Ты сделал первый шаг через его порог, первый шаг к внутреннему святилищу и сердцу храма. Ты на пути, который ведет вверх, по склону горы Истины…

Альберт Пайк

Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства

– Где ты? – такими были первые слова Страйка второго декабря, когда Робин ответила на его звонок.

– На трассе А40, – сказала Робин, которой приходилось говорить громко, потому что она была в своем развалюхе "лендровере", в котором не было блютуза. – Миссис З остановилась недалеко от Страуда. Я заменяю Мидж.

– Ким поедет в Страуд, – сказал Страйк. – Мне только что звонил владелец "Серебра Рамси". Я не ожидал, что он будет так рад с нами поговорить; он чуть руку мне не откусил. Он спрашивает, можем ли мы поехать туда сегодня в час.

– Ладно, отлично, – сказала Робин, которую гораздо больше интересовало место убийства Уильяма Райта, чем наблюдение из-за живой изгороди за пустынной площадкой для крокета. – Я вернусь.

– Встретимся у Зала масонов в половине первого.

И Робин снова повернула в сторону Лондона. Холодный день выдался пасмурным, но время от времени солнце выглядывало из-за туч, и тогда становилась заметна грязь на лобовом стекле, которое она сначала была слишком занята, а потом – слишком недавно прооперирована, чтобы помыть. За последние несколько дней в ее стареньком "лэндровере" появился таинственный дребезг, источник которого Робин пока не сумела отследить. Срок техосмотра неумолимо приближался, и у нее было стойкое чувство, что на этот раз машина может его не пройти.

Перспектива визита в "Серебро Рамси" подняла ей настроение, которое, как оказалось, требовало некоторого улучшения, поскольку до звонка Страйка она размышляла о паре недавних разговоров с Мерфи. Ее парень не говорил об этом прямо, но Робин видела, что он злится на агентство, взявшееся за дело с серебром, хотя она утверждала, что они пытаются найти Руперта Флитвуда, а не опознать тело. Накануне вечером Мерфи жаловался по телефону на свою неуживчивую соседку, чье хлопанье дверями и ругань с детьми-подростками постоянно мешали расслабиться, как вдруг он сказал:

– Знаешь, если бы мы вместе купили жилье, мы бы смогли уехать подальше от всех этих придурков.

При этих словах Робин ощутила нечто похожее на панику. Однако, испытывая вину из-за своей лжи о деле с серебряным хранилищем, она решила, что должна ему.

– Да, думаю, мы могли бы, – сказала она.

– Смотри, не слишком уж воодушевляйся.

Она нервно рассмеялась.

– Нет, это определенно идея.

С момента окончания разговора Робин пыталась убедить себя, что не стоит так сильно волноваться. Ведь она любила Мерфи. Да, она действительно думала – знала – что любила его. И большинство женщин были бы счастливы узнать, что мужчина, которого они любят и который любит их, хочет взять на себя такие обязательства. И разве не было бы разумно найти вместе более подходящее место, без шумных соседей?

Но когда Робин думала о совместном проживании, перед глазами возникал образ третьего и последнего дома, который она делила с бывшим мужем. Робин знала, что это был прекрасный дом восемнадцатого века, построенный для корабельных плотников и морских капитанов, но сейчас она не могла представить его в подробностях. Больше всего ей запомнилось гнетущее чувство стесненности и тоски, в котором она провела слишком много дней, живя там.

Но это был Мэтью. Райан – не Мэтью.

Неожиданное предложение Мерфи жить вместе поступило всего через час после того, как Робин открыла письмо от своего терапевта, которое лежало на коврике у двери, когда она поздно вернулась домой после нескольких часов наблюдения. Врач хотел, чтобы она записалась на прием после недавней госпитализации. Она не рассказала об этом Мерфи. Она не хотела идти; она не понимала, в чем смысл. У нее уже была вся необходимая информация, она чувствовала себя хорошо, место операции зажило, так что же терапевт мог сделать или сказать, чтобы хоть как-то ей помочь? До звонка Страйка мысли о заморозке яйцеклеток запутались в ее сложных переживаниях по поводу поиска жилья, и у нее возникло чувство, уже не в первый раз, что она не такая, как другие женщины, что хочет другого и готова терпеть другие трудности, и она невольно вспомнила слова Страйка:

На твоем месте я бы так думал, но некоторые могут сказать, что именно поэтому я до сих пор одинок.

Когда полтора часа спустя Робин вышла из "лендровера" на Грейт-Квин-стрит, тучный лысеющий прохожий весело сказал:

– Сейчас не увидишь много машин этого возраста на дорогах!

– Нет, – согласилась Робин. – Он на последнем издыхании.

Она смотрела, как мужчина сворачивает в огромное здание в стиле ар-деко из бледно-серого камня, рядом с которым она припарковалась. Она никогда раньше не видела Зал масонов. Если бы она задумалась, то могла бы ожидать, что от входящих потребуют если не секретный пароль, то хотя бы членскую карточку, но табличка у стеклянных дверей возвещала, что внутри есть кафе, музей, открытый для публики, и проводятся экскурсии.

Страйк стоял на углу дальше, подняв воротник, чтобы защититься от холодного дня, и курил электронную сигарету, глядя на фасад здания. Робин подошла к нему, чувствуя себя гораздо лучше, потому что у нее появилось чем заняться, кроме своих личных проблем, и гораздо веселее, потому что она увидела своего напарника по работе.

– Впечатляющее здание, – сказала Робин, подойдя к нему.

– Так и есть, – согласился Страйк.

С этого ракурса Зал масонов выглядел так, будто он был построен в форме равнобедренного треугольника, за исключением того, что в точке, где сходились две длинные стороны, он был квадратным, представляя собой относительно узкий, но очень высокий и величественный фасад, состоящий из колонн, квадратных часов и башни.

– Audi, vide, tace, – сказал Страйк, прочитав надпись высоко над ними. – Смотри, слушай, молчи.

– Мы можем немного прогуляться? – спросила Робин, засунув руки в карманы. Отопление в "лендровере" отсутствовало, а день был почти морозным.

– Да, именно поэтому я и хотел встретиться пораньше. Осмотреть окрестности.

Итак, они двинулись по улице Грейт-Квин-стрит, оставив справа от себя огромный каменный зал.

– Думаю, Рамси хочет с нами встретиться, потому что надеется, что мы найдем его украденное серебро, – сказал Страйк. – Последние пару лет ему ужасно не везло. Его взрослый сын и единственный ребенок погиб в аварии на гидроцикле во время отпуска полтора года назад.

– О нет, – сказала Робин.

– А потом у его жены случился сильный инсульт. Она до сих пор недееспособна. Она управляла магазином, потому что Кеннет работает в какой-то финансовой компании неподалеку. Я слышал всю историю сегодня утром. Думаю, он пытался максимально эмоционально настроить меня на поиски серебра.

– Ну, если его жена нуждается в медицинской помощи и она не может работать…

– Я его не обвиняю, просто предупреждаю, потому что, думаю, он будет более откровенен, если мы сделаем вид, что ограбление интересует нас не меньше, чем тело. Он сказал мне, что после убийства посетителей немного прибавилось, но это были в основном зеваки, а не те, кто хотел купить масонские медали.

По пути Страйк осматривал улицу на предмет наличия камер видеонаблюдения, а также переулков и площадок, где члены банды могли бы незаметно разделить серебро, но это был густонаселенный район, который хорошо освещался ночью, и Страйк сомневался, что преступники могли рассчитывать на отсутствие прохожих даже в этот момент.

– Не могу представить, чтобы наши убийцы-воры скрылись в этом направлении, – сказал Страйк. – Нет, думаю, полиция права: серебро было в той машине, в которой они скрылись на Уайлд-стрит.

Робин невольно представила себе выражение лица Мерфи, если бы тот услышал, как Страйк снизошел (как, несомненно, посчитал бы Мерфи) до того, что согласился с выводами полиции.

Они свернули направо, на Кингсуэй, более широкую и еще более оживленную улицу. Из магазина, мимо которого они проходили, доносилась рождественская музыка, и оба почувствовали то легкое уныние, без которого редко обходится Рождество во взрослой жизни. Робин мечтала о том, чтобы ее радость от предстоящей поездки домой была такой же искренней, как в первый раз, когда она переехала в Лондон. Страйк внезапно вспомнил Теда, Джоан и пустующий дом в Корнуолле, который только что выставили на продажу.

– Магазин находится в переулке справа, – сказал он. – Не сказал бы, что это отличное место, но, учитывая близость к Залу масонов, там, должно быть, процветает масонская торговля…

Он посмотрел на часы.

– Еще немного рановато, но мы можем направиться туда сейчас.

Поэтому они свернули на некрасивую дорожку, по одной стороне которой выстроилась шеренга пластиковых контейнеров.

Серебряная лавка, расположенная на стыке красного кирпичного здания Коннот-Румс и светло-серого камня Зала масонов, выглядела уныло и старомодно. В витрине, на черном бархате, лежали медальоны и церемониальные цепи. Кто-то обвил эти предметы красными гирляндами, унылой данью праздничному сезону. На черном тенте серебряными буквами было написано:

СЕРЕБРО РАМСИ

Масонские знаки отличия, столовое серебро и редкости

Когда Страйк толкнул дверь, раздался звонок, и он заметил, что ни один из двух замков не был намного лучше, чем замки среднестатистического дома.

Первое, что они услышали, – нечленораздельную речь мужчины лет пятидесяти, который стоял за конторкой с серебряной чашей в руках, в белых перчатках, и разговаривал с покупателем, заглушая рождественский гимн, звучавший из скрытых динамиков.

– …жаль, что вас не было в прошлом году, если вы любите модерн, потому что у нас были два украшения, созданные Альфонсом Мухой, очень особенные – Ага! – с нетерпением произнес мужчина, заметив новичков. – Мистер Страйк?

– Да, – сказал детектив.

– Сейчас подойду! – сказал Кеннет Рамси.

Костюм болтался на нем свободно, словно он сильно похудел за относительно короткий срок. Оставшиеся седые вьющиеся волосы в сочетании со странно невинным розово-белым лицом, которое, казалось, никогда не подвергалось бритью, придавали ему вид стареющего херувима. Повернувшись к своему клиенту, высокому мужчине в кашемировом пальто, Рамси сказал:

– Если вам по душе стиль модерн, то вот еще что вам может понравиться…

– Мне на самом деле нужна только миска, – сказал покупатель, достав кошелек.

– Уверены? Но я расскажу вам, что у нас есть. Они бы очень хорошо подошли к этому – пара подсвечников 1926 года из Эйчисонс-Хейвен-Лодж в Шотландии. Они стали бы прекрасным дополнением…

– Нет, спасибо, – твердо сказал покупатель.

– Ладно, ха-ха-ха, без проблем, тогда мы вам это завернем. Лора! Заверни это мне, пожалуйста!

Молодая женщина в очках с угрюмым видом, которая раскладывала разные серебряные вещи на полку, сгорбилась у стола и начала обматывать покупку скотчем и пузырчатой пленкой.

– Прекрасный выбор, поистине восхитительная вещь. Великолепный узор в виде завитков. Вы коллекционер? Хотите упаковать подарок? Где-то есть ленточка, правда, Лора? Есть планы на Рождество? Остаетесь в городе? Хотите подписаться на нашу рассылку? Оно того стоит, вас заранее оповестят, если что-то особенное…

– Только миску, – ответил покупатель, уже не пытаясь быть вежливым.

Робин оглядела тесный и загроможденный зал. У правой и левой стен стояли стеллажи с церемониальными мечами и полки, заваленные серебром. На столах стояли предметы повыше, такие как урны и декоративные центральные элементы, а табакерки и драгоценности были выставлены в стеклянных шкафах. Масонские символы, к которым Робин уже привыкла: глаза в треугольниках, снопы, ульи, гробы и черепа, были повсюду. Задняя стена нарушала монотонность моря серебра, поскольку на ней было выставлено множество старинных фартуков и поясов, расшитых золотом, и взгляд Робин задержался на фартуке с вышитой кровавой отрубленной головой, поднятой одной рукой.

Страйк тоже незаметно осматривал магазин, хотя и сосредоточился скорее на безопасности, чем на предложенных товарах. Рядом с входной дверью находилась клавиатура сигнализации, которая выглядела так, будто ее установили не меньше десяти лет назад. Небольшая камера, тоже выглядевшая устаревшей, была установлена над слегка покоробившейся черной дверью за столом.

Когда, наконец, покупка клиента была уложена в черно-серебристый пакет, Рамси побежал к входной двери, чтобы открыть ее, и в отсутствие его голоса они услышали рождественскую песню, звучащую из динамиков.

Я видел, как три корабля приплыли

В Рождество, в Рождество…

Клиент, один глаз которого был увеличен и смотрел в потолок, высокомерно окинул Страйка и Робин взглядом другого глаза, выходя из магазина. Рамси, словно лакей, склонил голову, когда мужчина проходил мимо. Как только дверь с грохотом захлопнулась, Рамси снял белые перчатки и подошел к Страйку, чтобы пожать ему руку. Его поведение было не менее неистовым, чем в присутствии покупателя.

– Когда вы позвонили сегодня утром, я подумал: наконец-то, черт возьми. Луч надежды, это действительно был луч надежды. Я читал о вас. Даже не мог и мечтать – я был в отчаянии, если честно. Возможно, вы – та самая находка, на которую я надеялся.

– Это Робин Эллакотт, мой партнер, – сказал Страйк.

– Как дела, как дела? – спросил Рамси. Его взгляд опустился с лица Робин на ее грудь и вернулся обратно, когда он в ответ пожал ей руку. – Прелесть… я имею в виду… что бы вы хотели сделать сначала? Осмотреться или…?

– Да, давайте осмотримся, – сказал Страйк.

– Лора, теперь можешь идти на обед, – крикнул Рамси угрюмой продавщице. Она исчезла за дверью за стойкой, вернулась через минуту с пальто и сумочкой и ушла, снова звякнув колокольчиком.

– Итак, – сказал Рамси, широко разводя руками, – это, очевидно, торговый зал, ха-ха-ха – я покажу вам хранилище. Сюда.

И что было на всех трех кораблях?

В Рождество, в Рождество?

Рамси подвел их к черной двери за столом. Страйк, самый крупный из троих, двигался осторожно, чтобы не опрокинуть урны со столов.

– Как видите, – сказал Рамси, останавливаясь, чтобы указать на камеру над дверью, ведущей в хранилище, – современная система безопасности. Камера охватывает магазин, и еще одна над дверью снаружи… сигнализация… железные жалюзи на окнах ночью… и здесь внизу, – ему потребовалось две попытки, чтобы открыть черную дверь, которая плохо вставлялась в раму; со второго толчка она открылась, и стала видна узкая лестница, ведущая в подвал, – у нас есть хранилище.

Он щелкнул выключателем, осветив и лестницу, и тесное подвальное помещение. Крутые деревянные ступени скрипели, когда троица спускалась. Небольшое помещение внизу слегка пахло плесенью и выглядело так, будто его обустроили по дешевке много лет назад. Рядом со стальной дверью напротив них была вторая клавиатура и ручка-колесико; справа была приоткрытая дверь, открывающая вид на тесный туалет, а слева – раковина, несколько ламинированных шкафчиков с кружками и чайником, и пара настенных крючков.

– Мы отвернемся, – сказал Страйк, пока Рамси набирал код на клавиатуре.

– О, – рассеянно сказал Рамси, – да, спасибо.

Когда дверь с грохотом распахнулась, Страйк и Робин обернулись, чтобы увидеть место, где погиб Уильям Райт.

Хранилище, освещенное единственной голой лампочкой, свисавшей с низкого потолка, было достаточно высоким, чтобы мужчина среднего роста мог стоять там в полный рост – хотя не Страйк, – и достаточно глубоким, чтобы человек той же комплекции мог вытянуться во весь рост лежа. Стены были кирпичные, вдоль них тянулись пока пустые полки. В хранилище не было ничего, кроме пяти ящиков разного размера со штампом "Гибсонс" – небольшой аукционный дом, как знал Страйк. Он достал блокнот.

– Это, – сказал Рамси, указывая, – ящики, в которых привезли серебро Мердока… все украдено, – сказал он, оглядывая полки, – а я его даже никогда не видел.

– Действительно?

– Да… оно должно было прийти в пятницу в обед. Я пришел сюда встретить его, – сказал Рамси так, словно серебро было каким-то высокопоставленным гостем, – но в тот день у "Гибсонс" было много доставок, так что оно задержалось, и мне пришлось вернуться на работу. Позже Памела позвонила и сказала, что оно прибыло…

– Памела – это…?

– Памела Буллен-Дрисколл. Моя невестка, сестра моей жены. Она помогала нам в то время, пока Рэйчел была очень больна. Сейчас она вернулась к своим делам.

– У вас на выходных были гости? – спросил Страйк.

– Верно, и я не мог оставить Рэйчел одну с ними, поэтому я не приходил в выходные.

– Но вы были здесь в понедельник утром, когда была обнаружена кража?

– О, да, потому что я сам хотел увидеть Джона Оклера.

– Кто он?

– Очень важный коллекционер серебра, – сказал Рамси. – Очень богатый… он попросил меня отложить серебро Мердока, чтобы он мог его посмотреть, прежде чем мы предложим его кому-либо еще. Вот почему Памела так и не вынесла его из хранилища, просто распаковала и расставила на полках…

– Я спустился сюда, открыл дверь… и все исчезло… и Райт, точнее, Ноулз, – сказал Рамси, указывая на пол, – был там. Лицом вниз. У него отсутствовали руки. Я не мог поверить своим глазам. Это выглядело нереально.

– Лицом вниз, говорите, – сказал Страйк, который делал записи.

– Все верно. И вокруг головы была засохшая кровь, и…

Рамси сглотнул, ему стало нехорошо.

– В новостях сообщили, что он был голым, – сказал Страйк.

– Да, он был голым, но… да, он был голым.

– Я слышал, что на спине тела было вырезано клеймо?

– Откуда вы знаете? – выдохнул Рамси, глядя на Страйка.

– Об этом упоминалось в новостях, – солгал детектив.

– О… Я не думал, что они собираются это выдать… Да, это был Салемский крест. Клеймо Мердока.

Страйк сделал пометку, а затем сказал:

– И тело было обнажено, за исключением…?

– Я… старший инспектор Трумэн сказал мне не говорить об этом.

– Правда? – спросил Страйк, глядя на Рамси.

– Ну, понимаете… они попытались представить убийство как… Трумэн сказал, что это будет означать для меня еще больше проблем. Я понял его точку зрения. Очень деликатно с его стороны. Трумэн мне нравился, он был единственным, кто, казалось, был заинтересован в возвращении нашего серебра, но потом его отстранили от дела. Нам не сказали почему, никто ничего нам не сказал… Я большой сторонник полиции, очень сложная работа, но меня совсем не впечатлило то, как вели это дело, – с негодованием сказал Рамси. – С тех пор, как Трумэн ушел.

– Было ли на трупе что-то масонское?

Робин наблюдала, как слабеющая вера Рамси в полицию борется с его желанием помочь детективам, в которых он, по-видимому, видел последнюю надежду.

– Да, – наконец слабо проговорил Рамси. – Масонская лента. Не помню какая именно. Когда его перевернули, я не… сосредоточился на ленте. Глаза и уши были… Памела закричала…

Голос Рамси затих.

– Ладно, думаю, мы уже достаточно насмотрелись, – сказал Страйк. – Не возражаете, если я воспользуюсь вашим туалетом?

– Нет, конечно, нет, – сказал Рамси, закрывая дверь хранилища с явным облегчением. – Пойдемте? – обратился Рамси к Робин, которая улыбнулась, и они вдвоем снова поднялись по лестнице. Как только они скрылись из виду, Страйк, которому ванная комната была совершенно не нужна, подошел к панели рядом с входом в хранилище, чтобы осмотреть ее повнимательнее.

Наверху Рамси указал Робин на один из двух стульев напротив своего стола, на котором стоял компьютер.

– Трумэн сказал, что раздувать историю о ленте и клейме – значит играть на руку убийцам, – произнес он, усаживаясь напротив нее. – Это была очевидная дезинформация. Он знал, что люди могут вести себя глупо, когда речь заходит о масонах…

Неудивительно, что просьба описать тело, похоже, расстроила Рамси.

– Не знаю, рассказал ли вам ваш партнер, – добавил он, теребя запонки, – но для нас с женой это было очень тяжелое время – просто ужасное, если честно, – а потом мы потеряли все серебро Мердока, когда у нас не было страховки… у нас были ужасные пара лет, все было… просто адски, честно говоря. Это был ад.

– Мне очень жаль, – сказала Робин, вспомнив гидроцикл и погибшего сына. Рамси быстро заморгал. Робин, желая лишь немного отвлечь его, посмотрела на ближайший стеклянный шкафчик, полный маленьких серебряных безделушек, и сказала:

– У вас есть прекрасные вещи.

– О да, – сказал Рамси, оживившись, – и очень доступные!

К ужасу Робин, он снова вскочил на ноги, натянул белые перчатки и принялся отпирать шкаф.

– Хорошие карманные часики, – сказал он, протягивая их ей на своей покрытой хлопком ладони. – Стерлинговые, а не пластинчатые! Треугольные, конечно. Масонские символы вместо цифр, понимаете? Скорее, мужские часы, – сказал он, увидев, что Робин не проявила никаких признаков энтузиазма. – Для дам – вам понравится это…

Он взял небольшой серебряный кулон в виде шара и щелкнул защелкой, так что тот превратился в составной крест.

– Здорово, правда? – сказал он. – И снова, внутри спрятаны масонские символы.

– Очень красиво, – сказала Робин.

– Вам стоит намекнуть…

Взгляд Рамси метнулся к ее безымянному пальцу.

– …или просто побалуйте себя. На Рождество.

К облегчению Робин, Страйк снова появился с несколько перекошенным лицом. Лестница была крутой, а культя все еще ныла после Корнуолла.

– Могу предложить вам хорошую цену, – сказал Рэмзи, с тревожной улыбкой глядя на Робин.

– Может быть, в другой раз, – смущенно сказала она.

Рамси с явной неохотой запер шкаф, вернулся на свое место за столом и порылся в ящике стола в поисках глянцевого аукционного каталога.

– Я обвел все, что купил, – сказал он Страйку, когда тот сел рядом с Робин. – Так что вы знаете, что ищете.

– Отлично, – сказал Страйк, взяв каталог. На обложке было написано: "Коллекция А. Х. Мердока", а также изображены меч и большой серебряный корабль на колесах.

– Это неф? – спросил Страйк.

– Ах, вы разбираетесь в серебре! – с готовностью откликнулся Рамси. – Да, его заказал Мердок, из серебра собственной шахты – второй по величине в Перу, открытой в 1827 году. Макет выполнен по образцу "Каролины Мерчант", корабля, который перевез первого в истории масона в Америку. Мы все были рады, что его правнук решил устроить аукцион здесь, в Лондоне, а не в США…

Рамси тут же пустился в объяснения значения серебра Мердока, говоря с присущей ему интенсивностью человека, одержимого одной идеей.

– … Мердок, конечно, был генеральным инспектором юрисдикции Луизианы…" "… самая большая и ценная коллекция масонского серебра в мире", "… украшенные гирляндами бордюры…" "… великолепный оправный молот девятнадцатого века…" "… яркая гравировка…

– Мы ведь можем это оставить себе, правда? – перебил Страйк, прервав поток слов повышением голоса.

– О, да, да, у меня есть еще один экземпляр.

– Вы сами в ложе? – спросил Страйк.

– О да, – ответил Рэмзи. – А вы?

– Боюсь, что нет.

– Ах, я подумал, раз уж вы бывший военный… Один из наших лучших клиентов – полковник из легкой пехоты. Отец моей жены тоже был масоном. Она из семьи Буллен. "Буллен энд Ко"? Очень старая серебряная фирма. Они в Лондонских серебряных хранилищах, работают уже сто двадцать семь лет.

– Ничего себе, – сказала Робин, на которую обычно и возлагалась обязанность выражать впечатление от слов собеседников.

– Но когда пару лет назад ее отец вышел на пенсию, он передал бизнес своей невестке и ее мужу. Выбор, конечно же, за ним, – презрительно сказал Кеннет. – Мы надеялись… но, короче говоря, Памела, Джеффри, Рейчел и я заключили сделку и взяли масонские акции – у "Буллен энд Ко" был небольшой побочный бизнес по масонским артефактам, конечно, несопоставимый с нашими масштабами, – и мы открыли это место.

– Каким бизнесом здесь занимались до того, как вы взялись за дело?

– Ювелирный магазин, – сказал Рамси, – так что место уже было подготовлено для нас, на самом деле. Очень удобно.

– Но вы же сменили все коды, когда заняли это место? – спросил Страйк.

– О да, конечно, – сказал Рамси, прежде чем указать на каталог в руках Страйка и вернуться к своей любимой теме. – Я купил все самые важные работы Мердока. Сделал предложение до аукциона, и оно было принято. Честно говоря, это немного расстроило, ха-ха-ха. Было много коллекционеров, которые были очень заинтересованы и ждали своей очереди.

– Давайте поговорим об Уильяме Райте, – сказал Страйк.

– Конечно, если что-то нужно знать, спрашивайте, – сказал Рамси, но продолжил, прежде чем Страйк успел что-то сказать. – Как видите, наша охрана действительно на высшем уровне. Но ведь Ноулз был профессионалом?

– Вы проводили с ним собеседование по поводу этой работы? – спросил Страйк.

– Да, с Памелой, и он ей тогда нравился, что бы она ни говорила потом. Это она говорила, что нам нужен кто-то, потому что она не могла поднимать тяжести, особенно поднимать и спускать по лестнице – мы все не молодеем, а у нее проблемы с глазами.

– Какого рода проблемы? – спросил Страйк.

– Она сделала лазерную операцию на глазах, но она не помогла. С тех пор у нее было много проблем. Поэтому мы дали объявление.

– У вас было много претендентов? – спросил Страйк.

– Немного. У молодежи сейчас нереалистичные ожидания относительно зарплат, совершенно нереалистичные, – сказал Рамси, слегка ощетинившись, – но Райт показался идеальным кандидатом. Невысокий, но крепкий парень – наш охранник ушел в отставку пару месяцев назад, понимаете, поэтому я подумал, что Райт сможет справиться с обоими должностями, так сказать. Он владел джиу-джитсу.

– Ему дали коды сигнализации и хранилища, когда он пришел сюда? Ключи?

– О, нет, – сказал Рамси. – Нет, конечно, нет. Абсолютно нет.

– А вы сами его часто видели?

– Не совсем. Я иногда заглядывал сюда в обед, проверял, как дела. Нет, на самом деле, была только Памела… ах да, и Джим приходил убираться два раза в неделю по утрам. Он с нами с самого начала, уже пару лет.

– Это, должно быть, Джим Тодд? – спросил Страйк.

Рамси не стал спрашивать, откуда Страйк знает фамилию уборщика, но сказал:

– Все верно. Прекрасный человек. У него были трудные времена, поэтому мы помогли ему с работой. Он убирает в нескольких разных компаниях.

– То есть именно Памела чаще всего виделась с Уильямом Райтом?

– Да, и Джим тоже его видел. Больше, чем я. Как я уже говорил, я был очень занят, но было важно, чтобы магазин работал. Это наше детище, понимаете, и…

Голос Рамси дрогнул, и Робин, снова вспомнив о погибшем сыне, сказала:

– Должно быть, все это было невероятно тяжело для вас.

– Так и есть, – хрипло ответил Рамси. – Да. Так и есть.

Его взгляд, казалось бы рассеянно, снова скользнул к груди Робин. Она скрестила руки, и он поспешно отвел глаза.

– Значит, Уильям Райт попал на ваши камеры наблюдения в пятницу, семнадцатого июня? – сказал Страйк тоном куда менее сочувственным, чем у Робин. Он заметил этот пожирающий взгляд.

– Да-да, у нас всегда включена камера на случай воровства. Полиция забрала эту запись после ограбления, или… нет, может быть, она все еще здесь, – сказал Рамси, тупо глядя на экран компьютера. – Но я не знаю, как…

– Можно взглянуть? – спросила Робин. – У нас в офисе похожая камера. Возможно, я смогу найти запись.

– Да, конечно, – сказал Рамси. – Пароль, – пробормотал он и, после пары попыток, успешно ввел его, после чего уступил стул Робин.

– Я так понимаю, Райт в ту пятницу на какое-то время покинул магазин? – спросил Страйк.

– Да, совсем ненадолго, днем, – сказал Рамси, занимая освободившееся место Робин. – Глупость. Водитель перепутал два ящика. Центральную композицию "Ориентал Лодж" – вы увидите ее в каталоге, она действительно великолепна – по ошибке отправили в "Буллен энд Ко", а часть купленных ими вещей привезли нам. Памела поняла, что случилось, и отправила Райта в Буллен, чтобы вернуть ее. На самом деле, Памеле было неловко, – сказал Рамси, и его лицо слегка порозовело. – Если бы этого не случилось, мы бы не узнали, что она с мужем участвовали в торгах за часть коллекции Мердока. У нас было джентльменское соглашение, что "Буллен энд Ко" не будет конкурировать с нами. Мы должны были сосредоточиться на масонском серебре.

– И Райт вернул эту центральную композицию, да? – сказал Страйк.

– Да, на такси. Он уехал ненадолго. Серебряные хранилища находятся совсем рядом.

– Думаю, – сказала Робин, не отрывая взгляда от монитора компьютера, – я, возможно, смогу загрузить соответствующую запись с камеры. Не возражаете ли вы, если мы сделаем копию, мистер Рамси?

– Да, да, конечно, – сказал Рамси.

– Не могли бы вы дать номера телефонов Памелы Буллен-Дрисколл и Джима Тодда? – спросил Страйк.

Рамси дал их. Страйк достал фотографию Руперта Флитвуда, которую ему дала Десима.

– Как вы думаете, есть ли вероятность, что этим человеком был Уильям Райт?

Рамси взглянул на Руперта Флитвуда.

– О, нет, – сказал он. – Нет, нет. Он что, официант? Райт носил очки и бороду. Он был темноволосым.

– Не обращая внимания на наряд, – сказал Страйк, – и пытаясь представить этого человека с бородой и крашеными волосами…

– Нет, нет, – повторил Рамси, который, казалось, был раздражен, – нет, он совсем не похож на Ноулза.

Страйк забрал фотографию обратно.

– Показала ли вам полиция фотографии двух мужчин по имени Ниалл Сэмпл и Тайлер Пауэлл?

– Да, да, но это были не они, это был Ноулз, – сказал Рамси, теперь почти взволнованный. – Я уверен, что это был Ноулз.

– Хорошо, – сказал Страйк, делая пометку. – Кто-нибудь предлагал вам другой неф на продажу примерно в то время, когда Райт пришел сюда работать?

– Другой неф? – растерянно спросил Рамси. – Нет, у нас в наличии только "Каролина Мерчант". Мы не занимаемся декоративными предметами, которые не относятся к масонской тематике.

– Хорошо, – сказал Страйк, делая еще одну пометку. – А есть ли что-нибудь, что вы помните о Райте, что показалось вам странным или отличительным?

– Нет, совсем нет. Как я уже сказал, я на самом деле не… но были вещи, которые он искал. Полиция это выяснила.

– Что он искал?

– Да, он что-то искал на этом компьютере, – сказал Рамси, кивнув на монитор на столе. – Полиция все это проверила и обнаружила, что он что-то искал.

– Они нашли его историю поиска?

– Да, именно. Его вообще не должно было быть за этим компьютером. Он только для заказов с сайта и для нашей клиентской базы данных. Я спросил Памелу: "Что он делал, возился за компьютером?" Она ответила, что, наверное, это было, когда она вышла пообедать. Знаете, во многом это из-за беспечности Памелы, – сказал Рамси, внезапно вспыхнув. – Мы должны были быть очень благодарны ей за помощь, но это она ушла пораньше в пятницу, а это означало, что Райт мог закрыть дверь, не включив сигнализацию!

– Правда? – спросила Робин, которая только что успешно вырезала, скопировала и отправила по электронной почте соответствующий фрагмент записи с камеры на адрес агентства. – Почему Памела ушла раньше?

– Она… это было личное дело, – сказал Рамси, выглядя смущенным. – Но даже так… это было чертовски беспечно с ее стороны.

– Вы знаете, чем Райт занимался в сети? – спросил Страйк.

– Он искал информацию о масонах и зашел на какой-то сайт, посвященный способам очистить свое имя, избежать тюрьмы и тому подобному.

– Было бы очень полезно, если бы вы могли вспомнить подробности об этом веб-сайте, – сказал Страйк.

Кеннет скривил свое ангельское лицо.

– Это называлось что-то вроде "Невиновные и обвиняемые". Люди жаловались, что их подставили или обвинили в том, чего они не делали, и советовали друг другу, как отмазаться. Там были очень отвратительные вещи. Некоторые из них пропагандировали самосуд. Как отомстить.

– Можете ли вы вспомнить, как выглядел сайт? Логотип или цвета?

– Это был своего рода логотип с принципом "око за око", – сказал Рамси. – Две руки, каждая из которых держала глаз.

– И больше ничего вы не можете рассказать нам о Райте? – спросил Страйк. – Акцент, упоминания о домашней жизни, интересы…?

– Ну, он же не сказал бы правду о чем-то подобном? – разочарованно спросил Рамси. – Он был преступником. Он просто играл свою роль. О, – внезапно добавил он, – но было еще и электронное письмо. Мы думаем, Райт отправил странное письмо отсюда. Он использовал адрес электронной почты "Серебра Рамси".

– Кому было отправлено электронное письмо? – спросил Страйк.

– Человеку по имени Осгуд.

– Вы рассказали об этом полиции?

– О да. Памела нашла его после того, как мы поняли, что Райт пользовался компьютером. Полиция допрашивала нас, но никто из нас не отправлял письмо. Мы все были в недоумении, мы никогда не слышали об этом человеке, но, осмелюсь предположить, Осгуд был одним из сообщников Ноулза. Возможно, он давал ему знать, что ему удалось проникнуть в магазин.

– Не могли бы мы сделать копию этого письма? – спросил Страйк.

– Да, конечно, да. Оно все еще там, – сказал Рамси Робин, которая без особого труда нашла его и переслала как на свой аккаунт, так и на аккаунт Страйка.

– Я знаю, что вам нужно вернуться в свой офис, – сказал Страйк Рамси, – итак, последний вопрос: не знаете ли вы случайно адрес, по которому жил Райт?

– У меня не сохранилось его резюме, – сказал Рамси, – но я помню эту улицу. Сент-Джордж-авеню, Ньюхэм. Я подумал, что это хорошее предзнаменование, когда увидел ее. Святой Георгий.

– Вы случайно не помните номер дома?

– Нет, боюсь, что нет… может быть, в справочнике…

– Ну, спасибо, что встретились с нами, – сказал Страйк. – Это было очень полезно.

Он поднялся на ноги, держа в руках каталог, который ему дал Рамси.

– Если у вас будут еще вопросы, не стесняйтесь обращаться ко мне, – сказал Рамси, тоже вставая. Теперь, когда Страйк и Робин собирались уходить, он снова выглядел нетерпеливым и немного жалким. – Вот – возьмите мою визитку. Что бы вам ни понадобилось…

Они снова пожали друг другу руки.

Пока Рамси торопился открыть дверь детективам, из динамиков магазина раздался голос Дина Мартина:

Серебряные колокольчики, серебряные колокольчики,

В городе наступило время Рождества…