Служащие на ресепшене в отеле «Гранд Нуар» замечали необычную активность вокруг номера пять, особенно по вечерам. В тот вечер в номер постоянно приходили какие-то гости. Накануне там была шумная вечеринка, на ресепшен стали звонить постояльцы с жалобами, что по этажам то и дело бегают голые люди. Обнаженную женщину встретили в лифте, другого голого мужчину в коридоре. Метрдотель смог описать только одну женщину, которая частенько появлялась в отеле и встречалась с разными мужчинами, и в ту ночь тоже, он осторожно намекнул, что, скорее всего, она была из девушек по вызову. Однако она довольно быстро ушла с мужчиной и с хорошим настроением, на которое намекали щедрые чаевые для привратника. Все эти гости, как выяснилось позже, записывались на ресепшене под чужими именами, и найти их было крайне сложно.

Зоран листал толстое дело, и в голове молодого детектива стоял вопрос: кто все эти люди? Какое отношение они имеют к поэту, если имеют его вообще? Если отсечь эту безумную вечеринку, то вся эта история с убийством поэта сама по себе была проста, однако ход ее расследования осложнял тот факт, что многие из участников пропали или эмигрировали и жили уже в других странах, жили абсолютно другой жизнью, и допросить их повторно на скорую руку не представлялось возможным. В городе Зорану удалось найти только Эллу и таксиста, который в тот вечер обслуживал отель. Ему казалось, что таксист может помнить какие-то детали. Таксиста звали Иван Бездорожный. В такси ему можно было работать только благодаря имени. Такой мог приехать в любое время, в любое место, даже дорога ему была не нужна.

Тем вечером таксист приехал к «Гранд Нуару» по вызову клиента. Он был очень удивлен, когда к нему в машину сел абсолютно голый мужчина и спокойно назвал адрес пути следования. Первое, что пришло таксисту на ум, что бедняга нарвался на мужа своей возлюбленной в самый разгар измены. С кем не бывает, в таком случае, можно сказать, что он еще легко отделался. Таксист по имени Иван Бездорожный не нашел ничего лучше, чем спросить:

– Что-то случилось?

– Еще нет, но, похоже, скоро случится.

По дороге он рассказал историю, которая косвенно намекала на то, что вечеринка была напрямую связана с тем роковым убийством.

Как любой таксист, Иван был окружен множеством историй, сейчас не было никакого желания слушать еще одну. Больше всего его пугало, что пассажир начнет просить у него рубашку или штаны. У мужчины была рана на лице, с которой он общался всю дорогу посредством своей руки. То и дело прикасался к ссадине пальцами, будто успокаивая девушку, до конца не веря, что это произошло. Скоро такси остановилось в Дегтярном переулке, у дома номер семь мужчину ждала женщина с плащом в руках. Она открыла дверь, сунула мужчине плащ, рассчиталась за такси, после этого парочка исчезла в тумане утра, будто ее и не было вовсе. Водитель постоял еще немного в недоумении, снова проверил деньги, полученные за рейс, деньги были на месте, усмехнулся, представив себя на месте этого бедолаги, как бы его, Ивана, встретила жена, явись он в ночи в таком виде. Нет, он, конечно, не стал бы беспокоить жену, ему бы элементарно не хватило мужества, он бы позвонил Люсечке. Только Люся могла бы понять, простить, обогреть… до тех пор, пока ты на ней не женился. Потом понимание переходит на новую ступень развития. Именно поэтому мужчины тянут с разводом, чтобы жениться вновь. В философии Ивана каждый мужчина – это автомобиль. В жизни каждого авто должна быть запаска. У запаски был муж, поэтому Бездорожному была по душе идея нового времени – «общие жены как народная собственность». Надо будет ей что-нибудь купить, тем более что эта мадам в фиолетовой шляпке так щедро платит. С этой сладкой мыслью он снова припарковался у «Гранд Нуара» в ожидании новых заданий и стал размышлять, что бы такого купить своей Люсечке.

Зоран пока не смог понять, нужен ему был этот нудист из «Гранд Нуара» или нет и какую роль играл он в этом спектакле. Единственное, что пока его связывало с «высокой поэзией», то, что голый мужчина тоже был левшой. Версия самоубийства поэта не была доказана, поскольку экспертиза показала, что в случае самоубийства, скорее всего, он стрелял бы правой рукой, но при этом было известно, что он левша. Значит, это была правая рука кого-то другого.