Каков был план мудреца? –

В этой жизни острой, полной труда,

Делать все, что в силах,

И заслужить то, что дает борьба.

Мэтью Арнольд

Эмпедокл на Этне

Хотя формально Страйк был в рождественском отпуске, он сидел за столом партнеров. Чтобы не подниматься наверх, он спустил вниз дорожную сумку, которую упаковал для своего короткого пребывания у Люси, и два пакета с рождественскими подарками для семьи: шарф пастельных тонов, который он выбрал для Люси в "Либерти", бутылку джина для Грега, подарочные сертификаты для старшего и младшего племянников, а для Джека, своего любимца, – набор для выживания, который Страйк был бы очень рад получить в детстве. Среди прочего, в рюкзаке цвета хаки лежали таблетки для очистки воды, компас, запас продуктов на случай чрезвычайной ситуации, камуфляжная косметика, изящный перочинный нож и пара сигнальных палочек. Последнее напомнило Страйку о трубчатом предмете, выпавшем из кармана Уильяма Райта в ту ночь, когда тот делил еду на вынос и марихуану с Мэнди и Дазом, и который Райт назвал образцом крови. Что, черт возьми, это было на самом деле, Страйк до сих пор не имел ни малейшего понятия.

Пат сейчас была в рождественском отпуске, но она прислонила к аквариуму еще одну рукописную записку.

НЕ КОРМИТЕ, ТАМ КОРМ С МЕДЛЕННЫМ РАСТВОРЕНИЕМ, ЕГО ХВАТАЕТ НА НЕДЕЛЮ.

Субподрядчики были заняты разными делами, что позволило Страйку провести небольшое расследование, которое он предпочитал делать в уединении: попытаться установить личность женщины, просунувшей шифровку в дверь их офиса. Это означало просмотр кадров с рекламой порнофильмов, и он не хотел быть застигнутым врасплох, да и идея объяснять бухгалтеру, почему он списывает порнографию со счета компании, не слишком прельщала его.

Исходя из предположения, что блондинка могла работать с Опасным Диком де Лионом, если бы знала или боялась, что его убили, Страйк упорно изучал творчество де Лиона, включая такие работы, как "Двенадцать похотливых мужчин" и "Дом задницы". Мужчина снимался как в гетеро-, так и в гей-порно, поэтому Страйк сейчас щурился на обнаженных или полураздетых женщин, пытаясь узнать ту, которую видел лишь однажды. Он смотрел на брюнетку, которая занималась одновременно анальным и оральным сексом, когда зазвонил его мобильный.

– Привет, – сказала Робин. – Извини, что звоню в канун Рождества.

– Без проблем, – сказал Страйк, закрывая окно на компьютере, как будто она могла видеть, что он делает, и надеясь, что его эрекция утихнет достаточно, чтобы сосредоточиться. – Что случилось?

– Ты, наверное, не видел сегодняшний номер "Телеграфа"?

– Нет, – сказал Страйк, испытывая зловещее предчувствие, которое, как минимум, помогало сдержать его эрекцию. – Еще одна…?

– Нет, – сказала Робин, – о тебе ничего нет, но там есть фотография лорда Оливера Бранфута, он стоит рядом с покупателем, которого мы видели в "Серебре Рамси". Тот высокий мужчина с одним глазом, смотрящим в потолок.

Сидя на кровати, все еще в пижаме, Робин ждала ответа Страйка. Через несколько секунд он произнес:

– Дерьмо.

– Кеннет Рамси произнес твое имя в его присутствии, помнишь? Хотя мое – нет.

– Кто он, клиент? – спросил Страйк.

– Сэр Виктор Ламберт, – сказала Робин, читая газету. – Он входит в совет директоров "Бранфут Траст", и я только что разыскала его; он банкир. Но он же не мог заказать убийство Райта? Вряд ли он после этого пошел бы за покупками в "Серебро Рамси".

– Это было бы неразумно, – согласился Страйк.

– Итак… – сказала Робин, не желая облекать в слова то, о чем она думала; если раньше ее беспокоило, что связь Софии Медины с убийством Райта может показаться надуманной, то сейчас это, конечно, было в сто раз важнее.

– Ты думаешь, Ламберт сказал своему приятелю Бранфуту, что я разнюхивал что-то около "Серебра Рамси", – сказал Страйк, – и Бранфут, который приказал убить Райта, запаниковал и начал нападать на нас?

– Ну… я знаю, это натяжка, – сказала Робин, – но нельзя сказать, что это не сходится. Штырь сказал: "Вас видели", а мы с самого начала знали, что это могло быть только "Серебро Рамси" или Сент-Джордж-авеню. Я знаю, что Бранфут готов выдавать комментарии по любому поводу, но почему он вдруг так заинтересовался частным детективным бизнесом? Почему он взъелся на нас? И ведь он еще и по телеку появляется – а это тоже подходит под описание из шифровки.

Робин услышала, как кто-то поднимается по лестнице. Сейчас она была бы рада, если бы Мерфи застал ее разговаривающей по телефону со Страйком; более того, она могла бы попросить его выйти из спальни, пока они не закончат разговор. Однако шаги прошли мимо двери ее комнаты, и она подумала, что Мерфи, скорее всего, затянет пробежку после сцены на кухне.

– Что ж, – наконец сказал Страйк, – нет никаких оснований считать, что если человек – яростный самопиарщик, он не может быть еще и мошенником. Взять, к примеру, Джеффри Арчера. Или Сэвила.

Он поднялся на ноги и снова остановился, разглядывая пробковую доску на стене офиса, где были изображены четыре нынешних кандидата на пост Уильяма Райта, не сводя глаз с Дика де Лиона с его искусственным загаром, обесцвеченными волосами и белоснежными зубами.

– Возможно, стоит выяснить, как ведет себя Бранфут в сексуальном плане.

– Он женат, – сказала Робин, которая перед тем, как позвонить Страйку, быстро поискала информацию в Google. – На женщине. Она здесь, на этой фотографии в "Телеграф", с Бранфутом и Ламбертом. У них двое сыновей.

– Веский мотив, если он вел грязные дела с де Лионом и не хочет, чтобы об этом узнали газеты и семья, – сказал Страйк. – Это все еще не объясняет, почему де Лион пошел работать в "Серебро Рамси", но… да, думаю, нам нужно повнимательнее присмотреться к Бранфуту. Возможно, я еще раз позвоню Фергусу Робертсону, посмотрим, что он мне расскажет, – сказал Страйк, отворачиваясь от доски, чтобы сделать напоминание в открытом на столе блокноте. – Кстати, нам снова звонили с угрозами.

– Серьезно?

– Да. – Оставь это, или Гау-Ту тебя достанет.

– Что такое "гау-ту"?

– Именно это я и спросил. Он повесил трубку.

– Это имя?

– Я никогда такого не слышал. В любом случае, будь начеку, опасайся его, или этого, или их. Я также разговаривал с Сашей Легардом.

– Правда? – спросила Робин, слегка содрогнувшись. – Ну как все прошло?

– Довольно познавательно, – сказал Страйк и описал интервью, опустив некоторые наиболее агрессивные высказывания, сказанные им Легарду, и заключил: – Поэтому одному из нас нужно поговорить с Валентином Лонгкастером, а если он не захочет, посмотрим, сможет ли его сестра Козима объяснить, что делал Флитвуд, вламываясь на вечеринку для знаменитостей, где его не хотели видеть, чтобы поговорить с семьей, у которой он украл серебра на большую сумму. Я навел справки о Козиме. Помнишь Легс? – спросил он, имея в виду девочку-подростка, за которой агентство какое-то время следило, потому что ее мать считала, что у нее роман с ее бывшим парнем.

– Да, – сказала Робин, которая несколько раз следила за похожей на кобылку светловолосой девочкой-подростком.

– Ну, она выглядит точь-в-точь как она. Возможно, тебе придется провести это интервью, если до этого дойдет. Ей всего восемнадцать; меня, вероятно, обвинят в новых сексуальных домогательствах, если я к ней приближусь.

– Справедливо, – сказала Робин.

– И есть кое-что еще, – сказал Страйк. – Вчера вечером я послал Шаха следить за входом в Зал масонов. Угадай, кто пришел на собрание ложи в шесть тридцать с сумкой в руке?

– Старший инспектор Малкольм Трумэн? – спросила Робин с упавшим чувством.

– В точку, – сказал Страйк. – Шах сделал несколько скрытых снимков.

– Интересно, – заставила себя сказать Робин.

– Как дела в Мэссеме? – спросил Страйк, подойдя к окну и глядя вниз на Денмарк-стрит, где в спешке за покупками ходили люди, заходя и выходя из музыкальных магазинов

– Ужасно. Я только что сильно поссорилась с матерью.

– О, – сказал Страйк, жалея, что не с Мерфи, наблюдая за стареющим хиппи, спешащим внизу с укулеле под мышкой и стопкой виниловых пластинок в другой руке. – Что ж, сейчас самое время.

– Когда ты поедешь к Люси?

– Пытаюсь оттянуть до последнего, – сказал Страйк. – Планирую явиться на вечеринку где-то в середине, сославшись на завал на работе.

– Если уж мне приходится страдать, то и ты должен, – сказала Робин. – Приди пораньше, помоги с едой или чем-то еще. Заработай себе пару очков.

– Кстати, – сказал Страйк. – Спасибо за подарок.

– Ты уже открыл его?

– Ага, – ответил Страйк. – Не хотел делать это при Греге.

– Почему? – удивилась Робин.

– Потому что он придурок, – сказал Страйк, сочтя это достаточной причиной. Робин подарила ему ежемесячную доставку корнуэльской еды и пива; он был тронут этим и рад, что открыл его, не тратя время на объяснения и не выслушивая комментариев о своей талии или женщине, которая, казалось, так хорошо его знала.

На самом деле ему не хотелось заканчивать разговор, но он не мог придумать причину, чтобы затянуть его, поэтому, когда Робин сказала: "Думаю, мне лучше пойти", он согласился, что ему тоже следует это сделать, пожелал ей хорошего Рождества и повесил трубку.

Он только что откинулся за столом, чувствуя себя немного лучше после разговора с Робин, как в приемной зазвонил стационарный телефон. Опасность, что это Шарлотта, которая часто звонила по особым случаям и праздникам, особенно пьяная, исчезла, но он был крайне бдителен к журналистам, которые могли попытаться превратить историю Кэнди в рождественский сериал, поэтому он встал, подошел к столу Пат, включил громкую связь и голосовую почту. Как только хриплый голос Пат закончил сообщать, что офис закрыт на Рождество, раздался щелчок, и заговорил безумный женский голос с сильным шотландским акцентом.

– Да, мне нужна помощь, он дал мне немного, но есть еще кое-что, сказал он мне, все это спрятано под мостом, но мне нужна помощь, чтобы достать это, так что иди к Золотому Руну, спроси меня там, мне нужно продолжать идти, за мной гонятся люди, я не шучу, иди к Золотому Руну.

Сообщение закончилось, и Страйк в полном замешательстве уставился на телефон.