было от бывшей, которая сообщила Памеле, что у них с ее мужем роман и они глубоко влюблены друг в друга, и попросила Памелу встретиться с ней в кафе Debenhams на Оксфорд-стрит, чтобы обсудить этот вопрос. Однако…

– Оно на самом деле не было от подруги?

– Именно. Одноразовый телефон. Памела вернулась домой в пятницу, прождав в кафе Debenhams одна до закрытия. Она наорала на мужа, и тот запаниковал, выдавая себя словами "это было всего один раз", прежде чем понял, что сообщение пришло с неизвестного номера. Значит, кто-то достаточно знал о личной жизни Памелы и Джеффри, чтобы точно знать, как выманить Памелу из магазина. Джеффри говорит, что она уже подозревала истинную природу его возобновившейся дружбы до того, как получила поддельное сообщение. Я спросил Джеффри, кто мог все это знать, и он ответил, что у них с Памелой было несколько ссор из-за этого, когда он управлял "Буллен энд Ко", а она работала в "Рамси".

– Значит, кто-нибудь в магазине мог подслушать?

– Именно. Джеффри также сказал мне, что это была определенно подлинная восточная центральная композция в ящике, который прибыл в "Буллен энд Ко". Он открыл его, чтобы проверить содержимое. Он эксперт по старинному серебру, так что, думаю, мы можем поверить ему на слово.

– Хорошо, – сказала Робин, стараясь не обижаться, что обо всем этом узнал Страйк, а не она. – Ну, я поговорила с Айвором Пауэллом, отцом Тайлера, во Флориде.

– И?

– Он сказал, что получал от Тайлерa пару сообщений и что тот работает в пабе. Похоже, его раздражало, что я его беспокою тем, что он назвал "ерундой" Дилис, и он отказался присылать мне сообщения Тайлера. Я бы не удивилась, если бы он вообще их не получал. Такое впечатление, что ему просто все равно на Тайлерa.

К столику подошел официант, чтобы принять заказ Страйка на напитки. Когда он ушел, Страйк сказал:

– Сообщение от дочери Гриффитса о Пауэлле было интересным.

– Да, – сказала Робин. – Это, безусловно, рисует совершенно иной образ Тайлера, нежели тот, который рисовал ее отец.

– Пат пока не нашла Пауэлла ни в одном пабе, который называется "серебряный что-то". Конечно, он может делать как Тодд и скрываться под другим именем. Я имею в виду, под другим именем, а не под именем Уильяма Райта.

– Я также поискала про автокатастрофу, в которой погибли Энн-Мари Морган и Хьюго Уайтхед, – сказала Робин. – Похоже, Хьюго просто потерял контроль над машиной во время шторма. Антиблокировочная система тормозов мазды вышла из строя, ее занесло в кузов грузовика, подушки безопасности не сработали, и машина загорелась. Полагаю, люди в Айронбридже зациклились на отказе антиблокировочной системы, но в тех условиях это было вполне вероятно, особенно если Хьюго ехал слишком быстро.

– Значит, мы не думаем, что Пауэлл сбежал из Айронбриджа из-за угрызений совести?

– Возможно, он и не был виновником аварии, – сказала Робин, – но мне все равно хотелось бы услышать, что скажет та другая девушка, Зета, у которой был с ним неудачный опыт.

Страйку принесли пиво; официант спросил, готовы ли они заказывать еду. Страйк взял говядину, Робин – курицу, и официант снова удалился. Компания миссис Повторной разразилась хохотом; Робин взглянула на их столик и увидела, как миссис Повторная откидывает со лба мастерски окрашенные волосы, разговаривая с очень красивым официантом с темными глазами.

– Наверное, тебе приходило в голову, что у нас вокруг этого преступления скопилось необычно много сексуальных преступников? – спросил Страйк Робин. – Макги лапал коллегу на прошлой работе, Тодд – насильник и торговец людьми, Оз, похоже, занимается совращением молодых женщин…

– Тебе, возможно, не понравится мой ответ на это, – сказала Робин.

– Какой же?

– Что мужчины постоянно недооценивают, сколько среди их собратьев извращенцев и хищников. Знаешь, как говорят: "Все женщины знают жертву изнасилования, но ни один мужчина не знает насильника".

Страйк решил отступить на более безопасную территорию.

– Это похоже на работу профессионалов, не на первое убийство. Немногие способны хладнокровно проводить пару часов с трупом, распарывая и расчленяя его поздней ночью в подземном хранилище. Это требовало крепких нервов.

– Ты думаешь, Оз – наемный киллер Штыря?

– Если это было убийство, то Оз, должно быть, тот самый парень, да, но у меня все еще есть вопросы. Если бы я нанимал киллера, – сказал Страйк, понизив голос, – я бы и близко не подошел к сексуальному преступнику. Взять, к примеру, Тодда. Он в реестре сексуальных преступников, он знает, чем рискует в случае ареста, и все равно не может себя контролировать. Человеку, чья жизнь подчинена подобным импульсам, нельзя доверять, что он сможет сосредоточиться на работе, а те немногие ошибки, которые Оз допустил во время совершения этого преступления, связаны исключительно с сексом и женщинами.

– Ты имеешь в виду использование одной и той же персоны дважды?

– Для начала, да, это было небрежно. Полагаю, он решил, что это отлично сработало с Мединой, и ему все сошло с рук, так почему бы не использовать "Оза" снова, ведь он вложил в это дело много труда. Но было бы слишком оптимистично полагать, что четырнадцатилетняя Сапфир Нигл будет молчать о парне, осыпающем ее рубинами.

– Однако она никому не называла его имени, – сказала Робин.

– Она все равно проболталась, что встретила интересного мужчину постарше, который обещал ей стать бэк-вокалисткой. И это не единственный его безрассудный поступок. Зачем он навещал Медину дома? Думаю, ему нравится риск, острые ощущения, возможность подобраться к ним как можно ближе. Это было верхом глупости – требовать фотографии Гретхен и Медины вместе. Возможно, он думал, что это даст ему власть над Гретхен, но с той же вероятностью она еще больше захочет его ареста. Самая большая ошибка: использовать Медину для ограбления, когда она явно была болтушкой. Зачем использовать именно ее? Если тебе нужна женщина для работы, почему бы не выбрать кого-то надежного и стабильного, кто будет держать рот на замке?

– Может быть, он не знал других женщин, которые были бы рады сесть за руль машины для побега? – сказала Робин.

– Или, может быть, он не смог устоять перед соблазном использовать девушку, зная, что в итоге ее изнасилует и убьет. Медина была вишенкой на торте. Бонусом, который он сам себе присудил. Вот где самообладание Оза дало сбой: девушки.

Снова повисло молчание, во время которого оба партнера размышляли каждый о своем, пока Страйк не сказал:

– Однако, неясности все еще есть. Штырь сказал мне, что киллер был "болтливым психом", но, если не считать секса, Оз кажется умелым и сдержанным. Явный манипулятор. Отличный актер. Даже если он стал неосторожен с Мединой, по сути мы все еще ни на шаг не приблизились к тому, чтобы выяснить, кто владелец кудрявых волос и солнцезащитных очков.

– Я думаю, что эти кудрявые волосы – парик, – сказала Робин, – выбранный, чтобы имитировать настоящего Осгуда.

– Думаю, ты можешь быть права, – согласился Страйк.

– Но Мэнди отрицает, что когда-либо видела кудрявого мужчину и девушку с длинными черными волосами, – сказала Робин, которая читала записку Страйка в деле.

– Да, и проблема в том, что без обнаружения в доме Райта девушки, подходящей по описанию к Медине, и парня, подходящего по описанию к Озу, рабочее предположение о том, что убийца – Оз, разваливается.

– Есть еще электронное письмо, отправленное Осгуду от "Серебра Рамси", – сказала Робин, – и есть показания Гретхен о том, что София встречалась с мужчиной постарше по имени Оз, и о совершенно незнакомых людях, которые писали настоящей Осгуд о фургоне, выставленном на продажу, и о проблеме, и о розыгрыше с участием девушки.

– Не нужно меня убеждать, я и так убежден, – сказал Страйк. – Я уверен, что Оз и Медина опустошили комнату Райта, и уверен, что это была та пара, которая скрылась в машине, но следственная группа по расследованию убийства придерживается мнения, что Мэнди выдумала свою историю на месте, потому что я заплатил им за интервью, и она хотела получить за это достойную оплату.

Принесли еду. Взяв нож и вилку, Страйк сказал:

– Ким сказала мне, что девушка, с которой Альби Симпсон-Уайт познакомился в пабе, была не Тиш Бентон. Ее зовут Кларисса, и она говорила только о предстоящем отпуске на Сицилии. Однако есть один забавный момент: девушка живет в Пембридж-Гарденс, почти напротив женской масонской ложи.

– Ким оставила записку в деле? – спросила Робин, у которой не было возможности проверить. – Или она просто позвонила тебе и сообщила эту новость?

– Она позвонила, про дело не знаю, – ответил Страйк. – А что?

– Потому что, когда ей хочется пожаловаться, это кажется моей линией расследования, а когда у нее есть новости – твоей, – резко сказала Робин и тут же пожалела о тоне. Потом продолжила менее воинственным тоном: – На этой неделе попробую поговорить с Козимой Лонгкастер. Узнаю, почему Руперт испортил тот день рождения.

– Отлично, – сказал Страйк. – Это поможет, потому что Десима требует очередного отчета.

Снова повисло молчание: теперь оба партнера думали о баре Италия и своей перепалке о обязанностях перед Десимой, но, естественно, ни один из них не подал виду.

– Новый "лендровер" великолепен, – сказала Робин.

– Хорошо, – сказал Страйк. – Как идут поиски дома?

– Мы нашли тот, который нам нравится. Наше предложение принято.

– Ага, – сказал Страйк с тем же самым ощущением, будто его ударили в солнечное сплетение. – Поздравляю.

– Спасибо, – сказала Робин, не отрывая глаз от еды.