Звезды обошлись со мной не так уж сурово:

Много у меня радостей, а бед – лишь две.

Но, Боже, как эти две мне не дают покоя –

Мозг в голове и сердце в груди у меня.

А. Э. Хаусман

XVII, Дополнительные стихотворения

Спустя несколько дней после возвращения из Мэссема, работая почти без перерыва, Робин все еще чувствовала себя так же, как когда развернула браслет Страйка: тревожно и виновато. Ее нервозность напоминала состояние, в котором человек ждет результатов экзаменов или медицинских анализов. Когда время от времени ее неугомонное подсознание подсказывало ей, чего она, возможно, ожидает или боится – она не была уверена, чего именно, – она подавляла их, как могла.

Браслет Страйка теперь был спрятан в ее единственной вечерней сумочке в гардеробе, но было трудно забыть то, о чем она подумала, когда впервые его разглядывала, будучи пьяной. Более того, она знала, что если бы другая женщина показала ей браслет и объяснила значение подвесок, она бы ответила: "Кажется, он пытается сказать тебе, что влюблен в тебя. Какой мужчина подарит столь интимный, столь многозначительный подарок, понятный лишь двоим, не зная, как его можно истолковать?"

Однако подарок был сделан Кормораном Страйком, тем, кто по собственной воле жил один, в двух комнатах над своим офисом, самодостаточный и замкнутый. Да, упоминания в последнее время о предсмертной записке Шарлотты могли говорить о желании начать разговор, к которому они лишь однажды почти подошли – за карри в офисе, когда Страйк сказал, что она его лучший друг, и Робин тогда подумала, что он хочет добавить что-то еще, признать то, что, как она была уверена, они оба почувствовали в тот день, когда обнялись на ее свадьбе… когда ей показалось, что он вот-вот предложит сбежать вместе, оставив Мэтью стоять на танцполе.

Но ведь он не сказал ничего ни на свадьбе, ни в офисе за виски и карри. Робин, терзаемая виноватыми размышлениями о том, что может творится в голове Страйка, все время возвращалась к выводу, к которому пришла в туалете паба "Принц Уэльский": что Страйк, сознательно или бессознательно, играет в какую-то игру, призванную ослабить ее связь с Мерфи, чтобы она не подумала уйти из агентства ради более оседлой жизни.

То, о чем она подумала, сидя пьяной на полу в ванной у родителей, казалось предательством по отношению к мужчине, с которым ей теперь предстояло обустраивать дом. Она любила Мерфи, разве нет? Она, конечно же, говорила ему об этом, и она думала – знала – что любит. Если не считать двух недавних вспышек гнева, одна из которых была вызвана стрессом, другая - ревностью, и обе вплетены в его историю с алкоголизмом и неудачным браком, они почти никогда не ссорились. Он был добрым и умным, и она не могла бы требовать от него большего после внематочной беременности. Он никогда не высказывал своего мнения о ее заработке, не жаловался на старый "лендровер" и не относился свысока к ее, как казалось всем прочим, неустроенной и беспокойной карьере. Их возобновившаяся интимная жизнь была куда приятнее той, что когда-то была у Робин с Мэттью, – ведь Мерфи, казалось, действительно заботился о том, получает ли она удовольствие. Мэттью же, как поняла теперь Робин, главным образом жаждал одобрения. Мерфи был еще и щедрым: сейчас на ней были опаловые серьги, которые он подарил ей на Рождество, – они подходили к кулону, преподнесенному родителями на тридцатилетие. Но самое важное – Мерфи был откровенен и честен. Он не играл в игры, не лгал, не делил свою жизнь на части так, что Робин оказывалась в неведении, какое место в ней занимает.

Значит, она должна была быть с ним такой же честной и откровенной. И все же она все больше ощущала то же, что, по ее мнению, должны ощущать неверные супруги, когда их ложь нарастала как снежный ком, и они постоянно находились в состоянии боевой готовности, чтобы не промахнуться и не раскрыться. Если бы Мерфи узнал, что они со Страйком опрашивают родственников других возможных Уильямов Райтов, он бы понял, что они расследуют, что за тело было в хранилище, а не просто пытаются найти пропавшего Руперта.

Даже хуже: Страйк прислал ей маршрут их визита в Крифф и Айронбридж. Он забронировал два спальных места в поезде до Глазго на ночь шестнадцатого числа. Затем они должны были взять машину напрокат и поехать в Крифф, чтобы поговорить с брошенной женой Ниалла Сэмпла, а затем на юг, в Айронбридж, где жила бабушка Тайлера Пауэлла, прервав поездку на ночь в Озерном крае. Робин нашла в Google отель в Озерном крае. Он выглядел довольно красиво, с потрясающим видом на Уиндермир. Они со Страйком обычно останавливались в самых дешевых номерах, когда отправлялись в командировки. Ее все время охватывали легкие мурашки нервного возбуждения при мысли об этом месте, и она старалась не анализировать их, потому что и так была обременена чувством вины. Она сказала Мерфи, что предстоящая трехдневная поездка на север связана с "делом Флитвуда". К счастью, будучи постоянно занятым на работе, Мерфи не стал выпытывать подробности.

Гнетущее чувство вины и замешательства, мучившее Робин, внешне проявлялось в возросшей доброте и внимании к ее парню. Перед возвращением в Лондон она согласилась сделать предложение о цене второго дома, который они смотрели, но все это время знала, что его не примут, и не удивилась, когда в конце первой недели января они узнали, что дом продан почти на десять тысяч фунтов дороже, чем они могли себе позволить. Теперь Мерфи присылал ей описания других домов, и она полуобещала посмотреть их, когда у нее будет время.

Тем временем она контролировала и обдумывала каждый свой шаг в отношении Страйка. Темным и унылым новогодним вечером она вернулась домой после наблюдения за Плагом, который не выходил из дома с тех пор, как вернулся из паба под утро, и едва успела снять пальто, как Страйк написал ей.

Валентин Лонгкастер не хочет с нами разговаривать. Ничего удивительного. Он был самым преданным поклонником Шарлотты.

Сидя на диване, Робин снова почувствовала ту дрожь – чего? Паники? Волнения? – при упоминании имени Шарлотты, но она решила выглядеть невозмутимой и профессиональной, поэтому написала в ответ:

Жаль. Хотелось бы узнать, почему Руперт пришел на день рождения Легарда. Кстати о попытках разговорить людей: интересно, что бы ты подумал, если бы я попыталась связаться с Гретхен Шифф, соседкой Софии Медины?

Страйк не спешил с ответом на это предложение. Через пять минут Робин подумала, что он, возможно, забыл, кто такая София Медина, и добавила:

София, девушка, тело которой было найдено на холмах Северного Уэссекса. Розовый топ.

Не дождавшись ответа, Робин взяла телефон с собой на кухню, чтобы приготовить себе чай. Страйк ответил как раз в тот момент, когда чайник закипал.

Извини, я думал, миссис П уезжает, ложная тревога. Думаю, стоит попытаться разговорить Шифф. Если Медина знала парня с темными кудрявыми волосами, который любит носить солнцезащитные очки в помещении, то наконец-то у нас есть что-то конкретное.

Хорошо, я напишу Шифф. Я нашла ее Инстаграм.

Робин хотела рассказать Страйку еще пару вещей. Одна из них вызывала у нее неловкость и смущение, а другая могла совершенно не иметь отношения к расследованию. Пока она размышляла, не проще ли обсудить эти две темы по переписке, чем лично, Страйк снова написал.

Срочные новости: только что получил сообщение от Барклая. Сегодня днем я передал ему Джима Тодда. Тодд два часа убирался в кафе, потом позвонил из телефона-автомата и совершил бессмысленную поездку в метро.

Что значит бессмысленную?

Просто просидел час на Кольцевой линии, кружил, а потом вышел там же, где и зашел. С Тоддом определенно что-то не так. Не могу найти его в записях. Думаю, он использует фальшивое имя.

Робин получила сообщение от Мерфи, который был на работе. Она увидела красноречивую ссылку на rightmove.co.uk и, не читая, смахнута ее, отправив Страйку еще одно сообщение.

Думаешь, у Тодда есть судимость?

Начинаю думать, что шансы есть.

Прочитав это сообщение, Робин решила затронуть неловкую для нее тему. В то короткое время Рождества, которое у нее было, не посвященное переживаниям о своих чувствах к Страйку или его к ней, она также беспокоилась о том, чего он ожидает от нее в отношении порноактера Опасного Дика де Лиона, который, если верить шифровке, проскользнувшей через дверь кабинета, и был телом в серебряном хранилище. Робин написала:

Я хотела поговорить с тобой о Дике де Лионе.

Ответа не последовало, возможно, потому, что миссис Повторная действительно куда-то пошла. Поэтому Робин открыла сообщение Мерфи и перешла по ссылке, чтобы узнать подробности о доме в Уолтемстоу. В отличие от большинства таунхаусов с двумя спальнями и одной кладовой, которые он ей присылал, этот выглядел так, будто его недавно отремонтировали, и он стоял в конце ряда. В сообщении Мерфи говорилось:

Спальни, правда, всего две.

Сколько именно детей ты надеешься завести с помощью ЭКО? – была первая мысль Робин.

Зазвонил телефон. Страйк звонил, а не писал. Стараясь не обращать внимания на спазмы в животе, Робин ответила.

– Что по поводу де Лиона? – спросил Страйк.

– Я… ну, я не смогу притвориться, что подбираю актеров для съемок в порно, как бы я ни старалась. Извини, но у меня это просто не получится. Если ты думаешь, что это единственный способ узнать, где он, это придется сделать кому-то другому.

Она гадала, считает ли Страйк ее ханжой или неадекватной. На самом деле Робин испытывала сильное отвращение к порнографии. Насильник, повредивший ей фаллопиевы трубы, хранил под половицами стопку фильмов, посвященных удушению и изнасилованию, где также спрятал свою маску гориллы.

– Я не хотел привлекать к этому никого из команды, – сказал Страйк.

– Ну, тогда нам следует сосредоточиться на выяснении того, кто была та девушка, которая просунула записку в дверь?

– Черт, я забыл тебе сказать, – сказал Страйк. – Я знаю, кто она. Ее псевдоним – Фиола Фэй, настоящее имя – Фиона Фримен, и она живет в Уимблдоне. Я нашел сайт, посвященный женщинам-порноактрисам. Настоящие имена, бывшие или нынешние профессии, семейное положение и так далее. К сожалению, аналогичного сайта для мужчин нет.

– Вот сюрприз, – мрачно сказала Робин. – Может, мне попробовать поговорить с ней?

– Нам нужно это обдумать, – сказал Страйк. – Не сомневаюсь, что ей было бы приятнее поговорить с тобой, чем со мной, но я узнал, что она живет с порнорежиссером, который выглядит так, будто поднимает автобус вместо штанги и ест стероиды на завтрак. Возможно, потребуется установить скрытое наблюдение за домом, чтобы застать ее дома одну.

– Кстати, похоже, у нас еще один Гейтсхед. Шотландка с безумным голосом, которая уже дважды звонила и просила о встрече в "Золотом руне".

– Где это?

– Понятия не имею, – сказал Страйк. – По голосу она настолько безумная, что, похоже, приняла меня за Ясона из аргонавтов.

Робин рассмеялась, а затем сказала:

– Вообще-то, я собиралась рассказать тебе еще кое-что, – сказала Робин. – Знаю, это, возможно, совсем не по теме, но я гуглила Риту Линду, пока была дома, и получила результат поиска, на который хочу, чтобы ты взглянул. Это единственное, что я нашла, что объясняет фразу "это может быть в газетах" и то, что Райт "знал о том, что произошло…"

– Черт, мне пора идти, миссис П активизировалась, – сказал Страйк.

Он повесил трубку.

Робин пролистала свои недавние фотографии, чтобы найти сохраненный ею скриншот абзаца о "Реате Линдвалл", женщине, чье имя она нашла в интернете, будучи слишком пьяной, чтобы прочесть, возле паба "Гнедая лошадь", и отправила его Страйку.

Она заварила себе чашку чая, взяла печенье, села за ноутбук и вернулась к заброшенной странице в "Инстаграме" Сапфир Нигл, пропавшей школьницы, которая оставляла онлайн-сообщения как Кэлвину Осгуду, настоящему музыкальному продюсеру, так и Озу, его онлайн-двойнику. Робин пыталась вспомнить школу, в которой Сапфир некоторое время училась до своего исчезновения. Судя по многочисленным совместным селфи, одна симпатичная темнокожая девочка, похоже, сблизилась с Сапфир за несколько недель учебы в школе. Но Робин пока не удалось узнать ее имя.

Несмотря на то что ей удалось отвлечься и только что она обсудила с напарником сугубо деловые вопросы, внутреннее беспокойство Робин не ослабло. Она по-прежнему ощущала, будто ждет, что вот-вот случится нечто – разрушительное и очищающее, как человек чувствует приближение грозы по изменившемуся давлению воздуха.