Зоран сидел со сборником стихов и находил там все больше себя:

Закрыл Зоран книжку и положил на стол. В этот самый момент Настя вернулась к столику.

– Анастасия, еще один вопрос, как вы попали в этот отель?

– Мне помогли, сначала я работала в другой гостинице, а потом мне предложили перейти сюда. Я, конечно, согласилась.

– А кто предложил?

– Таксист, совершенно случайно сказал, что этом отеле есть вакансии.

– Вы ездите на такси?

– Это тоже была случайность, надо было отвезти сюда фиолетовую шляпку, которую забыла в нашем отеле некая мадам, которую я никогда не видела. Когда я привезла шляпку, я спросила, нет ли у них в отеле вакансий? Таксист не обманул. И самое замечательное, что отель этот находится очень близко к нашему поэтическому клубу.

– Это там вы заболели Нежинским?

– Да, именно.

– А кто вел клуб?

– Яков Соломонович.

– Яков, значит, все понятно.

– Вы его знаете?

– Нет, но наслышан. Еще бы, он возглавлял одно время Союз литераторов.

– Мы же не случайно встретились с вами?

– Нет, не случайно.

– Но как вы меня нашли?

– Вы знаете, я нашел этот сборник стихов «Варварство». И там все было предначертано. Я просто пошел по его стихам.

* * *

На следующее утро со второго этажа отеля спустились двое. Оба были припухшие после сна. На лицах читалось недовольство.

– Доброе утро, – улыбнулся им Мефисто. – Как вам номер, Гарри?

– Это для вас оно доброе, – ответил лысый.

– Господа, вам не кажется, что вы переспали в одном номере?

– Чем вы нас напоили? – возмутился Длинный.

– Просто кофе. Как вам спалось в одной постели?

– Вы специально все это подстроили.

– Господа, разве я похож на строителя? Расскажите лучше, что вам снилось?

– Снилась какая-то поэтическая чертовщина.

– Ну, теперь вы понимаете, что девушка ни в чем не виновата.

– Понимаем, но дело почти закрыто.

– Так откройте его настолько, чтобы можно было вытащить из него девушку, иначе об этой вашей ночи будет знать весь город.

– Это шантаж, – возмутился Длинный. Его мутный взгляд блуждал по холлу.

– Нет, я просто предлагаю сотрудничество.

Длинный посмотрел на лысого. Они молча согласились.

– Ну, хорошо. Значит, по рукам.

– Дал бы я вам по рукам.

– То есть да?

– Да, – недовольно ответил Гарри.

– И еще один вопрос: вы нашли Нежинского?

– Вы смеетесь?

– Нет. А что?

– Его же похоронили черт знает когда. На кладбище ищите.

– Я понял. Значит, нет.

* * *

Прошло всего полгода после той истории, и она уже подзабылась в суете дней, если бы не снег, который валил за окном.

– Добрый день, – подошла к ресепшену женщина, которая показалась Мефисто очень знакомой. Ему хватило тридцать девять секунд, чтобы понять, что снег пошел не зря.

– Добрый день, Настя. Вы как снег на голову. Какими судьбами?

– Зашла вас поблагодарить. Представляете, они от меня отстали, теперь я свободна.

– Свобода вам к лицу, – улыбнулся Мефисто. – Очень рад, что справедливость восторжествовала.

– Так что же все-таки случилось в тот вечер в «Гранд Нуаре»? Не томите меня. Вы наверняка в курсе. Потому что я так и не поняла. У меня нет объемного изображения.

– Начнем сначала. Нежинский поселился в отеле, к его удивлению, по соседству с его заклятым врагом Львовым, который и раньше критиковал поэта за его стихи, а теперь просто намерен был выдавить его из жизни. Опасаясь за свою жизнь, находясь под впечатлением убийства Серого, Нежинский обращается за помощью к своей любимой Элле Красновой. Он понимает, что следующим может быть он. Элла, подливая масла в огонь, намекает Нежинскому, что теперь ему трудно будет скрыться. Нежинский в ужасе. Предвидя, что поэт может наложить на себя руки, Элла предлагает ему другой план, но перед этим поэт наследует ей свои стихи и квартиру, в которой Элла уже живет с мужем. Элла купила Нежинского с потрохами. Именно Элла владела душой и стихами Нежинского, а чтобы владеть этим пожизненно, ей необходимо было спрятать Нежинского как можно дальше. Именно поэтому Элла создает весь этот спектакль, в котором каждому была отведена своя роль.

Режиссером всей этой истории была Элла. Она создала этот спектакль. Ее муж был председателем фан-клуба Нежинского, там они и нашли Настю. Элла сделала все, чтобы та устроилась в «Гранд Нуар» служанкой. Именно Элла настояла, чтобы поэт жил в этом отеле, она буквально вселила Нежинского в него. Даже пистолет – подарок от Якова. Львов – бывший одноклассник Эллы, враг Нежинского, с которым она была на короткой ноге. Именно он своей критикой контролировал развитие творчества Нежинского, давил на него и выращивал в нем страх. Вся эта критика была заказная. Таким образом Элла могла управлять Нежинским. Все персонажи, вроде Молохова, которые могли помешать действию, были выведены из спектакля. В частности, Молохова, зная его страсть к азартным играм, раздели до нитки и отправили к любовнице. Так что фокусник оказался здесь не случайно, именно он обчистил Молохова в карты, ободрал как липку, тот вылетел из отеля в чем мать родила.

Таксист Иван тоже сыграл не последнюю роль, он развозил реквизит и актеров.

Скульптор параллельно с изваянием работал еще и над восковой копией поэта. Когда она была готова, ее привезли в отель под видом реквизита фокусника. Едва прозвучал роковой выстрел, ее положили в комнате Нежинского и разыграли сцену самоубийства, которую тут же зафиксировали журналисты и криминалисты. Все они прежде получили аккредитацию у Краснова Якова. Рубашка с кровью Нежинского, после того самого пореза, когда он разбил окно, была прострелена в нужном месте.

Сначала действительно была идея, что роль убитого Нежинского сыграет муж Татьяны – Марк, но потом решили, что это не слишком надежно. Актеры весьма болтливы, а восковая фигура, в отличие от артистов, никогда не сможет ничего рассказать, даже если ее пытать огнем. В конце концов, это просто свеча на память. Нежинского посредством того же Львова завернули в ковер из коллекции Эрмитажа и вывезли на лодке в Финляндию. Здесь его след потерялся, так как ковер с Нежинским по ошибке погрузили не в ту лодку, которая уплыла в неизвестном направлении. Возможно, это тоже была одна из хитрых комбинаций Эллы. И теперь никто не знал точно, где поэт. Никто, кроме Эллы. Фантазия этой женщины действительно была безгранична. Граница не была для нее проблемой. Возможно, не было никакого ковра, а был белый теплоход с сигарами, варьете и бассейном.

– А вы как думаете? Где же сейчас Нежинский?

– Нежинского в ковре ручной работы вывезли через финскую границу вместе с коллекцией другого искусства. В тот вечер на Балтике было неспокойно и судно потерпело крушение во время шторма. Судно удалось спасти, а что случилось с Нежинским, неизвестно. Могу предположить, что Нежинский до сих пор жив, до сих пор пишет, а Элла публикует его неизданное. У меня не было цели вывести ее на чистую воду. Как говорил мой дедушка: не надо ставить перед собой чужие цели, можно попасть.

– Я вижу, вы не хотели расстраивать меня. Как жаль, что мы так и не узнаем, что же произошло на самом деле, – не поверила версии Мефисто Настя.

– Я сам в это не верю, – заметил в глазах девушки усмешку Мефисто. Вижу, что я был не очень убедителен. Я постараюсь раздобыть для вас еще что-нибудь о Нежинском, если вы так настаиваете. Вы так мне и не сказали, что же было в записке? Или ее не было вовсе?

– Чувствую, мы оба не доверяем друг другу.

– Это потому, что вы мне не все рассказали.

– Да, не все. Помните вечер, когда Нежинский предложил мне выпить? Это на странице тридцать.

Я, конечно, выпила с Нежинским, и все у нас было, не было только того белья, которое я хотела, но оно и не нужно было. А потом он вдруг достал из кармана записку и сказал:

– Как вас зовут?

– Настя.

– Анастасия, в случае моей смерти, вы могли бы оставить в номере эту записку?

– Какой смерти?

– Любой.

– Хорошо.

И Нежинский передал мне клочок бумаги, на котором было написано: «Прости дорогая, не было другого способа убить тебя».

– Так это будет выстрел в сердце?

– Откуда вы знаете?

– Я читала ваши стихи.

– Вы помните этот стих? «В моей трехкомнатной квартире ты была четвертой комнатой».

– Да, да, да, – воскликнул Мефисто. – Какой же я болван!

Я не раскусил это стихотворение. Элла жила в его сердце. Она была четвертым клапаном его сердца.

– Вот именно. Эта записка окончательно сбила меня с мысли, я знать не хотела, кто кого должен был убить, ума хватило только на то, чтобы быстро одеться и убежать, чтобы никто уже не смог отнять у меня мое маленькое счастье.

* * *

Ночью Мефисто кошмарили мрачные сны. Ему снился темный лес, в котором он встретил Настю. В одной руке у нее был кольт, а в другой корзинка, Настя собирала грибы. Грибы прятались от нее, но шансов у них было мало, потому что стреляла она без промаха.

– Настя, где ты научилась там метко стрелять?

– Я всегда ставила перед собой большие цели, в них легче попасть.

Эта фраза показалась Мефисто до боли знакомой. Будто пуля попала в него.

– Вон она, вон, вы видели? Сейчас я ее догоню, – рванула Настя за сыроежкой. Ее фиолетовая шляпка была слишком заметной целью. Настя стрельнула, впереди кто-то вскрикнул. Тем не менее фиолетовая шляпка продолжала мелькать среди деревьев. «В кого же Настя попала?» – подумал Мефисто. Ему свойственно было доверять своим снам, потому что на этом держалась вся философия его отеля.

«Неужели Марго была права? Как же он не прочитал Настю в программке представления. Неужели она обвела Эллу и его тоже? Тот случай, когда слуга и хозяин поменялись местами. Элле казалось, что это она завербовала Настю и ведет большую игру, на самом деле это Настя играла по-крупному. Крупье, он всего лишь крупье в этом казино чувств – именно эта роль досталась Мефисто. Да, нельзя пускать в отель кого попало», – еще раз пожалел метрдотель о том, что пожалел ее в тот зимний вечер. От жалости Мефисто проснулся. Его мучали вопросы. Ему сильно захотелось поговорить с Нежинским, чтобы узнать всю правду отеля «Гранд Нуар». Найти его, чтобы спросить: «Кто тебя убил?»

(продолжение следует)