Никто из них не испытывал к этому человеку особой симпатии. Он не был тем человеком, который заводил близких друзей. Но смерть придала ему новое достоинство среди них…

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

Сент-Джордж-авеню была не особенно длинной. Страйк прошел мимо коротких террас и пары приземистых квадратных многоквартирных домов, но через несколько минут после того, как они с Робин расстались, взгляд Страйка упал на дом, который показался ему многообещающим: высокий, узкий, обшарпанный, с переполненными мусорными баками и четырьмя звонками на грязной панели рядом с входной дверью.

Он позвонил Робин.

– Кажется, я нашел.

– Уже? – спросила Робин, стоявшая возле начальной школы на другом конце улицы.

– Это недалеко от того места, где мы припарковались.

Робин вернулась обратно по улице и обнаружила Страйка на верхней площадке грязной лестницы. Он по очереди нажал на каждый из четырех дверных звонков, но ответа из домофона не последовало. Страйк взглянул на единственное окно на первом этаже. Тонкие шторы, частично сошедшие с карниза, для защиты от света были скреплены пластиковой заколкой для волос.

По другой стороне дороги проходил мужчина крепкого телосложения с длинной бородой. Он пристально посмотрел на Страйка и Робин, но продолжил путь. Затем Робин заметила бледную, грузную женщину в леггинсах и толстовке, которая шла по улице, неся в одной руке пухлый пластиковый пакет, а другой держа за руку маленького мальчика, грызущего шоколадку. Волосы матери были темными и сальными, а на руках и шее – татуировки. У Робин было предчувствие, что мать и ребенок живут в том здании, куда они пытались проникнуть, и, конечно же, та остановилась у подножия лестницы, глядя на двух детективов.

– Доброе утро, – сказал Страйк. – Не знаю, сможете ли вы нам помочь?

– Чего вам надо? – подозрительно спросила женщина, медленно поднимаясь к ним. Страйк учуял запах застоявшейся конопли, исходивший от ее одежды.

– Здесь жил Уильям Райт? – спросил Страйк.

– Да, – с подозрением сказала она. – А что?

Страйк вытащил из кармана карточку и показал ей.

– Меня зовут Корморан Страйк, а это моя напарница Робин Эллакотт. Мы – частные детективы.

Женщина взяла карточку Страйка и уставилась на нее. На ее лице отразилось зарождающееся понимание, а когда она снова подняла взгляд, на нем отразилось легкое благоговение.

– Ты тот, кто прикончил церковь? И того душителя?

– Она покончила с церковью, – сказал Страйк, указывая на Робин. – А я поймал душителя.

– Ха, – сказала женщина, переводя взгляд с одного на другого. Было ясно, что она считала, что находится в присутствии знаменитостей, и Страйк подумал, что вот оно – обратная сторона неудобств, связанных с тем, чтобы стать известным: соблазн для потенциальных свидетелей прикоснуться к отблеску славы.

– Нас наняли, чтобы мы разузнали все, что сможем, о Райте, – сказал он, вытаскивая из кармана бумажник. Женщина жадно следила за ним взглядом, пока он доставал три десятки.

– Я надеюсь, они знали, кем был Райт? – сказала она.

– Может быть, – сказал Страйк, – а может и нет. Все, что вы нам расскажете, останется строго конфиденциальным. Мы не имеем никакого отношения к полиции, – добавил он, косвенно признавая сильный запах травки, висяший в морозном зимнем воздухе.

Она задумчиво пожевала губу.

– Ага, – наконец сказала она. – Хорошо.

Она выхватила банкноты из руки Страйка, затем отперла входную дверь, пока сын смотрел на них пустым, настороженным взглядом маленького ребенка. Четверо перешагнули через кучу листовок, лежавших у входной двери, которые никто не удосужился поднять. Лампочка под потолком не горела, пол был покрыт грязной плиткой, и в воздухе витал смешанный запах сырости и готовки. Женщина открыла дверь справа и провела их в свою квартиру.

То, что когда-то, должно быть, было гостиной, превратилось в тесную комнатушку, где сильно пахло каннабисом и несвежим телом. Большая часть пола была завалена мисками, использовавшимися в качестве пепельниц, пустыми пачками из-под сигарет и прочим, менее заметным мусором. В углу комнаты стояли старая плита и холодильник; очевидно, жильцам полагалось мыть посуду в грязной раковине, которую можно было увидеть через дверь в тесную ванную. Там были двуспальная кровать, раскладушка, телевизор, шатающийся на картонной коробке, небольшой диванчик, который сейчас был занят двумя раздутыми черными мусорными мешками, и комод, на котором стояли две кружки, покрывающиеся плесенью, а также слегка помятое письмо с подписью "Служба судов и трибуналов Ее Величества".

Страйк мгновенно с неприязнью перенесся в моменты своего детства, проведенные с матерью. Даже мужчина с длинными сальными волосами, лежавший лицом вниз на двуспальной кровати, показался ему знакомым. Последний резко проснулся, когда его партнерша закрыла дверь.

– Грр? – сонно пробормотал он, поворачивая к ним опухшее лицо. – Какого хрена? – повторил он в ошеломленной тревоге, глядя на Страйка, который даже в штатском производил впечатление официальности для тех, кто был готов это заметить.

– Это Кэмерон Страйк, частный детектив, – сказала женщина со смутным волнением. – Это он поймал Шеклуэллского потрошителя и разгромил эту церковь. И…

Она уже забыла имя Робин.

– Робин Эллакотт, – добавила Робин.

– Да, – сказала женщина. – Они хотят поговорить об Уильяме Райте. Они не из полиции, Даз.

Страйк, имевший большой опыт в этой области, распознал у сонного мужчины признаки полностью состоявшегося наркомана: вялую речь, заторможенное выражение лица и легкую, хотя в данном случае вполне оправданную, паранойю.

– Да, но… черт возьми? – слабо повторил Даз. – На мне, блядь, ничего нет, Мэнди.

Мэнди хихикнула, вытащила пару джинсов из одного из черных мусорных мешков и швырнула их в своего парня.

– Надень их под одеялом, – приказала она ему, сбрасывая с дивана оба мусорных мешка. – Позже схожу в прачечную, – сообщила она детективам. Сын побежал поднимать фигурку Человека-паука, которая застряла между подушками дивана.

– Совет нас сюда поместил, – сообщила Мэнди Страйку и Робин. – Дыра, да? Можете сесть, – сказала она, указывая на диван. Он был ужасно грязным, но два детектива послушались, сев так близко, что их руки и бедра соприкоснулись. Мэнди устроилась на краю кровати; Даз, теперь скрытый под одеялом, натягивал джинсы.

– Они не думают, что Уильям – это Джейсон как его там, – сообщила Мэнди колышущемуся комку под одеялом. – Я никогда не думала, что это он, – гордо заявила она.

– Да, ты так думала, – раздался приглушенный голос Даза из-под одеяла.

Их сын сейчас рылся в сумке Мэнди с покупками.

– Нет, Клинт! – резко сказала Мэнди. – Ради всего святого…

Клинт заплакал.

– Ну ладно, – сказала она, мгновенно смягчившись. Она вытащила пачку шоколадного печенья, разорвала его зубами и протянула ему одно. – Не вини меня, если стоматолог захочет их все вырвать, – добавила она, доставая себе пачку сигарет "Мэйфэр" и разворачивая их.

– Ничего, если мы будем делать заметки? – спросила Робин.

– Давайте, – сказала Мэнди, выглядя довольно взволнованной.

– Я сделаю это, – пробормотал Страйк Робин, доставая свой блокнот. Он подумал, что Робин покажется менее угрожающей Дазу, чья голова только что выглянула из-под одеяла.

– То есть вы не думали, что Райт – это Джейсон Ноулз, Мэнди? – спросила Робин.

– А ты думала, – перебил Даз еще до того, как его девушка успела ответить. – Когда по ТВ показали, ты сказала: "Черт, он же скрывается!" А я сказал, что он не так говорит. Он не из Донкастера, – проинформировал Робин Даз. – У меня был знакомый из Донкастера.

– Думаете, он подделывал акцент? – спросила Робин.

– Ага, – сказал Даз.

– Может быть, он был шотландцем? – спросила она, думая о Ниалле Сэмпле.

– Не знаю, – сказал Даз. – Может быть.

– Мог он принадлежать к высшему классу и просто пытаться казаться представителем рабочего? – спросила Робин, думая о Руперте Флитвуде.

– Может быть, – снова сказал Даз.

– Я видела его там, – сказала Мэнди, которая, казалось, хотела снова привлечь внимание детективов, и указала в сторону коридора. – Видела его в тот день, когда он приехал.

– У него было с собой много вещей? – спросила Робин.

– Просто чемодан, – сказала Мэнди. Она наклонилась, подняла зажигалку, лежавшую рядом с носком на полу, и закурила.

– Какая комната была его? – спросила Робин.

– Над нашей, – сказала Мэнди, указывая на потолок. – Еще хуже. Вдвое меньше. Хотя, понятно, он был один.

– Вы были теми, кто опознали Уильяма по фотографиям в прессе?

– Нет, это был Хусейн, – сказала Мэнди, выпуская дым. – Он уже съехал, он, его жена и дочь. Они жили в комнатах наверху.

– Вы знаете их фамилию? – спросила Робин. – Куда они отправились?

– Мохамед, их фамилия была. Сирийцы. Не знаю, куда они делись. Их маленькая девочка была в инвалидной коляске. Им быстро дали муниципальное жилье, потому что им пришлось жить наверху, здесь. Может, если я запихну Клинта в инвалидную коляску, у нас будет дом, и все, – с горечью сказала Мэнди.

Даз встал с кровати, голый по пояс и босой, и включил чайник, стоявший на холодильнике. Он был каким-то образом одновременно худым и мягким, с небольшим белым брюшком, свисающим над джинсами. На спине у него красовалась большая татуировка с римскими цифрами четыре и двадцать.

– Вы часто видели Райта? – спросила Робин.

– Ну да. Думали, он был странным, да же? – сказала Мэнди Дазу.

– Ага, – сказал Даз, усмехнувшись. – Похож на этого из "угадай кто".

– Что? А, детская игра? – спросила Робин после нескольких секунд замешательства.

– Ага, – сказал Даз, который теперь искал чайные пакетики. – У него борода и очки… если бы у него была шляпа, ха-ха-ха… и он был, блядь, оранжевым… искусственный загар. И он занимался спортом. Видел, как ему доставляли чертовски тяжелые коробки, и я спросил: "Что это там?" И он сказал, гантели, купил их на eBay, очень доволен собой… затащил их наверх… мы могли слышать, как он там возится.

Страйк быстро записывал. Клинт, уже съевший первое печенье, тайком взял второе из пачки на кровати за спиной матери.

– Мы над ним посмеялись, – сказала Мэнди, – потому что он сказал, что к нам могут прийти искать его, и если придут, мы должны сказать, что его здесь нет. Думали, он себя накручивал, но посмотрите, что случилось, – сказала она с выражением легкого удивления.

– Он сказал, кто может его искать? – спросила Робин.

– Нет.

– Он сказал "люди", да? Во множественном числе?

– Он сказал "кто-то", а затем он добавил: "Или он может послать кого-то".

– Похоже, за ним гналась толпа, – сказал Даз, усмехнувшись. Повернувшись к ним с чаем в кружке с мультяшным изображением пениса с подписью "Мистер Хрен", он сказал:

– Знаете, кем я его считал? Стрипограммой. Поддельный загар и чертов пресс… Я сказал Мэнд: "Это чертова стрипограмма, и он не хочет в этом признаваться".

– Клинт, не делай этого, – резко сказала Мэнди. Ее сын пытался стащить тарелку с комода. Когда он начал проявлять признаки раздражения, она отвлекла его третьим печеньем. Даз, лениво почесывавший живот, сказал:

– Он приходил сюда однажды, Райт.

– Да? Зачем? – спросила Робин.

– Хотел купить немного травки. Мы заказали поесть, и он посидел с нами немного.

– Можете ли вы вспомнить что-нибудь из того, о чем вы говорили?

– Он сказал, что его девушка собирается к нему присоединиться. Приехать и жить с ним наверху.

– Он назвал вам имя своей девушки? – спросила Робин.

– Нет, – сказал Даз.

– Рита, может? – рассеянно спросила Мэнди.

– А, да, возможно, – сказал Даз, хотя у Робин сложилось впечатление, что он не помнит. – А штука про пистолет, – сказал он Мэнди, – помнишь?

– Что именно про пистолет? – спросила Робин, в то время как ручка Страйка ускорилась.

– Мы смотрели "Джона Уика", пока ели китайскую еду, – сказал Даз, – и он сказал, что кто-то неправильно обращался со своим гребаным оружием. Пытался быть крутым, понимаете?

– Нет, эта Рита… – сказала Мэнди, нахмурившись. – Это было, когда он был, блядь, под кайфом… Рита Линда или что-то в этом роде. Спросил, знаем ли мы ее. Помнишь? – сказала она Дазу.

– Он спросил, знаете ли вы кого-то по имени Рита Линда? – спросила Робин.

– Да… была это Рита Линда? Я думаю, он сказал… он сказал, что знает, что с ней случилось? – спросила она, снова обращаясь к своему парню. – И он говорил, что мы увидим это в новостях?

– Не знаю, – сказал Даз, все еще почесывая пупок.

– Это было что-то вроде Риты Линды. – Мэнди сложила имена в одно: "Риталинда".

– Риталинда, – сказал Даз. – Ха-ха-ха.

– Он сказал, что знает, что случилось с Ритой Линдой? – спросила Робин. – И это будет в новостях?

– Да, что-то вроде… и он уронил свою трубку, заначку, помнишь, Даз? И он сказал тебе, что это, блядь, образец крови, как будто ты собирался его у него стащить.

– Извините, я не понимаю, – сказала Робин. – Он что уронил?

– Ну эту трубку. Ну, знаете, там, где ты хранишь свои запасы. Выпала из его кармана, когда он встал. Даз пошел за ней, чтобы поднять, а Райт ее выхватил, а Даз говорит: "Ладно, я, блядь, ее не заберу", а Райт говорит: "Тебе она не нужна, это мой образец крови". – Мэнди хихикнула. – Образец крови! Что за хуйня.

– Он сказал, почему носил с собой образец крови? – спросила Робин.

– Да, он сказал, что пойдет к врачу, а потом ушел.

– Вы четко видели трубку, да? Она точно была полна каннабиса?

– Да, – сказала Мэнди, – наверно. Он думал, Даз собирался умыкнуть это, иначе почему бы он так странно себя вел?

–Он был чертовски странным, – сказал Даз. – Хотя, когда это вышло по новостям, я говорю Мэнд: "А, вот оно, эта чертова масонская фигня". Он спрашивал меня, что я думаю про масонов. Похоже, думал вступить, – сказал Даз, лениво разглядывая полуприкуренный косяк в пепельнице на холодильнике. – Чертовы масоны, – добавил он с хохотом.

– Но когда вы услышали, что его убили в масонской лавке…

– Да, я понял, почему он спросил. Чертовы масоны, – повторил Даз, больше не улыбаясь. – Это ведь не смешно, правда? – сказал он так, словно все остальные смеялись.

– Можете ли вы вспомнить что-нибудь еще, что он говорил? – спросила Робин. – Например, откуда он родом? Что-нибудь о его семье?

– Неа, – сказал Даз.

– Не думаю, – с сожалением сказала Мэнди. – Я не думаю… нет.

– Вы помните, были ли у него когда-нибудь гости? – спросила Робин.

– Да, девчонка и какой-то придурок в солнечных очках. Но его тогда здесь не было, да? – спросила Мэнди Даза.

– Меня там никогда не было, – сказал Даз.

– Ах да, – сказала Мэнди и ухмыльнулась. – Я забыла.

– У Райта были посетители, когда его не было дома? – спросила Робин.

– Да, – сказала Мэнди, – это было после того, как его убили. Нет, – поправила она себя, – девчонка была до этого. Парень был после. Я только потом поняла. Говорила же тебе, а? – спросила она Даза, и тот кивнул.

– Можете рассказать мне о них? – спросила Робин. – Начиная с девушки?

– Она пришла как раз накануне того вечера, когда его убили.

– Вы уверены в дате? Пятница, семнадцатое июня?

Мэнди выглядела встревоженной, когда ее попросили быть такой точной, но затем сказала:

– Да, именно тогда, потому что в те выходные, когда все это произошло, мы с ним – она указала на Даза – поссорились, и я велела ему уйти, а когда я услышала, как кто-то открывает входную дверь вечером, я подумала, что это вернулся Даз, поэтому я открыла нашу дверь и увидела ее.

– Она сама вошла?

– Да, у нее был ключ, – сказала Мэнди. – Она выглядела как иностранка. Может, пакистанка, но светлая. Черные волосы, очень длинные. И на ней был розовый топ с цветочками, – добавила она, и, похоже, она была рада, что вспомнила об этом. – И у нее был чемодан.

Рядом с Робин ручка Страйка двигалась все быстрее.

– И я говорю ей: "Ты въезжаешь?", потому что Райт сказал, что его девушка собирается переехать к нему, а она отвечает: "Просто приехала погостить", и ее голос звучал не по-английски, и она поднялась наверх, а примерно через час спустилась вниз, потому что я смотрела в окно…

– Высматривала меня, – самодовольно сказал Даз.

– Нет, не тебя, – огрызнулась Мэнди. – Я просто смотрела в окно! Она спустилась вниз, едва держала чемодан, бросила его в багажник машины и уехала.

– Что вы можете вспомнить об этой машине?

– Серебристого цвета, – сказала Мэнди. – Выглядела как новая.

– Можете ли вы вспомнить марку?

– Нет, – сказала Мэнди. – А потом, на следующий день, очень рано, часов в пять утра, я снова слышу стук двери…

– Не могла уснуть, – самодовольно сказал Даз. – Скучала по мне.

– Хрен тебе, "скучала", – надменно сказала Мэнди, – но я думала, что на этот раз это будет Даз, поэтому я встала, открыла нашу дверь и увидела парня с кудрявыми волосами, поднимающегося по лестнице, и у него был пустой чемодан, и он оглянулся на меня, когда я вышла, и на нем были солнечные очки, когда он был в помещении. Он выглядел настоящим придурком.

– Он был черным, белым…?

– Белым. Ну, я вернулась, снова залезла в кровать, и минут через десять раздался какой-то грохот на лестнице, и я подумала, что, черт возьми, происходит. Я снова поднялась, открыла дверь, и этот придурок в темных очках бросил чемодан на пол, и я сказала: "Давай еще пошуми!", а он, черт возьми, просто вытащил чемодан за дверь и захлопнул ее. Я снова посмотрела в окно, а он сел в машину и уехал.

– Когда вы говорите "машина", вы имеете в виду ту же, на которой девушка ездила ранее?

– Похоже на то. Да, я думаю, это она была за рулем, потому что он положил чемодан на заднее сиденье и сел на переднее пассажирское.

– А вы уверены, что и мужчина, и девушка были в комнате Райта?

– Да, я слышала, как они ходят по нашему потолку. Позже я спросила Хусейна: "Ты видел хоть кого-нибудь из этих людей?" Он сказал, что нет. А потом, в понедельник, в новостях сообщили, что Райта убили, и я сказала Дазу…

– Я вернулся в субботу вечером, – сообщил Даз Страйку и Робин. – Она уже достаточно настрадалась.

– Иди нахрен, – неопределенно сказала Мэнди. – Нет, так вот, говорю я Дазу, это было странно, эти двое входили и выходили из его комнаты.

– Я спрашиваю об этом только для информации, – сказала Робин, – а не для того, чтобы что-то кому-то передать. Вы рассказали об этом полиции?

Даз тихонько усмехнулся.

– Нет, – сказала Мэнди, обнажив коричневые зубы и ухмыльнувшись. – Просто сказала, что мы его не очень-то знаем.

Даз, конечно же, торговал травкой, а возможно, и другими наркотиками; Страйк и Робин сразу же отметили шутку про риталин, как раз когда заметили судебную повестку на комоде. Робин вполне могла представить, что доминирующими эмоциями Даза и Мэнди, обнаружившими полицию в доме, были паника и решительное нежелание впускать их в эту грязную комнату.

Робин задала еще несколько вопросов, но Мэнди не могла ничего сказать ни об одежде пары, ни о ее возрасте; женщина, по ее словам, выглядела молодой, а мужчина – старше, но в коридоре, напомнила она Робин, было довольно темно.

– Кто-нибудь из вас когда-нибудь заглядывал в комнату Райта? – спросила Робин.

Оба покачали головами.

– Прежде чем мы уйдем, – сказал Страйк, доставая из кармана пальто, – могу ли я показать вам несколько фотографий?

Он вытащил телефон и положил его на колени, пока доставал фотографии Ниалла Сэмпла, Тайлера Пауэлла и Руперта Флитвуда. Пока он этим занимался, экран его мобильного засветился, и Робин увидела сообщение от Ким с надписью "ТАК СЕКСУАЛЬНО" заглавными буквами. В следующую секунду Страйк накрыл телефон своей большой, волосатой рукой, и вернул его во внутренний карман, оставив Робин чувствовать себя так, будто ей в живот упали кусочки льда.

– Не могли бы вы сказать, мог ли кто-нибудь из этих мужчин быть Райтом? – спросил Страйк, вставая и протягивая фотографии Мэнди. Даз, уже спалив половину косяка, подошел к краю кровати и сел рядом с Мэнди, чтобы посмотреть.

– Что он носит? – только и сказала Мэнди, разглядывая Руперта Флитвуда в его бабочке официанта. – Красивый, – одобрительно сказала она, повернувшись к фотографии Ниалла Сэмпла. – Похож на Тора.

– Да он охренительный, – усмехнулся Даз, снова почесывая свой маленький дряблый живот.

– Уши, – хихикнула Мэнди, когда дошла до Тайлера Пауэлла. – Но, – сказала она, глядя на Пауэлла, – это мог быть он, знаете… с закрытыми ушами, с его волосами.

– Правда? – спросил Страйк.

– Нет, – сказал Даз.

– Мог быть, – сказала Мэнди.

– Насколько вы уверены? – спросил Страйк. – Из десяти?

Мэнди выглядела такой же встревоженной, как и тогда, когда ее попросили согласиться на точную дату.

– На пять, – сказала она. – Но он тоже был немного похож на него, – добавила Мэнди, держа в руках фотографию Руперта Флитвуда с таким видом, словно хотела охватить все стороны вопроса.

– Хорошо, – сказал Страйк, забирая фотографии обратно. – Что ж, вы очень помогли, спасибо, – сказал он. – Для справки: что вы подумали, когда увидели фотографию Ноулза?

– Мы никогда не думали, что это он, – сказала Мэнди.

– Ты же говорила, – возразил ей Даз. – Когда все вышло, ты сказала: "Черт, он серьезно, он был в бегах".

– Я никогда, – сердито сказала Мэнди.

– Можете ли вы вспомнить что-нибудь еще о Райте? – спросила Робин, но Мэнди и Даз уже выложились на полную. Впрочем, даже Даз, похоже, не спешил отпускать детективов: их визит оказался необычным, в какой-то степени волнующим, перерывом в их жизни.

Робин хотелось снова выйти на чистый воздух, но она чувствовала укол вины за то, что оставила семью там, где они были, особенно когда Мэнди начала говорить о жилье, когда стало ясно, что Страйк и Робин действительно уезжают.

– Мы целый год стоим в очереди на муниципальную квартиру, – сказала она, провожая их до входной двери.

– Это ужасно, – сказала Робин.

Страйк снова полез в карман и достал еще двадцать фунтов.

– За беспокойство, – сказал он. – Купите Клинту что-нибудь на Рождество.

– О, ура! – воскликнула Мэнди, теперь гораздо более счастливо наблюдая, как они уходят.

Дверь закрылась за Страйком и Робин, когда они спускались по ступенькам.

– Это было мило, – сказала Робин.

– Надеюсь, все это не пойдет на травку. Хочешь обсудить? Тут есть паб…

– Можем ли мы сделать это завтра? – спросила Робин. – Мне действительно нужно идти прямо сейчас.

– О, – сказал Страйк. – Хорошо.

– Мне нужно оформить кучу документов в офисе, и я не хочу откладывать это, потому что позже я собираюсь осмотреть дом, – сказала Робин.

– Хорошо, – снова сказал Страйк.

Блядь, блядь, БЛЯДЬ.

Страйк медленно пошел обратно к своему "БМВ", на ходу вытаскивая из кармана мобильный. Вслед за сообщением, которое он мельком увидел в салоне, пришло еще одно от Ким.

О Боже, извини, это не тебе предназначалось!

Он прокрутил страницу до предыдущего текста.

Он выглядел ТАК СЕКСУАЛЬНО в своем смокинге!