Ночью мне приснился Питер. Разбегающиеся в стороны мосты, темные каналы, Дворцовая площадь, залп пушки с Петропавловской крепости. Терпкий воздух белых ночей. И одиночество – такое, от которого хотелось выть. Я проснулся до рассвета, нашарил в шкафу неоткрытую бутылку с виски, плеснул в бокал на два пальца.

Руки тряслись. Все еще пытаясь выровнять дыхание, я вышел на балкон. И с удивлением уставился на Ольгу, которая с сигаретой в руках стояла на соседнем.

– Алкоголь? – Она не менее удивленно смотрела на мой бокал. – В… – она развернула удобнее часы на руке, – в пять двадцать утра?

– Это Коломойцев, что ли, просил меня проконтролировать, чтобы по утрам только чай пил? – огрызнулся я.

Ольга удивленно моргнула, пытаясь осмыслить претензию.

Я не стал дожидаться ее ответа, ушел с балкона. Поставил нетронутый бокал на тумбочку. Забил в расписание бег, не глядя натянул на себя то, что выплюнул шкаф. Вышел из комнаты, почти скатился по ступенькам и шагнул в темный еще парк. Воздух был прохладный и свежий. Запустив секундомер, я потрусил по своему обычному маршруту.

Надо перестать психовать. Чем скорее закончим исследования, тем быстрее вернется моя старая команда.

Я наконец-то вывел дыхание на рабочий уровень и теперь наблюдал, как серый рассвет начинает подсвечивать верхушки деревьев. Отбегав свою норму, возвращался домой неспешным шагом. На крыльце стоял Ву, подставив лицо хмурому утру. Я удивленно окинул его взглядом.

– Швы проветриваешь?

Он ухмыльнулся:

– Пришел сообщить тебе новость.

– Придумал, как сохранить колебания?

– Нет. Но представляю, как ты обрадуешься.

– Чему? – По взгляду Ву я видел, что как раз совершенно не обрадуюсь.

– Твой приятель приехал. Уже сообщил мне, что у него есть теория и сейчас всем объяснит, что надо делать.

– Боровский? – ахнул я.

Ву кивнул.

У меня дернулась рука набрать Коломойцева, но в последний момент передумал. Боровский ни за что не предпримет какие-либо действия без согласования с множеством инстанций. А раз он здесь, значит, его визит разрешен и звонить кому-либо нет смысла.

– Пошли позавтракаем, пока в столовой никого нет. Позже, подозреваю, нам будет не до еды, – сказал Ву, поморщившись – видимо, швы дали о себе знать, – развернулся и пошел внутрь здания.

Я вздохнул и поплелся следом.

В первой половине дня встречи с Боровским нам удалось избежать. После завтрака Ву отправился в свою лабораторию, а я увязался за ним. По дороге он с умным видом объяснял мне распространение, затухание, преломление волн. Я понимал из его объяснений далеко не все, но это не имело значения. Было видно, что ему лучше думалось, когда он проговаривал вслух, поэтому мне оставалось лишь молча кивать и не мешать. Затем я наблюдал, как Ву, словно художник, заполняет пространство экрана похожими на экзотические письмена формулами. Периодически он из, казалось бы, монолитного текста удивительным образом выдергивал куски, в которые вносил правки. На соседнем мониторе в этот момент строилась и трансформировалась сложная многоцветная визуализация.

В какой-то момент Ву откинулся на спинку кресла и вздрогнул, обнаружив меня.

– Ты еще здесь? Мне показалось, ушел. Смотри, это – математическая модель наших предполагаемых колебаний. – Он кивнул на экраны. – Страшненькая пока еще, но вроде бы все, что можно было, я учел.

– И что с ней делать?

– Отдадим Ольге. Она проведет серию экспериментов. Сначала доуточним некоторые коэффициенты, которые я задал либо приблизительно, либо эмпирически. – Он проскроллил экран с формулами вниз и ткнул пальцем в разноцветную таблицу строчек на сорок. – Затем убедимся, что экспериментальные данные совпадают с предсказанными моделью. Или не совпадают, если модель неверна. Тогда попробуем ее доработать и снова проверим. Пока не начнет давать верные результаты, либо не решим, что копаем не в ту сторону.

– И потом?

– А потом видно будет.

Ву еще раз просмотрел формулы, сохранил в файл и отправил его на коммуникатор Ольге.

– Пошли, нужно будет еще долго объяснять, что к чему.

Атмосфера в лаборатории была грозовая. Ольга, красная и растрепанная, истерично двигала какие-то коробки. В центре помещения стоял Боровский, высокомерно на это взирая.

– Здравствуйте, – преувеличенно бодро поприветствовал я всех разом. – Что делаете?

Ольга на минуту замерла, чем я сразу воспользовался. Перехватил ее руку и отобрал коробку.

– Здесь плохо организовано рабочее пространство, – наставительно сказал Боровский.

– Ярослав, это твоя лаборатория? – Так и держа коробку в руках, я преградил путь Ольге, которая, кажется, уже готова была перейти к физической расправе.

– Нет, – внезапно смутился Боровский. – Но…

– Нет, никаких «но». Это лаборатория волновой физики, хозяйка тут Ольга, и она может делать со своим пространством что угодно.

В комнате наступила зловещая тишина. Коробка оказалась довольно тяжелой, держать ее дольше не хотелось. Я обернулся к Ольге и спросил:

– Куда поставить?

– Куда угодно, – фыркнула она. – Все равно до определения плана экспериментов мы не поймем, что и когда нам понадобится.

– Отлично. – Я поставил коробку у стены. – Ву прислал модель для исследований, вот как раз можете составить план.

– Дайте посмотреть, – тут же оживился Боровский.

– Дадут, – уверенно подтвердил я. – Когда определятся с экспериментами. А до этого момента мы с тобой пойдем-ка другими делами займемся.

Я подхватил его за локоть и повел к выходу.

На коммуникаторе звякнуло короткое сообщение. Скосив глаза, я увидел «Спасибо!» от Ольги.

В коридоре притормозил и ткнул Боровского пальцем в грудь.

– Ярослав, ты зачем сюда приехал?

В моем присутствии вся спесь с него слетела. Он виновато пожал плечами.

– Хочу тоже принять участие в исследованиях. Волновая физика, конечно, не моя специализация, но я много чего знаю.

– Хорошо, – кивнул я. – Тогда сейчас найдем тебе помещение под собственную лабораторию. И давай сразу договоримся, что мешать Ольге и ее команде ты не будешь.

– Я и не мешал! – вскинулся Боровский. – Наоборот, подсказал, как эффективнее использовать…

– Ярослав, – прервал я его. – И подсказывать ты не будешь. И давать советы тоже, если тебя о них не просят. А то быстро отправишься назад в Москву. Усек?

Словечко выскочило у меня нечаянно и, осознав, что так говорил Виктор, я нервно вздрогнул. Боровский же интерпретировал мою реакцию по-своему и тут же сдал позиции.

– Я все понял, Алексей Юрьевич, – уныло сообщил он.

– Вот и отлично. Помещение мы тебе найдем, доступ к данным и плану экспериментов будет, можешь участвовать. Но не мешать. Понятно?

– Да.

Я открыл схему здания. На лабораторном этаже оставалось еще четыре свободных комнаты, и я великодушно предложил Боровскому их на выбор.

Уже три вечера подряд мы собирались в зоне отдыха. Точнее, мы с Ву приходили туда после дневной медитации над формулами и постепенно к нам подтягивались институтские работники, Ольга и некоторые из ее инженеров. А сегодня пришел даже Боровский. После недавнего разговора он вел себя необычно тихо: молча обустраивал свою лабораторию, никого не учил, как правильно вести исследования. Так что я почти забыл о его существовании.

– Для уточнения модели нужно придумать, какие максимально разнообразные действия ты можешь выполнять, используя разрывы пространства. В идеале еще неплохо было бы проверить состояние, близкое к распаду. – Ву разливал чай по энергично подставляемым чашкам.

– Можно и так. – Я глубокомысленно смотрел, как жидкость вытекает из чайника. – А можно первобытным способом. Помнишь, когда мы только начинали – мерили все подряд, что могли, а потом уже думали, что с этими цифрами делать.

– Да. Метод научного тыка нас еще не подводил. – Ву бросил насмешливый взгляд в сторону Боровского, который всем видом научный тык не одобрял, но высказаться побоялся. – Только тогда мы не знали, что искать. Сейчас же есть модель, и нам лучше заранее представлять, что ты будешь делать, чтобы понимать, как лучше ловить разницу между реальными и расчетными результатами.

– Математическую модель мы дополнили, выделили несколько веток возможных экспериментов. – Ольга держала чашку двумя руками. Привычной иронии в ее голосе сегодня не было, выглядела она усталой. – Но как соотнести нужные нам параметры с возможными действиями Алексея – тут я пока в тупике.

– Это нормально, мы в нем пребываем с той злосчастной экспедиции. – Ву ободряюще ей улыбнулся. – Покажите, что получилось.

Ольга поставила чашку, забралась с ногами в кресло и зарылась в файлы на коммуникаторе. Отобрав несколько штук, скинула адресно Ву, проигнорировав общую папку. Боровский открыл было рот, но встретился со мной глазами и потупил взгляд.

Теперь в файлы закопался уже Ву.

– Что вы вообще измерять хотите? – спросил я у Ольги, чтобы развеять наступившую за столом тишину.

– Сделаем твоего цифрового двойника, – усмехнулась Ольга. – А если серьезно – я бы предложила начать с электроэнцефалографии. Причем без разрывов, переходов и прочих экзотических штучек. Сначала зарегистрируем базовую активность, а потом уже можно накладывать разные действия с этими вашими разрывами и сверять измеряемые параметры с моделью. Затем добавим электронейромиографию, МРТ – и пока хватит.

– Базовые электроэнцефалограммы есть в его медицинской карте, – не выдержал Боровский. – Я проверял.

Я думал, Ольга не ответит, но, помолчав с минуту, она все-таки сказала:

– Они старые. Последние сделаны около полугода назад, могло много чего измениться за это время. Отталкиваясь от неверных базовых данных, мы себе только добавим работы. Лучше потратить немного времени в начале, зато потом быть уверенными в результатах.

– Пожалуй, – протянул Ярослав, а потом внезапно резко развернулся ко мне. – А ты составил список тех, кто может тебя заменить?

– Что? – Я поперхнулся чаем и закашлялся. – В смысле меня заменить?

– Ну, – Боровский запнулся. – Ты же понимаешь, насколько рискованны сейчас подобные эксперименты? При этом мы не можем останавливать исследования, даже если ты погибнешь. Надо будет поднимать кого-то следующего. Кого? Лео Дюкре? Насколько помню, у нее был высокий потенциал.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица и конечностей. Ольга быстро коснулась моего запястья, но я резко отдернул руку.

– Ты, Ярослав, точно никого поднимать не будешь, – холодно процедил я.

– Неважно, кто будет поднимать, – спокойно согласился Боровский. – Но мне кажется, в твоих интересах составить список тех, кто еще мог бы помочь нам в исследованиях.

Я на миг задохнулся, не находя ответных слов.

– Здесь ошибка, – внезапно подал голос Ву, вытащив какой-то трехмерный график и развесив его изображение над столом, чем мгновенно переключил все внимание на себя.

– Верно, – спустя пару минут расстроенно подтвердила Ольга.

– Пришлите в общую папку все модели, я проверю, – тут же воспользовался ситуацией Боровский.

Я смотрел на них, крепко стиснув зубы. Как ни противно было это признавать, но Боровский был прав. Если со мной что-то случится, то им придется поднимать для испытаний кого-то еще, и они вполне могут выбрать Лео из-за ее способностей. Я, конечно, могу продолжать самонадеянно считать, что со мной ничего произойти не может, но ее нужно уберечь любыми способами. А это означает, что необходимо выбрать другую жертву.

Ольга снова коснулась моей руки, и только тогда я заметил: кулак сжал настолько сильно, что ногти впились в ладонь.

– Давай еще чая? – сочувственно предложила она, вглядываясь в мое лицо.

– Спасибо. Устал. Спать пойду. – Я решительно встал из-за стола.

– Над списком подумай, – кинул мне в спину Боровский.

– Подумаю, – мрачно пообещал я.

Раньше я не придавал значения тому, как проводят ЭЭГ. Это было обычное базовое исследование при прохождении полетных медицинских комиссий, от которого по большому счету ничего не зависело. Но в текущей обстановке шапочка с электродами произвела на меня неизгладимое впечатление. Это смазало все попытки снять ЭЭГ покоя, так как меня постоянно пробивало на глупое хихиканье. Закончилось тем, что Ольга сделала несколько фотографий меня в этой шапочке, кинула их в рабочий чат и дала команду переключать съемку на нагрузочное тестирование, так как покоя от меня сегодня было не дождаться. Сначала мне велели открывать и закрывать глаза, потом начали светить в лицо лампой. Ольга сказала, что это световое раздражение, но к концу процедуры я готов был признать, что раздражение это общее. При предполетных медосмотрах эта часть проходила быстро, и я почти не замечал ее. Сегодня же мы потратили на нее около часа. Потом делали пробы с раздражением других сенсорных систем звуками и запахами. А в качестве вишенки на торте меня еще заставили в этой шапочке бегать, прыгать, качать гантели и пресс. В итоге я окончательно выдохся.

Ольга, сдерживая смех, смотрела, как я, раскинув руки в стороны, растянулся на коврике.

– Завтра еще раз снимем базу на ЭЭГ, потом можно будет монтировать облучатели. – Ольга присела рядом на корточки и начала деловито отцеплять электроды. От нее исходил легкий запах жасмина. – Было бы здорово, – сурово произнесла она, когда закончила с проводами, – если бы завтра ты нам дал возможность съемки в покое.

– Я постараюсь. – Голова чесалась от шапочки, и я запустил пятерню в волосы. – Современный мир: в космос летаем, оседлав гравитационные аномалии, через пространство прыгаем. И носим шапочки с электродами.

Внезапно подумалось: Лео, пожалуй, оценила бы эту шапочку даже больше, чем я. Я резко отвернулся, пытаясь скрыть нахлынувшую грусть, но, видимо, не успел. Ольга похлопала меня по плечу, вставая.

– Все будет хорошо, вот увидишь. – И, не дождавшись реакции, отошла к столу, на котором начала собирать остальные проводки, укладывая их в чехлы.

Я еще некоторое время повалялся на коврике. Потом понял, что отлежаться тут до конца всех проблем все равно не получится, встал и собрался уходить. Когда уже почти подошел к двери, Ольга меня негромко окликнула:

– Алексей, подожди минутку. Понимаю, что тема тебе неприятна, но, к сожалению, Боровский прав. Нам нужно определить, кто может тебя заменить.

Я стоял у двери, глядя в пол.

– Ву сделал для меня список тех, кто лежит под капельницами. – Ольга подошла ближе. – Давай вместе его посмотрим?

Я поднял на нее глаза. Улыбнулся. Так искренне, насколько вообще был способен.

– Спасибо за предложение, Оля. Я сделаю список сам, не стоит об этом волноваться.

Как, вообще, предполагалось, я должен был его сделать? Никто из тех, кто лежал сейчас под капельницами, не переживал распады так, как это удавалось мне. Поднять любого – это фактически приговорить его либо к смерти, либо к потере способностей. Нет, конечно, можно было бы мстительно вписать в список Мартинеса. Я криво усмехнулся, идя по коридору. Поднялся на этаж и заглянул к Ву.

– Сделал список для Ольги? – упрекнул его с порога.

– Она собиралась уговорить тебя его посмотреть. Я так понимаю, не получилось?

– Не получилось, – согласился я. – Давай так. Списка не будет, его просто невозможно составить. Но если что, Лео вы не поднимаете. Идет?

– Это ты сейчас ответственность переложил? – Ву покачал головой. – Если Райли был прав и твои суперспособности связаны с профессией, то следующей кандидатурой напрашивается Мартинес. Но он, прямо скажем, не особо блистает. Есть инженеры из моей группы и группы Эванса, у которых неплохие способности. Я думаю, выбирать надо из них. Не все они настолько дорожат своими особенностями, чтобы сильно расстроиться, если их потеряют.

– Это кто, например?

Я сделал шаг в комнату. Ву, воспользовавшись моментом, тут же открыл перечень людей, погруженных в сон.

– Вот смотри, – он выделил восемь имен. – Они все с хорошими способностями, но у всех есть семьи вне института, и они в разной степени тяготились жизнью здесь. Если лишатся способностей, не расстроятся точно. Естественно, после того, как разбудим, мы спросим их о личном согласии, в конечном счете люди будут сами решать, готовы ли они идти на риск.

– Семьи, Ву. – Я покачал головой. – А вдруг несчастный случай, нельзя так.

– Китайские психотропы работают.

– Да, только добежать с ними успевают не всегда, забыл?

Я придвинул ногой стул, сел перед монитором и уставился на список.

– Вот, смотри на этих, – наконец выделил три фамилии. – Семей нет, способности близкие к средним, но в институте задерживаться не планировали надолго.

– Да. Хороший вариант. – Ву старательно прятал ухмылку.

– Я все вижу, – буркнул я. – И, если что, так и скажу, что ты меня заставил.

– Теперь всем будет чуточку спокойнее, но это не значит, что ты на первых экспериментах должен откинуть копыта.

– Вообще не собираюсь ничего откидывать. Мне хватило больниц на всю оставшуюся жизнь, так что не дождетесь.

Я продолжал смотреть на выделенные фамилии. Правильно ли мы поступаем? Решаем за других такие важные вопросы, фактически определяем их дальнейшую судьбу. А есть ли у нас право на это?

Ву следил за моим выражением лица.

– Оставь этих. – Я встал. – Другие варианты хуже.

Ву удовлетворенно кивнул, вывел их в отдельный файл и отправил в нашу общую папку.