Пока что больной глаз едва мог различить

вечную кладку,

но под ней, в темноте,

тускло вспыхнула искра.

А. Э. Хаусман

XXXI: Врата ада, Последние стихи

Страйк, у которого в субботу был выходной, в данный момент стоял во внутреннем офисе, в очередной раз разглядывая доску, к которой были приколоты только что перевешанные им материалы, имеющие отношение к серебряному хранилищу.

Он пытался заглушить тихий гул страха, преследовавший его с момента разговора с Бижу. Сейчас его взгляд был прикован к частичному следу, найденному под телом Райта. Несколько деталей сразу привлекли его внимание, прежде чем их затмила новость о Бижу Уоткинс.

Робин была права: след оставила относительно небольшая стопа. Хотя отпечаток был лишь частичным, он был очень отчетливым, что казалось странным, ведь он находился под телом, а значит, должен был быть размазан. Но если след успел высохнуть до того, как тело перенесли, Страйк не видел причин, почему убийца не заметил его и не стер.

Он заметил еще кое-что в отпечатке. Протектор кроссовка, которым он был оставлен, был заметно изношен с правой стороны. Страйк на удивление много знал об оценке походки, поскольку это было частью его реабилитации после ампутации. Он стоял на световом коробе, пока оценивалась ровность его стопы в рамках настройки протеза, и в результате узнал кое-что о разных способах изнашивания подошв, если у владельца был хоть какой-то дисбаланс в походке. Если только он не ошибался – а статья об ортопедии, которую он только что прочитал, похоже, подтверждала его предварительную гипотезу, – человек, носивший эти кроссовки, мог слегка прихрамывать.

Страйк потянулся за блокнотом на столе. Раскрыв его, он увидел нечто похожее на записку, которую Робин написала себе: "ПОДАРОК БАРНАБИ". Страйк сразу вспомнил Штыря и таинственный "Барнаби", куда отправляли тела; но тут же вспомнил, что "Барнаби" – имя ее новоиспеченного племянника. Перелистнув страницу, он написал на ней одно-единственное слово: "ХРОМАЕТ?", вырвал ее и прикрепил булавкой под фотографией следа.

Страйк заменил абзац о Реате Линдвалл, шведке, убитой в Бельгии в 1998 году, фотографиями убитой Софии Медины. Испанская студентка надула губы, глядя на него сверху вниз. Ее кожа была цвета темного меда на фоне черного белья, волосы блестящими волнами спадали по обе стороны лица. Вызывающая пустота ее лица лишала ее всякой индивидуальности.

Рядом с фотографией Медины висели три фотографии тела Уильяма Райта, которые раздобыла Ким. Страйк несколько секунд разглядывал детали, затем сел за стол, включил монитор и отправился на Amazon искать электронные книги А. Х. Мердока, купив, по всей видимости, самую известную его работу – "Секреты ремесла".

Страйк предположил, что число 32, вышитое красными бусинами на поясе трупа, относится к одной из масонских степеней, и быстро убедился в своей правоте. Достижение тридцать второй степени давало масону звание Верховный Князь Царственной Тайны, символом которого были волнистые мечи и Тевтонский крест с орлом, также изображенным на поясе, и уступало по статусу только высшей степени – Державный Верховный Генеральный Инспектор.

Книга Мердока, срок действия авторских прав на которую давно истек, не была должным образом отформатирована, а была отсканирована в цифровой формат, так что отдельные слова были неразборчивы. Страйк бегло прочел запись под заголовком "Степень тридцать вторая".

С присвоением степени Верховный Князь Царственной Тайны становится не кем иным, как христианским рыцарем, духовным и законным преемником Ордена Тамплиеров…

Страйк пролистал страницы, пока не увидел слово "серебро".

Когда она возвышает и освещает, чистая и целомудренная женщина подобна серебру или луне. […] Масон никогда не спутает низменный свинец с благородным металлом, иначе он может оказаться навеки погребенным в темницах похоти и распущенности.

Последняя строка вызвала неприятные мысли о Бижу Уоткинс, но прежде чем мужчина успел еще глубже погрузиться в уныние, его мобильный зазвонил снова.

– Страйк.

– Мне нужно срочно сваливать отсюда, – раздался слабый голос жителя Глазго.

– Барклай? – спросил Страйк, нахмурившись. – Ты в порядке?

– Мне пиздец. Тебе придется найти кого-то другого на Плага.

– Тебя опять кто-то заметил?

– Не.. я съел чертову креветку…

– Ты что?

– Съел… гребаную креветку… гребаный сэндвич, должно быть, неправильно маркирован… бля…

Страйк услышал рвоту.

– У тебя что, аллергия?

– Да, у меня, блядь, аллергия, – слабым голосом ответил Барклай. – Мне нужно в гребаный сортир…

– Ладно, я возьму Плага на себя, – сказал Страйк. – Где он?

Барклая снова вырвало, а затем он задыхаясь проговорил:

– Кэмберуэлл. У его матери.

– Ладно, убирайся оттуда, – сказал Страйк, поднимаясь на ноги. – Ты уверен, что тебе не нужно…?

– Не-а, жена приедет… Я не могу водить как…

Звонок прервался, поскольку у Барклая снова началась рвота.