Медленно, медленно и нежно, там, где она стояла,

Она опускается на землю; – капюшон

Соскользнул назад, руки раскинуты

Все еще держит руки своего возлюбленного; ее голова

Сгорбившись, наполовину погребенный, лежит на кровати.

Мэтью Арнольд

Тристрам и Изольда

Робин была рада, что в данный момент у нее появился один проект, на котором можно было сосредоточиться, место, где она могла сконцентрировать свою энергию и где она не могла постоянно беспокоиться о личных проблемах: она пыталась уговорить Гретхен Шифф, бывшую соседку Софии Медины по квартире, встретиться с ней лично.

Страница Медины на "Онлифанс" исчезла из интернета, предположительно по распоряжению ее семьи, поэтому Робин не могла увидеть никого из мужчин, которые могли бы просить ее о встрече в реале. Поэтому Гретхен была ее единственной надеждой на получение дополнительной информации о Софии. Между сообщениями Робин и ее ответами наступали долгие паузы, но Робин все больше убеждалась, что, как она выразилась в разговоре со Страйком, "что-то не так". Хотя подозрительность и нежелание Гретхен вступать в диалог можно было объяснить травмирующими последствиями известия об убийстве ее соседки по квартире, молодая женщина все еще не отрицала возможность причастности Софии к ограблению, и эта ее оплошность была столь же красноречива, как и постоянные попытки Гретхен узнать больше о человеке с фальшивым именем, который был объектом расследования Робин.

Наконец, к радости Робин, студентка согласилась встретиться с ней в четверг, выбрав для интервью паб "Монтагю Пайк" из сети Уэзерспунс.

В день их встречи лил сильный дождь. Робин была настороже по пути в паб, постоянно оглядываясь и принимая все возможные меры противодействия слежке, в том числе неожиданно переходя дорогу, чтобы проверить, не ворвется ли кто-нибудь в поток машин после нее, но была уверена, что за ней никто не следит.

Она была рада укрыться от дождя, но, как она подумала, входя в паб, его не назовешь уютным или камерным. Когда-то это была известная музыкальная площадка, достаточно большая, чтобы вместить несколько сотен человек. Высокий сводчатый потолок и бордовые стены, на которых висели большие плакаты с артистами, выступавшими здесь когда-то, включая The Who, Джими Хендрикса и – взгляд Робин сразу же привлек к себе огромный плакат – Deadbeats, группы отца Страйка, с длинноволосым Джонни Рокби на переднем плане в расклешенных джинсах и кожаной куртке, расстегнутой на голой груди. Робин подождала, пока группа молодых людей, выглядевших будто с сильного похмелья, закажет кувшины коктейлей, купила себе кофе и села за столик, откуда открывался прекрасный вид на вход.

Робин узнала Гретхен, как только та вошла в паб, складывая промокший зонт на ходу. Она была пышной девушкой с густыми, естественно золотистыми волосами до плеч, смуглой кожей и ясными зелеными глазами. Макияжа у нее не было, а флисовая кофта придавала дополнительный объем ее весьма большой груди.

Гретхен сопровождал высокий, жилистый, напряженный молодой человек с собранными в пучок волосами, козлиной бородкой и очками в круглой оправе. Они оба купили пиво, и, заметив Робин, которая прислала студентке свою фотографию, Гретхен что-то пробормотала молодому человеку, и они направились к ней.

– Привет, – сказала Робин, когда они подошли, улыбаясь и протягивая руку. Гретхен пожала ее, но не ответила на улыбку. Молодой человек проигнорировал протянутую руку Робин.

– Ты Робин? – спросила Гретхен.

– Это я.

Английский у Гретхен, как Робин узнала из их единственного телефонного разговора, был практически без акцента, хотя она и была австрийкой.

– Это мой парень Макс.

– Привет, Макс, – сказала Робин, когда пара села напротив нее. – Ты тоже из Университета Западного Лондона?

– Ага.

– Что ты изучаешь?

– Цифровой маркетинг, – сказал Макс. У него был вид человека, решившего не выдавать больше информации, чем необходимо.

– Хотите что-нибудь поесть? – спросила Робин, пододвигая к ним меню, но оба покачали головами. Макс так и не снял с плеча сумку.

– Ну, как я уже объяснила тебе, Гретхен, наше агентство расследует ограбление, – сказала Робин.

– Вы расследуете это? – спросил Макс. – Вы не полиция?

– Полиция также проводит расследование, – сказала Робин.

Возможно, это правда, – подумала Робин. Кто-то в полиции мог вернуться на Сент-Джордж-авеню и расспросить Даза и Мэнди о людях, которые вошли в комнату Райта и вышли с чемоданами.

– Но наш клиент считает, что они не относятся к этому достаточно серьезно, потому что украденные предметы не представляли большой ценности, – продолжила Робин.

Это тоже могло быть правдой: Робин точно знала, что в комнате Уильяма Райта находились только его гантели, костюм и очки, которые он носил на работе в "Серебре Рамси".

– Так ты хочешь узнать о Софии? – спросил Макс, акцент которого был гораздо сильнее, чем у его девушки.

– В пятницу, семнадцатого июня, видели, как девушка входила и выходила из ограбленного помещения. У нее были длинные черные волосы, и она была одета в очень похожую одежду, в которой была София, когда ее нашли. Затем, рано утром следующего дня, в квартиру вошел мужчина с темными кудрявыми волосами. Мы полагаем, что затем они вместе уехали на серебристой машине.

При упоминании мужчины с кудрявыми волосами лицо Макса стало бесстрастным, а Гретхен внезапно потянулась к бутылке с пивом и неловко сделала глоток.

– Но, очевидно, – сказала Робин, скрывая охватившее ее волнение, – у многих женщин длинные черные волосы и розовые топы. Просто появление девушки, похожей на Софию, при столь необычных обстоятельствах, всего за сутки до того, как ее нашли мертвой, заставило нас задуматься, нет ли здесь какой-то связи.

Последовавшая пауза, подумала Робин, должна была быть полна протестов: "София никогда бы не совершила кражу со взломом", "Это не могла быть она", "Вы ошиблись", – но двое студентов застыли, не глядя друг на друга. И все же Робин почти видела, как между ними происходит невидимое общение. Что теперь? Просто скажи что-нибудь. Что угодно.

– Но как ты и сказала, – наконец сказал Макс, – полно всяких женщин, которые выглядят как она, с длинными волосами и всем таким. И я не думаю, что она была бы вовлечена в что-то подобное, – добавил он, довольно искусственно поворачиваясь, чтобы посмотреть на свою девушку. – Да же?

– Нет, – сказала Гретхен. – Я так не думаю.

– Ты хорошо знала Софию, Гретхен? – спросила Робин.

– Да, – сказала Гретхен, но быстро добавила: – Только потому, что мы жили в одной квартире. Я дала объявление на доске объявлений колледжа, и она подала заявку. У нас были разные друзья.

– Она тебе нравилась? – спросила Робин.

– Какая разница, нравилась ли она Гретхен? – высокомерно спросил Макс.

Проигнорировав его, Робин снова обратилась к Гретхен.

– Были ли у кого-нибудь из ее друзей-мужчин темные, вьющиеся…?

– Нет, – слишком поспешно ответила Гретхен.

Да, подумала Робин, именно этот темноволосый мужчина с кудрявыми волосами заставил пару беспокоиться.

– Но вы не были в одной группе друзей, – сказала Робин, – так что ты могла не знать, была ли она связана с кем-то подобным?

– Нет, – сказала Гретхен, явно стараясь говорить небрежно. – Может быть, и нет.

– Я читала в газетах о профиле Софии на "Онлифанс". Ты была обеспокоена тем, что она слишком упростила мужчинам поиск ее местонахождения…

– Это была не я, – быстро сказала Гретхен. – Это сказал кто-то другой, в газетах. Это была не я.

– Что общего между этим и ограблением и аккаунтом "Онлифанс"? – требовательно спросил Макс. – Нет ничего противозаконного в публикации своих обнаженных фотографий. Это не преступление.

– Нет, конечно нет, – сказала Робин и, снова обращаясь к Гретхен, спросила:

– Ты когда-нибудь слышала, чтобы София упоминала человека по имени Уильям? Уильям Райт?

– Нет, я никогда не слышала, чтобы она говорила о каком-то Уильяме, – сказала Гретхен.

– Уильям? Нет, я тоже никогда не слышал, чтобы она говорила о нем, – сказал Макс.

– Что ты думаешь о Софии, Макс? – спросила Робин. Если он хочет поговорить, пусть говорит.

– Я знал ее только потому, что они снимали одну квартиру, – сказал он, но не удержался и добавил: – Она была тусовщицей.

– Не говори этого, – пробормотала Гретхен.

– Нет ничего плохого в том, чтобы быть тусовщицей, – сказал Макс своей девушке. – Она просто была такого типа, вот и все. Она показала мне свои… как это… Requisiten, – сказал он Гретхен. – Первый раз, когда я пришел в квартиру. Перуки и все такое.

Когда Робин посмотрел на него вежливо и вопросительно, Гретхен пробормотала:

– Он имеет в виду ее "пропсы".

– "Пропсы"? – растеряно переспросила Робин, а потом поняла, что имелось в виду, и сказала: – А, для фотографий в интернете?

– Да, – сказал Макс. – Секс‑игрушки, фалоимитаторы и тому подобное.

– Понятно, – сказала Робин. Она обернулась к Гретхен. – Полиция, я полагаю, спрашивала тебя обо всем этом?

– Да, – сказала Гретхен.

– И о любовной жизни Софии?

– Да, – нехотя сказала Гретхен. – Она была популярна.

– Она всегда была с мужчинами, – сказал Макс. – Все это знали.

– У нее был конкретный парень?

– Нет… – сказала Гретхен. – Думаю, нет.

Была ли Гретхен так же скрытна с полицией, или ее прерывистую речь списали на шок или плохой английский?

– София когда-нибудь говорила кому-нибудь из вас, что она чувствовала угрозу или беспокойство со стороны кого-либо из мужчин, посещавших ее сайт "Онлифанс"? – спросила Робин.

– Она, похоже, наслаждалась вниманием. Она не волновалась, – сказал Макс.

– Значит, ты никогда не видела Софию с мужчиной с темными кудрявыми волосами? – спросила Робин у Гретхен, но за нее снова ответил Макс.

– Гретхен уже сказала, что нет. Она рассказала полиции все, что знает.

– Я не знаю всех, с кем встречалась София, – сказала Гретхен. – Я сказала об этом полиции. Как Макс и говорит. Было много разных мужчин.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы она что-нибудь воровала?

– Нет, – сказала Гретхен.

– Ты уверена? – спросила Робин.

– Она могла… забыть вернуть вещи, – неуверенно проговорила Гретхен, – но это не то же самое, что ограбить чью-то квартиру.

Поскольку дружелюбие не принесло Робин никаких результатов, она решила, что пора сменить тон.

– Почему ты согласилась встретиться со мной, Гретхен? – спросила она, уже не улыбаясь.

– Потому что мне хотелось узнать, в чем суть, – сказала Гретхен.

Робин слышала напряжение в ее голосе. Она также чувствовала, что Максу не терпится увести свою девушку от этой опасной женщины, собраться с силами и обдумать дальнейшие действия. Робин решила, что блеф – единственный выход.

– Гретхен, у нашего агентства хорошие связи в полиции. Полиция уже знает, что София общалась с мужчиной с темными кудрявыми волосами. Так мы связали Софию с парой, ограбившей квартиру в Ньюхэме. Думаю, ты знаешь, кто этот мужчина, и знаешь, что София была с ним в те выходные, когда ее убили.

– Откуда Гретхен знает, с кем была София? – сердито спросил Макс. – Она не была там. – Он встал. – Lass uns gehen, – сказал он своей девушке.

Гретхен наполовину приподнялась.

– Боюсь, мне придется сообщить в полицию, что, по моему мнению, вы намеренно скрыли информацию, – сказала Робин.

Гретхен откинулась на спинку стула, будто ноги не могли больше держать ее вес. Макс наклонился и прошипел своей девушке в ухо:

– Du solltest mit einem Anwalt reden!

Робин, которая три года изучала немецкий в школе, похоже, вспомнила слово "Anwalt"*, которое встречалось ей при изучении названий разных профессий. Услышав слова парня, Гретхен скривилась. Спрятав лицо в ладонях, она разрыдалась.

(*Anwalt - адвокат, прим.пер)

– Ich hätte es sagen sollen!’

– Dann geh zurück zur Polizei! – сердито сказал Макс, и Робин поняла из последнего слова, что Макс говорит своей девушке о том, что она должна сообщить информацию полиции, а не Робин.

– Тебе не обязательно рассказывать мне все, что ты знаешь, – сказала Робин, – но ты должна рассказать полиции, если знаешь что-то про того мужчину. – Теперь она сменила тон на более успокаивающий. – Я уверена, что тебе за это не будет наказания. Люди забывают, а потом их память оживает…

Гретхен все еще плакала. Макс снова сел рядом, осторожно положив руку ей на спину и бормоча что-то по-немецки. Девушка качала головой, плечи ее дрожали, лицо оставалось скрытым. Четверо молодых людей за соседним столом, которые делили кувшин с каким-то фиолетовым напитком, уставились на происходящее. Робин холодно посмотрела на них, и они поспешно отвели взгляд обратно к кувшину с коктейлем.

– Расскажи мне больше о Софии, – попросила Робин, решив, что лучше пока оставить тему кудрявого мужчины.

Гретхен подняла голову. Ее заплаканное, скорбное лицо теперь выглядело совсем детским. Она вытерла нос манжетой своей флисовой кофты.

– Она была… такой, какой Макс сказал, – прошептала она.

– Тусовщицей? – мягко спросила Робин. – Ну, он прав, в этом нет ничего плохого, правда?

Все еще поглаживая спину своей девушки, Макс процедил сквозь стиснутые губы:

– Sag nichts anderes. Sie Hat keine Autorität.

– Возможно, я не полицейский, – сказала Робин, – но мы тесно сотрудничаем с полицией, и продолжая скрывать то, что вам известно…

– Она хотела "сахарного папика", – выдавила Гретхен.

Робин совсем не нужно было знать немецкий, чтобы понять, что Макс только что выругался себе под нос. Разгорелся спор на их родном языке: Макс говорил сердито шепотом, Гретхен плакала, и ее голос становился все выше и выше. В разговоре повторялось несколько слов: Polizei, Anwalt и Lüge, последнее из которых, как была уверена Робин, означало "ложь".

– Weil die Polizei es bereits weiß! – наконец бросила Гретхен своему парню и, обращаясь к Робин, сказала: – Они уже знают, полиция, да? Они знают, что она знала этого мужчину, потому что у него были вьющиеся волосы?

В стрессовой ситуации ее безупречный английский акцент начал ухудшаться.

– Да, так и есть, – сказала Робин. И если они не слушали, когда мы сказали им, что он был у Райта, то теперь будут.

– Видишь? – отчаянно спросила Гретхен своего парня. – Они уже знают!

– Расскажите мне об этом человеке, – попросила Робин. – Где София с ним познакомилась?

– На… на "Онлифанс", – сказала Гретхен.

Робин достала из сумки блокнот. Оба ее собеседника выглядели испуганными, увидев его, но они уже слишком глубоко увязли в этом, чтобы бежать.

– Как долго они были вместе?

– Всего… месяц или около того до ее смерти. Она сказала, что любит его.

– Это не было любовью, – нетерпеливо сказал Макс. – Ей нравились его деньги.

– Он богат, – сказала Гретхен Робин. – Он подарил ей рубиновое ожерелье… настоящие рубины…

– Ты уверена, что они были настоящими? – спросила Робин, делая заметки.

– Да, потому что она отнесла их ювелиру, и он сказал, что они настоящие.

– Когда ты видела ее в последний раз, на ней было ожерелье?

– Она носила его постоянно, – сказала Гретхен, пока Робин что-то писала. О рубиновом ожерелье на теле, найденном на холмах Северного Уэссекса, не упоминалось.

– Ты когда-нибудь встречалась с ним, Гретхен?

– Нет, я не хотела, чтобы она приводила его к нам. Я не хотела, чтобы там были мужчины из "Онлифанс". Она сказала, что он в музыкальном бизнесе…

Робин охватила вторая волна волнения.

– …но он делал плохие вещи, когда был молод.

– Какие именно плохие вещи?

– Не знаю. София думала, что это делает его более…

– Захватывающим? – предложила Робин, и Гретхен кивнула, прежде чем печально продолжить:

– И она все-таки привела его к нам в квартиру, и я поняла, потому что видела, как он выходил из здания, когда я шла домой. Я видела его вдалеке, мужчину, похожего на… как ты сказала, с темными, вьющимися волосами, и он был старше, и я знала, что это он. И я сказала: "Ты приводила О… ты приводила его сюда?"

Робин решила пока проигнорировать "О", но прежде чем она успела задать следующий вопрос, Гретхен снова расплакалась.

– Я не хотела, чтобы ее семья знала, что она с женатым мужчиной! Они религиозные, они довольно старые! Вот почему она хотела приехать в Великобританию учиться, чтобы сбежать от них! Она была… невинной. Она была, – сказала она своему разгневанному парню, который собирался что-то сказать снова. – Она делала все эти вещи, с фотографиями в интернете, но она была… наивной. Ребенком. Она хотела жить в фантазиях… О… он сказал ей никому не говорить, что она с ним, потому что он женат и у него есть ребенок, но она рассказала мне. Она была в восторге от всего этого, она не могла держать это в себе. Она хотела показать мне ожерелье…

– София была с ним в те выходные, когда ее убили? – снова спросила Робин.

– Не знаю, – со слезами сказала Гретхен, – но я так думаю. Она сказала, что собирается куда-то поехать. Он много путешествовал, поэтому я подумала, что, может быть, они едут за границу, но она хихикала, как будто это было… нехорошо, или что-то в этом роде, и тогда я подумала, что, может быть, он собирается забрать ее к себе домой, потому что его жена уехала. Мне это не понравилось, я подумала, что ей не стоит… ведь он женатый мужчина и отец, это было неправильно.

– София говорила тебе, где живет этот мужчина?

– Она сказала, что у него большой дом за городом с бассейном.

– Можешь вспомнить графство, город?

Гретхен покачала головой.

Робин отложила ручку.

– Я вижу, что ты хороший человек, Гретхен, – сказала она. – У тебя есть принципы. Тебя волновало, чем София занималась с этим мужчиной, и ты явно хотела ее защитить.

Гретхен закрыла свои ясные зеленые глаза, как будто она не могла смотреть на Робин.

– И именно поэтому я знаю, что что-то важное помешало тебе рассказать полиции об этом человеке, – продолжила Робин.

– Да, я же уже говорила – ее семья…

– Боюсь, я не верю, что ты хотела защитить ее родителей от правды о том, что она встречалась с женатым мужчиной, – твердо сказала Робин. – Они ведь уже знали, что она выкладывала откровенные фото в интернете за деньги. И потом, если именно он убил их дочь – ты правда думаешь, что они не захотели бы, чтобы его поймали?

Гретхен снова заплакала.

– Ты его боишься? – спросила Робин. – Ты боишься, что он что-нибудь с тобой сделает, если ты заговоришь о нем?

Макс теперь уставился на постер Deadbeats. Он перестал пытаться контролировать интервью; то, чего он пытался избежать, уже произошло.

– Гретхен, – сказала Робин тихим голосом, – у этого мужчины есть фотографии и с тобой?

Ответом ей было лишь легкое отрицательное покачивание головы, но рыдания Гретхен усилились.

– Есть? – тихо спросила Робин, и на этот раз Гретхен кивнула.

– С-София… он предлагал ей много денег за несколько наших совместных фотографий… Я… я была пьяна. А на следующий день… я хотела, чтобы она сказала ему их удалить, но я знаю, что они все еще у него…

– Лучшее, что ты можешь сделать прямо сейчас, – это назвать мне имя этого человека и все, что ты еще можешь о нем вспомнить, – сказала Робин.

– Но эти фотографии попадут в газеты, – всхлипнула Гретхен.

– Если ты свидетель, есть способы защитить тебя…

– Люди узнают, что это была я, моя семья, люди в колледже…

– Будущие работодатели, – сердито вставил Макс.

– Люди подумают, что я постоянно делаю такие вещи, а я нет, я никогда не делала, я была пьяна, и она сказала, что я могу получить половину денег…

– Ты хочешь, чтобы убийца Софии остался на свободе, так? – тихо спросила Робин. – Чтобы этот мужчина мог свободно убивать других девушек? Или ты правда думаешь, что София заслужила это за то, что была глупой и любила рубиновые ожерелья?

– Нет! – вскричала Гретхен. – Я ее любила! Она была забавной, и она была… она была милой…

– Тогда расскажи мне все, что знаешь об этом мужчине, – твердо сказала Робин.

– Она не говорила мне ничего, кроме его работы и того, что у него есть жена.

– А его имя? – спросила Робин.

– Это было не его настоящее имя, – с презрением сказал Макс. – Он бы его не использовал.

Но Гретхен, сливая сопли и слезы, прошептала:

– Осгуд. Кэлвин Осгуд, но она называла его Оз.

Макс глубоко вздохнул, положил руку ей на плечо и сказал:

– Und jetzt rufen wir einen Anwalt an.

– Да, – сказала Робин, закрывая блокнот. – Думаю, вызвать адвоката – очень хорошая идея.