– Тебе очень идет, – радостно сказал папа, глядя на меня в фартуке.

Мне захотелось сохранить в памяти образ отца, которого я не видела так давно, поэтому какое-то время я просто смотрела ему в глаза.

– Пап, а что это? – спросила я, обратив внимание на разложенную на столе кожу.

Форма, которую он вырезал, черная, прямо как его зрачки, напоминала мне фигуру человека.

– Это тень. – Папа умело взял ее в руки.

– Но… она не кажется живой, чтобы назвать ее тенью… – Я наклонилась, пытаясь рассмотреть поближе. Тень, которая неподвижно лежала на столе, совсем не подавала признаков жизни.

– Она просто в глубоком сне, – поглаживая ее ноги, сказал папа. – Тени, которые разделяются со своими хозяевами, и правда обретают жизнь и становятся людьми, но это длится недолго. Вскоре они теряют силы и вот так засыпают. – Папа аккуратно взял ее за руки и приподнял. – Я буду держать здесь, сможешь сшить ее?

– Да.

Я продела нить в иголку, а затем начала аккуратно сшивать раскрытые руки тени. Прямо как делала раньше со своими тенями. На ощупь эта тень была шершавой и напоминала скорее необработанный кусок дерева.

– Все, что мы можем сейчас сделать, – это лишь временная помощь. Так ей ненадолго станет лучше.

Пока я занималась шитьем, папа наводил порядок на столе, с громким звуком складывая все вещи на свои места.

– Я закончила.

– Хорошо, спасибо тебе. – Папа осмотрел швы, которые я проделала, и на его лице появилась довольная улыбка.

– Тебе никто случайно не передавал ничего для меня?

– А! Передавал! – Я тут же достала из сумки сверток с коробочкой, а затем отдала ему.

Мне было очень интересно узнать, что же там внутри, так что я никак не могла даже отвести взгляд. Кажется, заметив мой интерес, папа заговорил первым:

– Очень многие хотят найти магазин теней. Но дойти до этого места может далеко не каждый. Так что на такой случай у нас есть промежуточный куратор, который проводит отбор и дает эту коробку. Это своего рода пропуск.

– Промежуточный куратор? То есть им был тот дедушка из лавки в переулке?

Папа кивнул, разворачивая сверток.

– А что же тогда внутри?

– Сама открой и узнаешь.

– Но она же не открывается…

Старая деревянная коробочка выглядела так же, как когда я видела ее в последний раз. Но как она открывается, если в ней даже нет замка? Я слегка потерла ее рукой, и в ту же секунду она вдруг со скрипом взяла и открылась. А ведь до этого не поддавалась, что бы я с ней ни делала…

– Что же внутри?

– Игольница и… пустая катушка.

Такого я точно себе не представляла. Абсолютно пустая катушка и белая, словно снег, игольница? Глядя на то, как в нее в один ряд были воткнуты слегка переливающиеся иглы, мне внезапно вспомнился бабушкин швейный набор.

– Ты ведь испытываешь побочные эффекты? Теперь твоя очередь.

– Хорошо.

Папа усадил меня на деревянный стул, а затем придвинул еще один, стоявший у дивана, и сел рядом со мной. В какой-то момент в его руке оказалась серебряная игла.

– А что у тебя за симптомы?

– Мне тяжело дышать, будто в груди встал ком… Обострилось обоняние… А еще…

Папа поставил на стол небольшой подсвечник и поднес иглу под огонек, из-за чего ее кончик позолотел. Затем он сжал ладонь в кулак и медленно постучал мне по спине, после чего аккуратно погладил по лопаткам и рукам.

– Когда чувства разом усиливаются, может случиться несварение желудка. Точно пробуешь еду, которую обычно не ешь. Сперва поправим то, что тебя беспокоит внутри.

Папа снял со своего запястья резинку и повязал мне на большой палец руки. Он поднял иглу, она блеснула в воздухе, а затем в секунду воткнулась мне в тыльную сторону ладони.

– Ай!

Постепенно на руке появилась капля крови. Папа потянул ее большим и указательным пальцем в воздух, и она тут же превратилась в красную блестящую нить, свисающую у него из рук. Она выглядела прямо как та самая нить, которая привела меня к нужным ящичкам с травами на кухне отеля «Луна». Следуя за движениями папиных рук, она немного подергивалась и переливалась.

Он стал наматывать ее на пустую катушку, и чем больше становился клубок, тем легче становилось мне на душе.

– Тебе немного лучше?

– Да, полегчало.

Папа снял резинку с моего пальца и сказал:

– Наверное, было очень тяжело? Ответишь, что полегчало, когда это правда станет так.

Он замолчал, словно решил дать мне время на раздумья. Немного погодя папа снова заговорил:

– Расскажешь теперь, зачем сюда пришла?

Я не могла набраться смелости ответить на этот вопрос. Долго колебалась, прежде чем задать вопрос:

– А… Папа, могу ли я попросить дать мне одну тень?

В ответ он улыбнулся, будто и так уже знал, что я ему скажу.

– Как тебе эта?

Папа взглядом указал мне на тень, которая лежала на столе. Я потрогала ее – на ощупь та была холодная и шершавая, как камень. Через маленькие дырочки, которые я в ней проколола, сыпалась пыль. Когда папа сказал мне прикоснуться к тени, я закрыла глаза и сосредоточилась на ней. Я почувствовала, что она была полна темной и угнетающей энергетики.

– Как странно. Кажется, я сейчас заплачу.

– Это тень девушки, которая была больна нервной булимией. Она ненавидела себя за то, что не могла перестать переедать. Начала пить, и от этого ее болезнь стала еще сильнее. Каждое утро, когда девушка просыпалась и алкоголь выветривался, она засовывала два пальца в рот и пыталась избавить желудок от всего, что съела за прошлый день. Считала, что все ее неудачи были связаны с булимией. На самом же деле все было наоборот: она заедала то, что чувствовала себя неудачницей, чтобы заполнить пустоту в душе.

– И что с ней стало потом?

– Она пила каждый день. Только пила и ела еду из доставки. Дело в том, что когда она ела жирную острую пищу, на мгновение это давало ей ощущение счастья. Так девушка жила, пока в один момент не посмотрела в зеркало и не смогла стерпеть свою внешность. Она кинула что-то в зеркало и разбила его. Окровавленной рукой взяла в руку осколок и медленно отрезала от себя тень.

Выслушав папу и снова взглянув на тень, я смогла полностью все понять. Эта тень стала такой же холодной и острой, как край разбитого стекла. Казалось, она впитала в себя всю темень этого мира. Словно ее так много раз ранили, что она сделалась такой, чтобы никто не смог больше ее коснуться.

Папа развернул другую тень.

– Эта тень…

Та самая, которую я недавно сшивала.

– Хозяин ее родился в семье, где у старшего брата было хроническое заболевание. С самого детства родители обращали внимание только на первого ребенка, и поэтому малыш рос без их заботы. Ему и самому тоже приходилось присматривать за братом. Он думал, что если заболеет, то о нем тоже станут заботиться, и потому каждый раз, когда у него была возможность, он наступал себе на тень. Поскольку тени связаны со своими хозяевами, то когда один из них заболевает, то же случается и со вторым. Родители ни о чем не догадывались, пока от их сына совсем не оторвалась его тень.

Ее поверхность была пятнистая и вся шершавая, словно ствол дерева. От одного взгляда на эту тень у меня перехватило дыхание – казалось, что опять все чувства, заложенные в ней, передались и мне. Я погладила раны на тени. Я желала, чтобы они скорее прошли, и в то же время у меня закралась мысль: неужели Чо и Юна тоже в скором времени вот так заснут? Переживания настигли меня как гром среди ясного неба.

– А смогут ли тени здесь снова вернуться к жизни?

– Это лишь место, где хозяева соединяются с тенями. Я не распоряжаюсь жизнью и смертью. До встречи с хозяином они останутся в таком виде.

– С хозяином…

– Ты можешь им стать, если хочешь.

Папа разложил на столе еще одну тень. На этот раз она была какой-то светлой по сравнению с остальными. Без лишних слов я снова погладила ее.

– Какие ощущения у тебя в этот раз?

– Не знаю. Все другие тени чувствовались темными и тревожными, а эта…

Я снова протянула руку, чтобы положить ее на тень, но ничего не ощутила. Папа расправил выступающие посередине участки. Почему-то вдруг тень показалась мне знакомой. С тревожным сердцем я снова взглянула на нее.

– У хозяйки было три тени.

Где-то глубоко внутри чувствовалось ощущение неприятия. Мне не хотелось слушать то, что папа скажет дальше, но он как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ:

– Эта тень одна из них. Хозяйка так сильно ненавидела то, что у нее было три тени, что не могла вынести косых взглядов людей, и в момент, когда собралась умереть, она отпустила две из трех.

Папа рассказал и о том, что чувствовала хозяйка теней: вину, страх, одиночество, тревогу и невыносимую боль.

– Это последняя оставшаяся тень. Но даже ее та девушка умудрилась потерять.

– Папа… это моя тень?

– Верно.

Мои щеки загорелись. Было ощущение, словно раскрылись чувства, что я так старательно пыталась скрыть ото всех. Мне показалось, что я стала абсолютно прозрачной перед папой.

– Ну что, выбирай теперь. Можешь взять себе любую тень из тех, что ты видишь здесь. Включая твою. Конечный выбор, естественно, за тобой.

Тени лежали на столе передо мной. Я почувствовала какое-то тепло в руке, когда поднесла ее к своей тени. Когда-то мне хотелось, чтобы она стала обычного черного цвета. Чтобы была как у всех остальных людей. Я испытывала к ней сильную неприязнь за то, что она была необычной. Пусть на самом деле это и не было моей виной.

– Юна уже несколько раз просила меня присоединить эту тень к ней. Но это невозможно. Пока Юна не избавится от скопившихся внутри негативных эмоций, никакой тени у нее не будет.

Выбор был за мной. Мысленно возвращаясь к этим словам папы, я снова погладила тень рукой. В ответ она легонько зашелестела. В то же время папа, словно поняв, о чем я думаю, продолжил говорить:

– Чтобы стать обладателем тени, сперва надо принять самого себя. Юна пока что не готова к этому.

– Я выбираю эту тень, – сказала я, посмотрев папе прямо в глаза.

И тогда он спросил:

– Не пожалеешь? У тебя еще есть время, чтобы подумать.

– Нет, я уже точно решила, что хочу эту.

Я не желала снова терять свою тень. Чувствовала, как в руке, которой держала ее, ощущается некая сила. Как только определилась с выбором и остановилась на своей серой тени, я вдруг задумалась и о других.

– Остальные ведь смогут тоже вернуться к своим хозяевам?

– Мы не знаем, смогут ли они добраться сюда. И даже так выбор тени остается за ними. Я не могу повлиять на их решение.

Бам. Бам. Бам. Раздался стук в дверь. Кажется, кто-то пришел в магазин. Папа неторопливо произнес:

– Пожаловал посетитель.

Дверь открылась со скрипом.

– Куда ты убежала? Я уже думала, что не найду тебя! Хоть знаешь, докуда мне пришлось дойти?

Внутрь магазина быстро зашла Чо и, обнаружив меня, тут же накричала. Сзади нее стоял Джемджем, немного просунув голову вперед. Я была очень рада снова видеть их.

– Пока шли сюда, мы дошли аж до почты теней! Только там мы спросили дорогу и смогли сюда добраться.

– Почта теней? – спросила ее я, широко раскрыв глаза в удивлении,

– Место, откуда тени могут отправить письма своим хозяевам. В мире теней таких мест много, – ответил вместо Чо папа. Он посмотрел на них с Джемджемом и улыбнулся. – Добро пожаловать в магазин теней, – сказал он.

Когда папа закрыл дверь, по помещению раздался нежный звук колокольчика.

* * *

Мы сидели на диване и пили чай. Чо осматривала обстановку внутри магазина. Видимо, ее так поразило то, как сильно это место напоминает небольшую пещеру, что она не могла перестать осматриваться.

Папа внимательно взглянул на раны Джемджема.

– У него глубокие раны. Кровь пусть и остановилась, но, должно быть, они еще болят. Тебе, наверное, было очень тяжело терпеть? Я нанесу лекарство.

Папа подошел к комоду, открыл стеклянную дверцу и достал из ящика две бутылочки. Смешав содержимое полупрозрачных коричневых бутылочек, он аккуратно нанес смесь на раны Джемджема. Тот немного вздрогнул, видимо почувствовав боль.

Лицо Джемджема стало еще более отчетливым, чем когда я видела его в последний раз. Тонкий нос и острые глаза, точеный подбородок и длинная шея стали казаться мне еще более знакомыми. Похоже, я уже видела это лицо где-то… Неужели… Хэу? Может, Джемджем – тень Хэу?

Хэу был для меня своего рода спасителем. Каждый раз, когда у меня закрадывались мысли о смерти, я вспоминала день, когда мы с ним встретились, и желание жить возвращалось. Мне хотелось как-то отплатить ему за это… Так что от мысли о том, что я могу воссоединить их с Джемджемом, мое сердце затрепетало.

Папа посмотрел на него и сказал:

– Посиди у огня, тебе надо погреться. – Затем он перевел взгляд на меня. – Ну что, теперь давай присоединим тебе тень?

– Так ты нашла свою тень! Поздравляю! – радостно произнесла Чо, но выражение ее лица быстро сменилось и стало беспокойным. Чуть погодя она, словно приняв внутреннее решение, уверенно выкрикнула: – Я тоже вернусь!

– Вернешься?

– Да, снова стану твоей тенью.

– Но ты же говорила, что хочешь быть человеком?

– Передумала. В то короткое время, что я провела с тобой, мне было весело. Думаю, что снова стать твоей тенью будет лучше.

Папа снова подошел к комоду. В этот раз он более скрупулезно что-то искал среди бутылочек, пока наконец не достал одну из самой глубины. Он подул в нее, и внезапно цвет жидкости внутри изменился с оранжевого на коричневый. Папа дунул еще раз. И снова цвет сменился – в этот раз на фиолетовый. Он протянул лекарство Чо.

– Выпей это и крепко уснешь. Когда проснешься, то снова станешь тенью Ёри.

Чо взяла в руки чашку с лекарством, принюхиваясь. Оттуда доносился какой-то незнакомый горький запах. Тем не менее Чо без колебаний выпила все за один глоток. Ее глаза медленно закрылись, и она постепенно начала становиться прозрачной, а затем в мгновение ока целиком почернела. Вся ее одежда упала на пол. Ноги начали дрожать, и тело стало клонить, пока она окончательно не упала плашмя на пол.

Я протянула руку, чтобы дотронуться до Чо, но совсем ничего не почувствовала. Она уже полностью превратилась в тень.

Папа сказал мне:

– Погоди немного.

Вскоре он принес моток, присел на одно колено и снова продел в иглу красную нить, что висела у меня на кончике пальца. Проходя через отверстие, она смягчалась, а затем начинала светиться желтым цветом. Следуя за движениями папиных рук, нить извивалась, словно золотистая волна. Папа аккуратными стежками присоединил тень ко мне. Мне вдруг вспомнилось, как в детстве я увидела бабушку, которая так же что-то сшивала.

– Ты снова отчетливо вспомнишь о тех чувствах, которые были у тебя раньше. Возможно, будет больно вспоминать о ранах на сердце, но я верю, что ты сможешь с этим справиться.

Папа порвал нить и завязал плотный узел, такой, что точно не развяжется. Вскоре после этого он разложил передо мной серую тень, а затем принялся аккуратно пришивать и ее.

Некоторое время спустя он выпрямил спину и сказал:

– Все.

Я взглянула себе под ноги и увидела внизу две тени. Я осторожно прошлась. Тени проследовали за мной.

– Нравится?

– Да! – уверенно ответила я.

Джемджем посмотрел мне под ноги, словно завидуя моим теням. Глядя на него, я уже не могла радоваться. Как же мне хочется воссоединить их с Хэу…

Папа, словно прочитав мои мысли, нежно погладил меня по голове.

– О Джемджеме не волнуйся. И о Хэу тоже. Когда придет время, они смогут встретиться снова. Прямо как и вы с Юной рано или поздно тоже встретитесь.

От слов папы мне немного полегчало. Тогда он спросил Джемджема:

– А ты как хочешь поступить? Останешься здесь и будешь помогать мне?

Джемджем закивал в ответ.

У меня возникло ощущение, что вот-вот наступит время покинуть это место.

– Спасибо за все, Джемджем. – Я раскрыла руки перед ним, и тут же он подбежал прямо мне в объятия. Я почувствовала, что от него пахнет свежей травой.

– Хочешь передать что-то Юне напоследок?

Я покачала головой. Пусть мне было неспокойно оставлять ее здесь, но прямо сейчас я не могла больше ничего поделать.

– Давай в следующий раз вы лично с ней поговорите?

От этих слов папы я почувствовала, что мы и правда еще встретимся с ней.

– У меня есть для тебя подарок.

Я взглянула на него глазами, полными ожидания. Папа дал мне швейную коробку. Я слегка ощупала ее. Скрип. Коробка открылась. Внутри лежали блестящий моток ниток, плотный кожаный наперсток и серебряная игла. Точь-в-точь как те, что лежали в коробке бабушки.

– В мире много теней, которым нужен ремонт.

Я кивнула и крепко сжала коробочку, а затем, немного поколебавшись, спросила:

– Папа… а мы сможем еще увидеться?

– Я всегда буду здесь, – улыбнулся он.

Держа в руках швейную коробочку, я открыла большую и тяжелую дверь магазина. Подул свежий ветерок. Казалось, что он отнесет меня куда-то в неизвестность.