Вам было сообщено при посвящении в степень Королевской арки, что царь Соломон построил тайное подземелье (свод), путь к которому проходил через восемь других сводов или зал, расположенных последовательно под землей, и к которому вела длинная и узкая галерея…

Альберт Пайк

Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства

Вход в "Серебряные хранилища" представлял собой незаметную деревянную дверь с небольшим стеклянным козырьком. Робин впустили после того, как она нажала кнопку звонка, и перед ней оказался охранник в форме, который попросил ее досмотреть сумку. Затем ей пришлось зарегистрироваться на стойке регистрации и получить указание спуститься на три пролета по лестнице, а также не фотографировать за пределами магазинов.

Заинтригованная, Робин спустилась по широким, голым каменным ступеням, ее шаги отдавались эхом, и она оказалась в помещении, не похожем ни на одно, которое она видела раньше.

Длинный подземный коридор с низким сводчатым потолком тянулся перед ней, а по обеим сторонам стены были облицованы тяжелыми стальными дверями хранилищ. Она пошла по коридору, замечая камеры, расположенные через равные промежутки на потолке, следящие за каждым ее шагом, и заглядывая в открытые двери по обе стороны, где простирались "Пещеры Аладдина", ослепительно сверкающие серебром. Яркий свет в коридоре и в магазинах почти слепил ее глаза, особенно когда отражался от тысяч отполированных серебряных поверхностей. Робин свернула за угол и увидела, что подземный лабиринт простирается далеко за пределы первого коридора.

Магазин "Буллен и Ко" располагался во втором проходе, куда она вошла. Это был один из самых больших магазинов, с ярко-синим ковром, и ее взгляду предстало настоящее море серебра: полки с блюдами, подносами, шкатулками, урнами, кувшинами и щитами, а на прочных столах из красного дерева красовались гигантские предметы, включая канделябры, центральные композиции с херувимами и огромный неф, изображающий галеон под полными парусами.

Женщина, в которой Робин сразу узнала Памелу Буллен-Дрисколл из-за ее квадратной спины, быстро говорила по телефону за столом.

– Я же тебе уже сказала, Джеффри. Я же тебе сказала – мне просто все равно!

Памела, казалось, почувствовала, что кто-то стоит позади нее, потому что она обернулась, сказала: "Мне пора!" и бросила трубку.

Памела не видела нужды менять свой стиль, хотя мода вокруг шла вперед. Покрытые жестким лаком волосы, крупные золотые серьги и ожерелье, двубортный черный блейзер с подплечниками и матово-розовая помада – все это говорило о том, что Памела так и осталась в восьмидесятых, хотя последующие десятилетия добавили ей морщин вокруг рта и на лбу. Хотя она не была полной, фигура у нее была квадратная и с короткой талией. Золотые очки для чтения висели на цепочке, украшенной кристаллами, вокруг шеи.

– Могу ли я помочь вам?

– Надеюсь, что так, – сказала Робин, доставая из сумки визитку. – Меня зовут Робин Эллакотт, я из детективного агентства "Страйк и Эллакотт"…

– Мне нечего сказать! – громко сказала Памела.

Отшатнувшись, она наткнулась на стол, заваленный серебряными предметами, и хрупкая на вид чаша в виде рога в изысканной серебряной оправе упала на пол. Памела случайно наступила на нее, и рог разбился. Она разрыдалась.

Робин поспешила помочь Памеле, которая на ощупь искала предметы, словно была пьяна, несколько раз пытаясь нащупать каждую вещь.

– Пожалуйста, уходите! – всхлипнула Памела. – И закройте за собой дверь! Мне нечего вам сказать!

Робин повернулась, пошла обратно к входу в магазин и действительно закрыла за собой дверь, но осталась внутри фантастического серебряного магазина, молча вернувшись к Памеле, чтобы помочь ей собрать все осколки рога. Владелица магазина, казалось, была слишком расстроена, чтобы беспокоиться о том, что Робин не выполнила ее приказ. Она, спотыкаясь, подошла к маленькому столику, схватила горсть салфеток из серебряной коробки, упала на стул и заплакала.

Робин разложила осколки рога на столе, чувствуя вину и пытаясь показать сочувствие. Проплакав почти минуту, Памела сказала:

– Это мои глаза! Я сделала лазерную операцию на глазах… и теперь я плохо вижу… все расплывчато… двоится в глазах… ужасные головные боли… Мне нужны мои глаза! – истерично воскликнула Памела. – И мой муж…

Она не договорила фразу, а продолжила плакать, и без того темно-серые салфетки стали еще темнее от пятнышек туши.

– Могу ли я… есть ли где-нибудь место, где я могла бы приготовить вам чай или кофе? – спросила Робин.

Памела не ответила, и Робин решила разобраться сама. В углу магазина стояло небольшое сооружение, похожее на киоск, с кофемашиной и кружками. Робин сварила два кофе, добавила Памеле много подсластителя, затем вернулась к столу и села напротив нее. Памела рыдала еще минуту, пока не закашлялась и не потянулась к своей кружке. Ей потребовалось две попытки, чтобы ухватиться за ручку. Она отпила глоток подслащенного кофе и прошептала:

– Спасибо.

– Они ничего не могут сделать с вашими глазами? – спросила Робин с искренней обеспокоенностью.

– Я пытаюсь найти кого-нибудь… Они говорили, что все прояснится, но этого не произошло…

– Когда была операция? – спросила Робин, незаметно включив на запись свой мобильный телефон в сумке.

– Январь… головные боли… но я не могу прекратить работу. Это же мое дело!

– Это потрясающий магазин, – сказала Робин. – "Буллен энд Ко" – очень старая фирма, да?

– Ч-четыре поколения, – всхлипнула Памела. – Мой прадед ее основал… но теперь Булленов больше нет. Я не смогла иметь детей, а мой – мой племянник… – Она снова разрыдалась. – О, мы все пережили ужасное вре-время…

Робин выдержала тактичную паузу прежде чем сказать:

– Миссис Буллен-Дрисколл, нам действительно нужно мнение эксперта. Видите ли, мы ничего не смыслим в серебре.

– Хотите п-поговорить о серебре?

– Да, если вы не против. Это помогло бы понять, почему серебро Мердока имело такое значение и почему кто-то приложил столько усилий, чтобы его украсть. Мистер Рамси говорит…

– Кеннет – дурак! – воскликнула Памела с внезапным гневом. – Идиот! Я даже не представляла, что он натворил! Я бы его остановила, но он ничего мне не сказал, не сказал моей сестре – он снова заложил их дом, взял какую-то бешеную сумму под абсурдно высокий процент, обналичил все их акции – моя сестра ничего не знала, ничего, пока не стало слишком поздно. Безумие! Я могла бы ему сказать, что его глупая схема не сработает!

– Что за сх…?

– Он заплатил гораздо больше, чем стоило серебро Мердока – безумие! Он думал, Джон Оклер – известный коллекционер – прибежит в его жалкую лавку и даст ему полмиллиона за серебро! Никто в их кругу не заплатил бы столько за эту штуку! Кеннет – дурак, полный дурак!

– Значит, вы не думали, что он получит прибыль от коллекции? – спросила Робин.

– Конечно, нет! – нетерпеливо ответила Памела. – Коллекция Мердока действительно интересна лишь узкому кругу людей.

– Вы имеете в виду масонов? – спросила Робин.

– Да. Ну, не обязательно только масонов… – Возможность поговорить о предмете своей специализации, похоже, слегка успокоила Памелу. – А. Х. Мердок был довольно романтичной фигурой, полагаю. Один из этих викторианских исследователей. Некоторые из собранных им экспонатов сами по себе обладали художественной ценностью, но большинство – кинжал Скина и Восточная центральная композиция, которая, честно говоря, просто чудовищна…

– Это та часть, которую доставили сюда по ошибке? – спросила Робин.

– Да. Огромная, уродливая штука, покрытая масонскими символами, высотой больше метра. Честно говоря, я не представляю, кому это может понадобиться. Я сказала Рейчел два года назад, когда они купили магазин: Ты совершаешь ошибку! – проговорила Памела с новым всплеском гнева. – Все, от начала до конца, было неправильно задумано, но она не хотела слушать! "Кеннет думает, что это будет очень хорошо", "Кеннет знает рынок", "Кеннет знает людей, которые выстроятся в очередь, чтобы купить" – и, конечно же, они несут убытки с самого открытия! Местоположение ужасное, и спроса на такие специализированные магазины просто нет… если бы они довольствовались продажей онлайн… но Рейчел всегда была глупой в бизнесе. Никто из них не имел ни малейшего представления о том, что они делают. Она была возмущена тем, что наш отец назначил меня здесь главной, а Кеннет ненавидит свою основную работу и думал, что сможет бросить ее и целыми днями рассуждать о масонском серебре. И ни один из них понятия не имеет о нормальной системе безопасности. Можно было бы подумать, что, раз Рейчел – Буллен, – сказала Памела, словно объявляя, что ее сестра – Монтбаттен-Виндзор, – она бы поняла, что нужно. Это, – сказала Памела, обведя рукой Серебряные хранилища, – четвертое по уровню безопасности здание в мире. В Лондонских Серебряных Хранилищах никогда не было краж. А эти идиоты, с их обветшалым местом, думают, что могут все провернуть на копейки. Я пыталась им сказать! И посмотрите, что вышло!

– Было очень любезно с вашей стороны помочь им, – сказала Робин.

– Ну, мне пришлось. После того, как мой племянник… – глаза Памелы снова наполнились слезами, – …а потом у моей сестры случился инсульт… конечно, я попыталась сделать все, что могла. Никто из них не хотел отказаться от магазина. "Это все, что у нас теперь есть". Конечно же, я сказала, что помогу.

– Джон Оклер приходил посмотреть коллекцию в "Серебро Рамси"?

– Да, – фыркнула Памела, – но нельзя стать таким богатым, как Джон Оклер, будучи дураком. Я знаю Джона, я продавала ему несколько вещей за эти годы. Он прекрасно понимал, что Кеннет заплатил за серебро намного больше реальной стоимости. Я знала, что Джон придет в понедельник, чтобы решить, что взять, когда Кеннет отчается отбить хоть часть вложений. Но, конечно же, он ничего из этого не увидел, потому что…

– Ужасно, потерять все вот так, – сказала Робин, которая не хотела слишком рано поднимать тему тела.

– Это было ужасно, – сказала Памела, содрогнувшись. – Я понятия не имела, что кто-то был в магазине в выходные. Райт не работал по субботам, Кеннет присматривал за Рэйчел по выходным, а я не могла там быть, потому что была на свадьбе своей кузины.

– Полагаю, – сказала Робин, – вы с мистером Рамси были единственными, кто знал коды и имел ключи?

– Да… ну, я полагаю, Тодд мог знать, где находятся камеры наблюдения, но он не должен был знать коды от сигнализации или от хранилища, и уж точно у него не было ключей… Кеннет вбежал сразу после моего прихода, испугавшись, что пропустил Джона Оклера, – как обычно, ускользнув с работы, он там держится из последних сил, – так вот, он спустился в подвал, а потом закричал.

Памела сглотнула.

– Я крикнула вниз: "Ты в порядке, Кеннет?" – думала, что он, может, поскользнулся, ударился. Он не ответил. Я подошла к лестнице, сказала еще раз: "Ты в порядке?" – и снова тишина. Тогда я спустилась… он мог бы помешать мне увидеть, – горько добавила Памела. – Он мог бы предупредить меня… это было ужасно. Я до сих пор вижу ночные кошмары… Кеннет вам рассказывал? Про то, что у Райта были отрезаны руки, и… и все остальное?

– Немного, – сказала Робин. – Должно быть, это было ужасно.

– Это было кошмарно – а потом появился Джон. Я только что поднялась наверх, чтобы вызвать полицию. Я чуть не упала в обморок перед Джоном. Я только что сказала диспетчеру "Тело, мы нашли тело", и мне пришлось сесть. Джон ушел – я не могу его винить, кто захочет в этом участвовать? Потом Кеннет поднялся наверх, бормоча что-то, и Тодд тоже поднялся. Он, конечно же, видел. Он как раз мыл ванную, когда Кеннет спустился туда. Ужасный человек, – сказала Памела, снова содрогаясь. – Ужасный.

– Вы имеете в виду Джима Тодда? – спросила Робин.

– Да. Он мне совсем не нравится. Я не считаю его заслуживающим доверия.

– Действительно?

– В нем есть что-то очень хитрое. У Кеннета ужасное чутье, – снова вспылила Памела. – Все, кого он нанимал… его интересует только, чтобы было дешево!

– Райту мало платили? – спросила Робин.

– Да, и это прекрасный пример того, о чем я говорю! – в отчаянии сказала Памела. – Они платили своему первому охраннику гроши, поэтому, естественно, он согласился на первое попавшееся предложение о работе. Они теряли деньги буквально на глазах, поэтому не стали его заменять. Но я не хотела оставаться там одна, когда пошла помогать. Я не могла все таскать наверх и вниз, а как Рэйчел с этим справляться, если она когда-нибудь поправится. Поэтому Кеннет дал объявление о поиске мастера на все руки, продавца, который мог бы и поднимать тяжести, и обеспечивать безопасность.

– Он сказал, что заявок было немного, – отметила Робин.

– Нет, конечно, не при такой зарплате! Заявок было мало. Я ему сказала, что не в восторге от резюме Райта. Сплошные ошибки.

– Ошибки? – переспросила Робин.

– Да. И потом он схитрил.

– Райт схитрил? – удивилась Робин.

– Нет, Кеннет! Он согласился, что нам не следует брать Райта, а затем незаметно добавил его адрес электронной почты в список, и я не знала, пока не появился Райт, что Кеннет обманом заставил меня пригласить его на собеседование. А потом, – яростно воскликнула Памела, – он обвинил меня в ошибке, меня, в том, что я добавила его адрес в список, якобы по ошибке!

– Это кажется очень несправедливым, – сказала Робин, которую больше всего заинтересовала эта информация. – Сколько человек в итоге пришло к вам на собеседование?

– Всего трое, ну, двое. Один из них не пришел – тот, который, по моему мнению, был довольно хорош. Я полагаю, ему предложили что-то получше. Остались только Райт и этот семнадцатилетний парень, который выглядел так, будто не смог бы выбраться из бумажного пакета. Конечно, учитывая физические требования, Райт был единственным выбором.

– Он утверждал, что из Донкастера. – сказала Робин. – У него был йоркширский акцент?

– Даже не знаю. Он не казался слишком утонченным… но говорил вежливо, – неохотно сказала Памела, – но я сразу поняла, что он ничего не смыслит ни в серебре, ни в антиквариате, что бы он ни говорил на собеседовании. Даже элементарного понимания. Он спросил меня, что означает идущий лев!

– Что это значит? – спросила Робин.

– Идущий лев, – повторила Памела слегка недоверчиво перед неосведомленностью Робин. – Самое простое, распространенное британское клеймо. Оно означает, что изделие изготовлено из стерлингового серебра: проба 925. Когда я объяснила это Райту, тот сказал: "Забавно".

–Забавно, – повторила Робин. – Что же в этом забавного?

– Понятия не имею, – сказала Памела. – Но потом, когда мы узнали, что он Ноулз, я подумала: надо было догадаться по имени "Уильям Райт". Это известная фирма в Шеффилде. Они делают столовое серебро для гостиниц. Оттуда Ноулз и взял идею. Мне было так стыдно, что я не заметила сразу.

– Мистер Рамси говорит, что Райт пользовался рабочим компьютером, чтобы искать информацию, – сказала Робин.

– Да, он заходил на сайт "Правда о масонах" или что-то в этом роде. Конечно, можно утверждать, что он просто пытался учиться, но на этом сайте нет никакой достоверной информации о серебре. Только чушь о заговорах, люди обсуждают масонские заговоры и масоны с ними спорят – и ничего о масонских предметах.

– Мистер Рамси передал нам запись с камеры, сделанную в тот день, когда прибыло серебро Мердока, но у нас еще не было возможности ее посмотреть, – соврала Робин. – Это был обычный день?

– Да, – сказала Памела, но в ее голосе слышалась легкая настороженность. – Ну, не с серебром Мердока. Но в остальном все было нормально.

– Мистер Рамси сказал нам, что серебро прибыло с опозданием, – сказала Робин.

– Да, так и было. Его уволили – курьера из "Гибсонс". Я уже имела с ним дело. Звали его Ларри Макги. Небрежный, совсем не тот человек, которому можно доверить ценные поставки. Я не удивлена, что "Гибсонс" от него избавились.

– Серебро должно было прибыть к обеду?

– Да, но оно прибыло только в четверть четвертого, а потом Макги отказался нести его в хранилище, просто вывалил ящики посреди магазина, поэтому мне пришлось позвонить Тодду и попросить его помочь Райту перенести его. Тодд работает в офисе на Кингсуэй, который закрывается в обеденное время, так что он был неподалеку.

– А кто-нибудь открывал ящики, чтобы проверить серебро? – спросила Робин.

– Да, конечно, я сама это делала. Я очень внимательна к безопасности, не собиралась оставлять этих двоих с ценными вещами без моего присмотра. Я открыла для них хранилище, и когда они занесли ящики внутрь и вернулись наверх, я снова спустилась и сама сняла крышки. Тогда я открыла большой ящик и обнаружила, что Макги доставил наши вещи к Рамси, так что я поняла, что Восточная центральная композиция должна быть здесь. Райт поехал за ней к мужу. – На секунду Памела выглядела так, будто вот-вот снова заплачет, но она глубоко вздохнула и сказала: – Потом, если вы можете в это поверить – после всего, что произошло! – Кеннет проворчал, что я купила несколько вещей из коллекции для Булленс. Сказал, что я нарушила соглашение. Полная чушь! Ничего из того, что мы купили, не было масонским, просто несколько серебряных предметов. Я думаю, Кеннет верит, что все, к чему прикасался А. Х. Мердок, принадлежит ему, черт возьми!

– Значит, он лично поклонник А. Х. Мердока? – спросила Робин.

– О, да. Мердок писал книги, знаете ли. У Кеннета они все есть. Он принадлежит к какой-то грязной маленькой ложе в Льюишеме – Кеннет, а не А. Х. Мердок. Мой отец тоже был масоном, поэтому у "Буллен энд Ко" был небольшой бизнес по торговле масонскими товарами, пока он был прихожанином, но папаша был далеко не таким глупым, как Кеннет.

– Значит, после того, как вы поместили серебро Мердока в хранилище, это был совершенно обычный день? – спросила Робин. – Вы закрылись в обычное время и так далее?

Последовала короткая пауза, во время которой Робин была уверена, что Памела напомнила себе, что ее засняла камера.

– У меня была ужасная головная боль, – сказала Памела. – У меня она болит с тех пор, как мне сделали лазерную операцию.

– Вам пришло сообщение, да? – небрежно спросила Робин. – Прямо перед тем, как вы ушли?

– Что? – спросила Памела. – О, да…

На глаза Памелы снова навернулись слезы.

– Я не хочу об этом говорить. Это не имело никакого отношения ни к этому, ни к серебру Мердока, ни к Райту. Я попросила Тодда присматривать за магазином, пока Райт не вернется. Все было в порядке. А потом я пошла домой.

Оставив без внимания вопрос о том, как Райт и Тодд должны были запереть дверь, включить сигнализацию или открыть хранилище, чтобы поместить в него центральную композицию, Робин спросила:

– Не могли бы вы предоставить нам отрывок с вашей камеры – только тот момент, когда Уильям Райт приходил сюда в ту пятницу за центральной композицией? – спросила Робин.

– Ну… не вижу, почему бы и нет, – сказала Памела, все еще шмыгая носом, но уже поворачиваясь к клавиатуре. Кофе и сочувствие, похоже, заметно ее смягчили. – Правда, боюсь, особой пользы это вам не принесет. Он там виден всего пару секунд.

Когда фрагмент записи был отправлен ей на электронную почту, Робин сказала:

– Не могли бы вы взглянуть на фотографию?

Она достала из сумки копию фотографии Руперта Флитвуда и протянула ее.

– Наш клиент хотел бы знать, мог ли это быть Уильям Райт.

Памела подняла очки для чтения и вгляделась в Руперта, одетого в бордовую униформу официанта. Робин поняла, что ей трудно сосредоточить взгляд. Когда Памела покачала головой, ее покрытые лаком волосы даже не шелохнулись.

– Нет, определенно нет.

– Вы все согласились, что Уильям Райт – это Джейсон Ноулз? – спросила Робин. – Все, кто работал в магазине, я имею в виду?

– О да, – сказала Памела. – Да, это определенно был Ноулз. Что ж, это было совершенно логично. Он увидел возможность. Охрана в "Рамси"…

– Камеры выглядят очень старыми, – заметила Робин.

– Старыми? – спросила Памела с возрождающимся презрением. – Фирма "Буллен энд Ко" заменила эти модели лет двадцать назад, а та, что была снаружи, не работала с тех пор, как они завладели магазином. Кеннет так и не удосужился ее починить. Думал, что одной видимости будет достаточно, чтобы отпугнуть всех.

– Хорошо, – сказала Робин. Возвращая фотографию Флитвуда в сумочку, она добавила:

– Мистер Рамси упомянул странное электронное письмо, отправленное из магазина за неделю до ограбления. Некоему Кэлвину "Оз" Осгуду? В нем говорилось, что написавший может помочь тому с проблемой?

– Да, это Райт послал, – сразу же сказала Памела. – Ну, это точно была не я, и Кеннет этого не делал. Никто из нас никогда не слышал об этом человеке.

– А как насчет Джима Тодда? – спросила Робин.

– Он не должен был знать пароль к компьютеру, – сказала Памела. – Я, конечно же, никогда ему его не давала.

– Миссис Буллен-Дрисколл, вы мне очень помогли, – тепло сказала Робин, поднимаясь. – Я очень надеюсь, что ваши проблемы со зрением решатся.

– Спасибо, – сказала Памела, тоже вставая. – Вы были… очень любезны.

Десять минут спустя Робин стояла одна у входа на станцию метро Чэнсери-лейн, прижимая мобильный телефон к одному уху, зажав пальцем другое, и с широкой улыбкой на лице.

– Эллакотт, – донесся голос Страйка, перекрывая шум проезжающих машин, – ты чертовски хороша.