Устав от себя и изнуренный вопросами,

Кто я и кем мне быть должно, –

Я стою у носа судна, что несет меня

Вперед, вперед – по звездному морю.

Мэтью Арнольд

Самостоятельность

Вот так, подумала Робин: Страйк лгал ей в лицо. Тот, кто ругал ее за то, что она не сразу сообщила ему о незначительном инциденте (из-за своей обиды Робин преуменьшала влияние на нее преследователя с маской гориллы и кинжалом), намеренно скрывал дальнейший риск для агентства, связанный со скандалом и вмешательством прессы (а ей было выгодно списать всю свою ярость и боль на это, вместо того чтобы разобраться в тяжести в желудке, которая становилась все больше каждый раз, когда она думала о Страйке как об отце).

Когда они с Барклаем рано утром следующего дня въехали на Уайклифф-роуд в его машине, Робин столкнулась с еще одной причиной раздражения: жжение в правом глазу, из которого постоянно текли слезы. Накануне вечером она нарезала на кухне много очень жгучего перца чили и, очевидно, недостаточно тщательно вымыла руки, потому что, прикоснувшись к веку, она спровоцировала воспаление слезных протоков. Резка перца была частью проекта, о котором она не собиралась рассказывать Мерфи, во-первых, потому что он все еще не знал ни о мужчине в "Харродсе", ни о мужчине с масонским кинжалом, а во-вторых, потому что в Великобритании запрещено носить и использовать перцовый баллончик. Тем не менее, сегодня утром Робин чувствовала себя немного спокойнее, зная, что носит в сумочке в прозрачном пластиковом флаконе с распылителем мощную смесь чили, кайенского перца, чеснока и уксуса. О правовых последствиях она подумает потом – если придется им воспользоваться. В интернете это средство рекомендовали как способ отпугивать садовых вредителей, но вряд ли суд поверил бы, что она носит его в сумочке ради трех комнатных растений, оставленных дома. Тем не менее, если уж Робин могла на что-то повлиять, больше ни один мужчина не схватит ее сзади за шею без последствий – и ни один не подойдет к ней так близко, чтобы размахивать перед лицом даже тупым кинжалом.

Барклай припарковался недалеко от дома, где Фиола Фэй, чьи счета за коммунальные услуги были на имя Фионы Фримен, жила со своим парнем, очень крупным, мускулистым и совершенно лысым порнорежиссером по имени Крейг Уитон, на чьих номерах значилась, среди прочего, надпись GYM. Фиона пользовалась соцсетями лишь для того, чтобы продвигать новые фильмы со своим участием или для подогрева интереса на "Онлифанс". Ее последняя публикация представляла собой рекламу мастурбатора, сделанного по слепку ее собственных гениталий, с лозунгом: "Погрузись в свою любимую звезду!" До сих пор наблюдение агентства не выявило времени, когда Уитон регулярно отсутствовал, а Фиона оставалась дома одна. Робин определенно не хотела пытаться взять у нее интервью, пока не будет уверена, что Уитон не помешает, – ведь однажды она уже говорила с женщиной, чей партнер вернулся неожиданно и, в ярости, что застал Робин у себя дома, набросился на нее. Повторения того случая она не желала. План состоял в том, что Барклай будет присматривать за Уитоном, если тот выйдет. Если же пара проведет день дома, они ничего не будут предпринимать.

– Толкни меня, если я засну, – сказал Барклай, зевая. – Я сидел на миссис Повторной до двух ночи. И, кстати, приятно, что меня не тошнит.

– Когда тебя тошнило? – спросила Робин с легким интересом.

– Разве Страйк не рассказал тебе о креветках?

– Каких креветках?

– Съел одну, случайно, пару недель назад, пока присматривал за домом матери Плага. Купил сэндвич в каком-то захолустье, где продукты не маркируются как следует. Только поднеси ко мне морепродукты, и я превращусь в гребаный вулкан с двумя концами. Страйку пришлось меня сменить. Это было в ту ночь, когда ты застукала того уборщика, когда он снимал девочек.

– О, – сказала Робин.

Она оглянулась на входную дверь Фионы Фримен, вспоминая ту ночь и свою убежденность в том, что Страйк был с Бижу Уоткинс – либо ради тайной интрижки, либо чтобы уладить вопрос с отцовством ребенка Бижу. Значит, он все-таки не был с Бижу. Но разве это что-то меняло? Страйк все еще скрывал от нее правду, все еще не признавал, что очередной всплеск грязных публикаций в прессе может поставить под угрозу агентство.

– Да, да, – сказал Барклай, когда занавески в гостиной в двухэтажном доме Фримена открылись, и они увидели Фиону в спортивном бюстгальтере цвета лайма и леггинсах.

– Черт, – сказала Робин, когда платиновая голова Фионы исчезла. – Похоже, она идет в спортзал.

– Возможно, у нее беговая дорожка дома, – сказал Барклай.

Прошло двадцать минут, затем входная дверь дома Фримен открылась, и появился Уитон, один в спортивном костюме. Он сбежал по ступенькам и сел в машину.

– Я собираюсь рискнуть, – сказала Робин, открывая пассажирскую дверь.

– Хорошо, удачи.

– Оставайся на связи, – сказала Робин.

Она побродила по улице еще десять минут, проверяя, не вернется ли Уитон за чем-нибудь забытым, затем перешла дорогу, поднялась по ступенькам и позвонила в дверь.

Через несколько секунд Фиона открыла. Из своих поисков в интернете Робин знала, что Фримен двадцать три года. Она была крепкого телосложения, буквально каждый сантиметр ее тела был приукрашен или улучшен, чтобы послать один громкий, грубый сигнал: длинные платиновые волосы и глубокий искусственный загар; густые наращенные ресницы и заостренные неоново-розовые накладные ногти; искусственная грудь, филлеры в губах и скулах – даже пальцы ног были украшены кольцами и лаком для ногтей, а на правой лодыжке красовалась татуировка в виде цепи.

– Фиона, меня зовут Робин Эллакотт. Я частный детектив, работаю с человеком по имени Корморан…

Фиона попыталась захлопнуть дверь. Робин просунула ногу в щель и быстро сказала:

– Мы расследуем дело о теле в серебряном хранилище. Мы знаем, ты думаешь, что это был Дик де Л…

– Убирайся! Убирайся к чертям! – пропыхтела Фиона голосом почти таким же низким, как у Пат.

– Все, что ты скажешь, будет совершенно конфиденциально – никому не нужно знать, что ты со мной говорила. Тебе будет лучше, если ты расскажешь…

– К черту!

Робин, опасаясь перелома костей в ноге, отступила. Дверь захлопнулась. Робин осталась стоять на пороге, слегка растрепанная и запыхавшаяся.

Через минуту у окна рядом с дверью появилась Фиона.

– Пошла на хрен отсюда! – проревела она через стекло.

– Тебе будет лучше, если ты поговоришь со мной! – крикнула в ответ Робин.

Фиона показала ей средний палец и снова скрылась из виду. Робин осталась на месте, надеясь, что ее расплывчатые угрозы со временем произведут нужное впечатление.

Краем глаза она заметила очередную вспышку лаймового цвета – Фиона ненадолго снова выглянула в окно, чтобы проверить, стоит ли Робин еще там, но мгновенно отпрянула, снова скрывшись.

Прошло еще пять минут. Робин подумала, ждет ли Фиона, что Уитон вернется домой и разберется с ней. В этот момент входная дверь приоткрылась.

– Я же сказала тебе отвали, – сказала Фиона. – Отвали.

– Либо ты говоришь со мной, и в этом случае я смогу защитить твою личность, либо ты можешь объяснить в суде, почему написала эту записку, – сказала Робин. – Вот и выбор.

Еще несколько секунд дверь оставалась лишь слегка приоткрытой. Затем она открылась чуть шире.

– Понятия не имею, о чем ты, черт возьми, говоришь, – сказала Фиона. – Я ничего, блядь, не писала…

– Писала, – ответила Робин. – Ты написала анонимку масонским шифром и просунула ее под дверь нашего агентства.

– Да ты с ума сошла. Я ничего не…

– Тебя засняла камера, – блефовала Робин. – Мы можем доказать, что это была ты.

Искусственный загар Фионы был слишком матовым, чтобы Робин могла разглядеть, побледнела ли она, но когтистая рука подлетела ко рту, и зрачки ее светло-голубых глаз расширились. Она застыла, словно потеряв дар речи, другой рукой сжимая дверь.

– Просто расскажи мне все, что ты знаешь, и я уйду, – сказала Робин.

Входная дверь соседа открылась.

– Зайди, – прошептала Фиона, отступая, чтобы дать возможность Робин войти, и явно боясь, что ее сосед узнает о том, что происходит.

Фиона, казалось, была близка к гипервентиляции. Она повела Робин на кухню, все еще прикрывая рот когтистой рукой, ее огромные, косметически увеличенные ягодицы колыхались под лаймово-зеленой лайкрой. Чуть выше пояса у нее красовалась татуировка в виде бабочки. Робин достала мобильный, поставила его на запись и снова спрятала в сумку.

Кухня была с белыми стенами, с белым кухонным островом посередине, на котором стояли чистая пепельница, пачка "Мальборо лайтс" и айфон в розовом блестящем чехле. Дорогой на вид велотренажер стоял напротив французских окон, выходящих на небольшой задний двор. Главным украшением интерьера была увеличенная черно-белая фотография в рамке, на которой были изображены Уитон и Фиона, обнаженные по пояс. Он стоял позади нее, с натруженными мышцами, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в губы, положив руки на грудь Фионы.

Фиона начала расхаживать по узкому пространству между кухонным островом и велосипедом.

– Крейг меня убьет, – прохрипела она, все еще прикрывая рот пальцами. – Он просто свихнется.

– Крейг – твой партнер? – спросила Робин, притворяясь, что не знает.

– Ага.

– Он не знает о записке? – спросила Робин.

– Нет, он не знает об этой чертовой записке, конечно же, не знает! – в ярости воскликнула Фиона.

– Вероятно, ты просто подтвердишь то, что нам уже известно, – сказала Робин.

– А другие говорили? – спросила Фиона, остановившись.

– Да, – сказала Робин. Это была лишь отчасти правда. Штырь говорил.

– И что они сказали?

– Человека в хранилище убили, потому что у него была информация о ком-то богатом и важном.

– Ох, черт, – простонала Фиона, снова начиная ходить взад-вперед.

– Я обещаю тебе, мы сможем уберечь тебя от этого, если ты расскажешь нам все, что знаешь.

– Вы не сможете меня от этого защитить, я уже по уши в этом, Крейг меня убьет!

У Робин возникло подозрение, но она знала, что лучше его не высказывать на столь раннем этапе интервью.

– Ты знаешь Дика де Лиона? – спросила она.

– Его зовут Дэнни, – сказала Фиона, и ее пухлые губы задрожали. – Да, я его знаю. Я с ним работала. – Она вспыхнула: – Я же предупреждала его не вмешиваться, предупреждала!

– Во что вмешиваться? – спросила Робин.

Фиона схватила сигареты с кухонного острова, подошла к французским окнам, открыла их и закурила. Она глубоко затянулась и выдохнула дым в сторону сада, вымощенного плиткой, с растениями в горшках и ярко-розовым столом и стульями.

– Какая фамилия у Дэнни? – спросила Робин.

– Такая же. Де Лион – его настоящая.

– Во что, по-твоему, ему не следовало вмешиваться, Фиона?

Фиона еще раз затянулась сигаретой и снова выдохнула в сторону сада, размахивая свободной рукой, чтобы дым не заттягивало внутрь. Робин решила немного отступить.

– Откуда Дэнни? Из Лондона?

– Нет, – сказала Фиона, – он родом из какого-то странного места – там нет машин. Я думала, он шутит, но это было взаправду. Машин там не было, только конные повозки и тракторы. Думаю, это остров. Я думала, он врет, но нет. Он показывал мне фотографии.

– Как называлось это место, можешь вспомнить?

Фиона покачала головой.

– Сколько лет Дэнни, ты знаешь?

– Двадцать пять.

– Он давно работает в индустрии для взрослых?

– Наверное, столько же, сколько и я, – сказала Фиона. – Два-три года.

Она бросила отчаянный взгляд на Робин.

– Я не знаю, как зовут этого богатого парня. Крейг мне никогда не говорил. Просто его иногда показывают по телевизору.

Фиона слегка дрожала от холода, но ее тяга к никотину пересилила желание тепла, потому что она еще раз глубоко затянулась сигаретой и выпустила дым в сторону сада.

– Как Дэнни познакомился с этим мужчиной? – осторожно спросила Робин. – Крейг их свел?

Фиона кивнула, не глядя на нее.

– И Дэнни с этим богатым мужчиной начали встречаться?

– Нет, – усмехнулась Фиона с презрением.

– Судя по тому, что нам уже известно, – рискнула Робин, – похоже, Дэнни шантажировал…

– Нет, не шантажировал! – быстро перебила Фиона, повернувшись к ней снова. – Это была шутка! Крейг сказал, что Дэнни и тот богач поссорились, и что у того, типа, связи и все такое… что он знал опасных людей, что у него копы в кармане… а потом Дэнни исчез.

– Когда?

– Не знаю… в конце мая прошлого года?

– А откуда Крейг знает этого богатого мужчину? – спросила Робин.

– С детства, – сказала Фиона. – Не знаю точно.

Телефон Робин завибрировал. Она достала его и увидела сообщение от Барклая:

Уитон пошел за продуктами. Сообщу, когда вернется к машине.

Робин сунула телефон, продолжавший запись, обратно в сумку и сказала:

– Значит, Крейг сказал тебе, что Дэнни – это тот труп в хранилище?

– Да, – сказала Фиона, и у нее на глазах выступили слезы. – Он сказал мне… перестать, блядь, спрашивать людей, где Дэнни… если не хочешь кончить так же…

– Дэнни был единственным молодым парнем, которого Крейг познакомил с этим богачом?

Фиона покачала головой, все еще плача.

– Были и другие?

– Да… и девчонки тоже… Тот богач – би. Крейг сказал, что он женат, но ему нравятся оба пола.

Фиона затянулась сигаретой и тыльной стороной ладони вытерла глаза.

– Как ты узнала, что мы расследуем это убийство, Фиона?

– Потому что я слышала, как Крейг разговаривал по телефону с богачом… Он всегда говорил по-другому, когда разговаривал с ним… и я слышала, как он сказал: "Кэмерон Страйк", и что он не видел его поблизости или что-то в этом роде… Крейг казался испуганным. Поэтому я погуглила "Страйк" и увидела, что он частный детектив.

Фиона вышла босиком в сад, потушила сигарету о тротуарную плитку, выбросила окурок в соседний сад, закрыла французские окна и, все еще плача, пошла к кухонному острову, где села, подперев лоб рукой.

Телефон Робин снова завибрировал, и через несколько секунд зазвонил телефон Фионы. Оба потянулись к мобильникам, и Робин прочитала:

Уитон вернулся в машину с покупками, стоит и переписывается.

– Это Крейг, – прошептала Фиона, отвечая на сообщение своему партнеру.

– Он едет домой? – спросила Робин как можно спокойнее.

– Пока нет… спрашивает, что нам нужно от офиса…

Робин положила свой телефон обратно в сумку.

– Я подумала, – сказала Фиона, вставая и доставая из ящика освежитель воздуха, – что могу передать этому Страйку записку – потому что Крейг читает все мои письма и сообщения…

Она обильно распылила освежитель по кухне, потом спрятала сигареты за миксером в настенном шкафчике.

– Дэнни просто хотел немного денег, – хрипло сказала она, возвращаясь на стул. – Это не преступление. У него никогда особо не было денег. Он думал, что сорвал куш с этим богачом, но перегнул палку. Я его предупреждала.

– Как перегнул? – спросила Робин.

– Ну… этот богач оплатил ему виниры, да? У Дэнни были ужасные зубы. А Дэнни чуть-чуть – совсем чуть-чуть – добавил к счету. И так постоянно – пытался вытянуть с него побольше, понимаешь? Я ему сказала: "Осторожней будь", а он ответил, что он у того любимчик и…

– Из-за этого они поссорились? – спросила Робин. – Богач понял, что Дэнни пытается взять с него больше, чем договорились?

– Ага, – сказала Фиона. – Все уже начинало накапливаться. Он прижал Дэнни к стенке, и тогда Дэнни сказал то… ну, то самое… в шутку. Это же просто шутка была. Но тот воспринял всерьез. Он сказал Дэнни, что его слова были шантажом.

– Но Дэнни и тот мужчина не спали друг с другом? – спросила Робин.

– Нет, – ответила Фиона.

– Тогда чем Дэнни мог его шантажировать?

– Ну… этот тип любит тайком подглядывать и снимать. Его заводит, когда они не знают, что он рядом.

– Но Дэнни-то знал, что он там?

– Ну да. Все… то есть некоторые знали, да.

– Где проходили съемки?

– У этого парня была квартира с двухсторонним зеркалом. Он все там обустроил… Крейг работал для него прикрытием у строителей.

– Крейг притворился, что это его квартира? Что переделки были сделаны для него?

– Да, именно так.

– Ты знаешь, где находится эта квартира?

– Нет. Знаю только, что все происходило там.

– Значит, этот богач нанимает актеров из порно, чтобы снимать свои личные фильмы?

– Да. Он не хочет звать проституток – не доверяет им. Он просто делает свои видео, для себя. Все легально. Платит хорошо, – сказала Фиона. – Очень хорошо. Вот почему Дэнни все возвращался.

– Но только некоторые из тех, кого снимают, знают, что он подглядывает? – уточнила Робин.

– Ну да, – хрипло сказала Фиона, глядя на свои неоново-розовые ногти, а не на Робин. – Профи все знают, но не… не любители… Крейг сказал мне, что всегда найдется кто-то, кто не знает, что их снимают. Однажды это была девушка, которая работает на богатого парня, она, типа, ассистентка в его офисе. Один из профессионалов познакомился с ней в баре, и он отвел ее в квартиру, а она подумала, что квартира принадлежит ему, и она была пьяна, а богатый чувак смотрел, как этот парень с ней занимается сексом, и снимал это на видео. И он сделал то же самое с двумя молодыми парнями, которые участвовали в какой-то благотворительной акции, которую организовал этот богатый парень. Он нанял двух профессионалов, чтобы заманить их в квартиру, а богатый парень все это снимал на видео и наблюдал. Но любители все были готовы, – быстро сказала Фиона. – Это было не изнасилование. Они не были под кайфом или что-то в этом роде. Никто не был несовершеннолетним. Все было по обоюдному согласию.

Но они не соглашались, чтобы за ними наблюдали и снимали на камеру, подумала Робин. Даже Фиона, казалось, понимала, что ее слова не совсем невинны, потому что добавила:

– Крейг рассказал мне, что профессионалам пришлось в конце концов уговаривать любителей взять деньги. Ну, на такси или что-то еще, но больше, чем им было нужно. Так что, знаешь, их засняли на видео, когда они брали наличные.

Мобильный телефон Робин снова завибрировал.

Уитон вернулся в машину, похоже, он едет домой.

– Появляется ли когда-нибудь сам богач перед камерой? – спросила Робин.

– Нет, никогда. Он за зеркалом.

– И что же сказал Дэнни этому богачу, что походило на шантаж?

– Этот чувак так на него наехал из-за денег, что Дэнни сказал: "Держу пари, мои независимые фильмы будут иметь успех, если я дам им больше рекламы". И этот урод просто взбесился. Дэнни испугался. Он пытался притвориться, что ему не страшно, но ему было.

– Крейг действительно никогда не называл тебе имя этого человека?

– Нет, никогда. Он говорит, что такой рассказ стоит дороже его жизни.

– Кроме того, что он богат и иногда появляется на телевидении, упоминал ли он еще какие-либо личные подробности об этом человеке?

– Только то, что его жена не знает о квартире.

– И он масон, – сказала Робин, как будто она уже знала наверняка, что это так, и ничего не подозревающая Фиона кивнула.

– Вот моя визитка, – сказала Робин, протягивая одну, закидывая сумку обратно на плечо. – Если вспомнишь что-нибудь еще о нем, пожалуйста, позвони мне. Никто другой не узнает, что ты со мной говорила, кроме Страйка.

– Так… Дэнни был тем самым парнем в хранилище? – сказала Фиона, плача, идя за Робин по коридору.

– Не знаю, – ответила Робин. – Но если пришлешь мне свой номер, я дам знать, как только выясним, кто это был.

Робин вышла на верхнюю каменную ступень и снова повернулась к Фионе. В голове крутились слова Страйка: "мы, черт возьми, не соцработники", когда она сказала:

– Тебе не обязательно оставаться с ним. Ты можешь заняться чем-нибудь другим.

– Чем? – спросила Фиона.

– Мне… мне кажется, Крейг не особо хорошо с тобой обращается, – сказала Робин. Ей было на десять лет больше Фионы, но она почувствовала себя старой, произнося это. – Мужчины, которые читают все твои письма и сообщения… Я была с человеком, который слушал мои голосовые и не передавал их. Все закончилось плохо. Но, – добавила она, – я знаю, что это не мое дело.

– Да, – сказала Фиона, – не твое.

Робин услышала, как за ней хлопнула входная дверь, когда она вышла на тротуар. Незадолго до угла она оглянулась. Фиона наблюдала за ней из окна; Робин ожидала, что она снова покажет средний палец, но выражение лица девушки было совершенно пустым.