15 июля 1866 года,

Арбелла, порт и столица эмирата Таназар

Элио завороженно смотрел, как приближаются белые стены Арбеллы. Город, стоящий на глубоко выступающем в море мысе, как будто постепенно поднимался из сине-зеленых волн. Уже можно было различить два форта, которые защищали его гавань, сверкающие золотом купола мечетей и острые темные шпили вокруг них.

Элио никогда здесь не был. Он иногда сопровождал его высокопреосвященство в поездках, но ни разу не выезжал за пределы аданского континента. Города халифата он раньше видел только на картинках. Хотя Арбелла уже не город халифата – наверное, теперь это столица эмирата, которым правил Анир дан-Улудж Аль-Мунзир – владыка племен пустыни, которые более полувека назад покорили суфиры, коренные жители халифата.

Мыс, на котором гордо возвышалась Арбелла, делил залив Айур на две части – даже моряки называли его Левый Айур и Правый Айур. Левый напоминал широкую чашу, а вот Правый врезался в глубь побережья и на карте выглядел как виноградная гроздь. Именно здесь, судя по координатам, лежали те островки, на которых что-то оставил Агьеррин. Элио навел подзорную трубу и жадно обшарил взглядом Правый Айур – но ничего не увидел. Островки находились слишком далеко.

На носу корабля появился капитан и тоже уставился на приближающийся порт. Хотя Найджел Бреннон старался сохранять подобающий его званию строгий и чопорный вид, на его лице то и дело появлялось мечтательное, даже нежное выражение. Элио мог ему только посочувствовать – впрочем, если воздыхателя не отпугнуло даже то, что предмет его грез буквально сжег заживо толпу народу, то, наверное, все остальное его тем более мало смущает.

«Но хорошо бы, чтоб их детей все же воспитывал Диего», – подумал юноша.

Вечером после столкновения с пиратами он рискнул и постучался в каюту Дианы – и судя по тому, как весело девушка ему улыбнулась, морская ванна смыла ее праведный гнев из-за того, что Элио посмел подглядывать за ней и капитаном, да еще и делать замечания.

С другой стороны, на столе в каюте стояла корзинка с лакомствами, которую за пару минут до прихода Элио принес стюард, а мисс Уикхем поспешно скомкала в кулаке небольшой клочок бумаги, когда юноша вошел.

– Ну, как ты? – спросил он.

– Отлично, спасибо. Капитан прислал пирожных, угощайся.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Удар о воду, когда падаешь с такой высоты…

– Падаешь? – удивленно переспросила Диана.

– Ну да, – с некоторой тревогой ответил Элио; неужели она ударилась головой?! – Ты от слабости упала с бушприта, помнишь?

– От слабости? Балда! – со смехом воскликнула мисс Уикхем. – Я сделала это специально!

Романте задохнулся:

– Но почему?!

– Мне хотелось посмотреть, кто бросится меня спасать.

– Ты что, думаешь, Диего не прыгнул бы, если бы капитан его не опередил?!

– Дурачок! Я прекрасно знаю, что Диг прыгнул бы. Меня интересовало, прыгнет ли капитан.

– Ну, надеюсь, ты довольна, – пробормотал Элио и покинул каюту, до глубины души потрясенный коварством женской натуры.

Впервые он задумался над тем, что, к счастью, в девятнадцать выглядит еле-еле на семнадцать, и потому девушки в Бюро не обращают на него внимания… пока что. Но скоро это счастливое время закончится, и, возможно, кто-нибудь из них тоже прыгнет со скалы, чтобы проверить, устремится ли он следом.

Хотя элаимский обет безбрачия может спасти его от этой опасности. Наверное…

«Может, сказать ему?» – подумал Элио, но капитан выглядел таким умиротворенным и счастливым, что юноша решил отложить это на потом. Тем более, им и без этого было что обсудить.

На палубу вышел Диего и довольно сощурился на белеющий над сине-зеленым морем город. Чем ближе был миг прибытия, тем лучше становилось настроение оборотня. Он нес в одной руке чашку чая с медом, в другой – большой медовый бисквит с орехами и с наслаждением то хрустел орехами, то прикладывался к чаю. Оборотень был в настолько хорошем настроении, что благодушно смотрел даже на капитана.

– Ну что, – спросил Уикхем у Элио, – скоро причалим?

– Да. Думаю, еще часа два-три, плюс таможенный досмотр… если, конечно, кого-то в Арбелле это сейчас волнует.

– Пока как-то не похоже на кровавый мятеж, – сказал Диего и внимательнее вгляделся в город, который с каждой минутой становился все больше и больше.

Романте снова приложил к глазу подзорную трубу. Вообще-то он тоже не видел вздымающихся над столицей столбов дыма и пламени, которые обычно сопровождают бурные народные волнения со свержением власти.

– Может, там спокойно только на вид, – пробормотал юноша. – Идем, поговорим с капитаном.

Найджел Бреннон при их приближении с усилием прогнал мечтательную улыбку с лица и попытался принять вид самого сурового моряка в южных морях.

– Добрый день, господа, – чопорно изрек он. – Мы приближаемся к пункту назначения и в течение двух, самое большее трех часов, войдем в порт.

– Да. Спасибо, – сказал Элио. – Мы добрались сюда только благодаря вам. Но что вы теперь будете делать?

– Я отправлюсь в Рександретту. Это местный деловой квартал, там находится контора мистера Скотта. Мне нужно узнать, что происходит, насколько в безопасности мистер Фогг и наши служащие.

– Вы займетесь эвакуацией? – спросил Уикхем.

– Да. А вы? – чуть замешкавшись, поинтересовался капитан.

– Мы проследуем дальше, по координатам, которые нам известны. Так что в порту, видимо, наши дороги разойдутся.

– Но погодите! – вскричал Бреннон, кашлянул и тут же понизил голос: – Ваши координаты лежат посреди Правого Айура, это какие-то островки. Как вы туда доберетесь?

– Наймем лодку, – пожал плечами Диего.

– Сейчас? Это небезопасно. Вы иностранцы, иноверцы, с вами мисс Уикхем…

– Не думаю, – хмыкнул оборотень, – что вам следует за нее опасаться. Я бы скорее беспокоился о тех, кто ей не понравится.

Бреннон на секунду замялся, но даже столь прямолинейный намек никак не повлиял на его мнение:

– Даже если и так, я все равно не рекомендую вам нанимать здесь лодки и неизвестных вам людей. Вы же впервые в городе. Послушайте, я понимаю, что из-за штормов и прочего у вас вышла задержка, но не могли бы вы подождать, пока я переговорю с мистером Фоггом? Я возьму его и наших служащих на борт и пройду до ваших островов по Айуру.

– А вы уверены, что мистер Фогг на такое согласился? – спросил Элио; хотя эта идея сразу ему понравилась, при чем намного больше, чем перспектива нанимать каких-то сомнительных личностей и еще платить им деньги.

– Я расскажу ему, что именно вам мы обязаны жизнью и только благодаря вам мы добрались до Арбеллы. Я знаю мистера Фогга и уверен, что он разделит мое мнение.

– Если вы задержитесь, то можете упустить благоприятный момент для эвакуации, – возразил Диего. – Сейчас там как будто все мирно, но кто знает, что случится через день или два?

– Я бы все же позволил себе настаивать, сэр. В крайнем случае мы пройдем вдоль противоположного берега Айура.

– Я думаю, нам стоит хотя бы подумать над этим предложением, – сказал Элио. – Если мистер Фогг не выразит желания отплыть немедленно, то лучше, конечно, остаться на надежной яхте с проверенной командой… а вы сможете провести ее по Айуру?

– Конечно! – воскликнул капитан, благодарно улыбнувшись юноше. – Я уже несколько раз так делал, когда сюда приезжал мистер Скотт и устраивал прогулки для прошлого эмира, Улуджа дан-Гайи.

– Ладно, я все равно буду в меньшинстве, – проворчал Диего, но на удивление добродушно. – К тому же лодки, эти плавучие тазы, еще хуже, чем яхты.

«Рианнон» громко скрипнула, видимо, не очень довольная таким комплиментом.

– Тогда ближе к прибытию все и обсудим, – решил Элио.

* * *

– Ох, жарковато тут, – заметила Диана, когда они сошли на берег.

Вокруг них сновали носильщики, грузчики, матросы, пассажиры и чиновники порта в высоких красных шапках, указывающих на их важный статус. С виду эта шумная, суетливая толпа ничем не отличалась от шумной, суетливой толпы в любом другом порту – разве что над башнями двух фортов, стерегущих вход в гавань, и над зданием хайсы – администрации – развевался не стяг халифа, а какой-то новый, незнакомый Элио флаг. Видимо, это был флаг новой династии – аль-Мунзиров.

Капитан сошел на берег вместе с агентами Бюро. Хотя он уговаривал их остаться на борту, Диего так умоляюще смотрел на Диану и Романте, что в конце концов они сделали выбор в пользу гостиницы. Но Бреннон все же убедил их снять номер не просто в первой попавшейся гостинице, а в отеле в Рександретте – квартале иностранных купцов. Элио подозревал, что мисс Уикхем поддержала эту идею в основном потому, что хотела находиться поближе к капитану яхты.

Но, с другой стороны, когда юноша увидел этот квартал, то сразу оценил его со стратегической стороны. Как и Ас-Калион в Эскалиносе, Рександретта была городом в городе – обнесенная высокими стенами со сторожевыми башнями, толстыми прочными воротами и отрядом стражи, которой, как вскользь заметил Найджел Бреннон, платил консулат – своего рода правительство Рександретты, почти независимое от эмира.

Ну или так им пока что казалось.

– Какое интересное название, – заметила Диана. – Довольно странное для тахминского города.

– Ничего странного, – фыркнул Элио. – Этот город вырос вокруг крепости старой империи, которую основал император Север Аврелиан, одержимый идеей завоевания всего подряд. Его официальный титул был Rex, так что и крепости называли в его честь.

– Совершенно верно, – кивнул Бреннон. – Рександретта – маленькая царица, если переводить примерно. Это самая старая часть города – ей больше двух тысяч лет.

Диего присвистнул.

У запертых ворот квартала их остановила стража – дюжина вооруженных до зубов наемников, ни один из которых не был из числа местных.

«Обстановка неспокойная, – подумал джилах. – Или они просто решили подстраховаться?»

Капитан Бреннон обменялся несколькими фразами со стражниками и передал им паспорта – свой, агентов и секретаря Бюро, а затем вместе с солдатами скрылся в небольшом домике перед воротами.

Элио тем временем осматривал окрестности. Пока они ехали к торговому кварталу, казалось, что город живет обычной мирной жизнью крупного порта. Но еще в гавани юноша заметил, как мало стоит там кораблей, а проезжая мимо многочисленных рынков, видел запертые лавки. А когда они достигли Рександретты, опасения Элио наконец подтвердились. На стенах квартала он видел следы от забрасывания камнями, на воротах оставил отметину чей-то таран, а вокруг квартала все время кружили группки явно враждебно настроенных людей.

Рександретта, как и положено крепости, была возведена на холме, и с него джилаху были видны несколько соседних кварталов. На площади посреди одного из них собралась все увеличивающаяся толпа, которая стекалась, чтобы послушать некоего проповедника в белом тюрбане и белом плаще поверх синего балахона. Вскарабкавшись на какую-то арбу, он что-то яростно выкрикивал и тыкал пальцем в сторону Рександретты, а его вопли порождали ответные волны грозного рокота среди горожан.

«Капитан прав, – подумал Романте. – Вряд ли нам стоит нанимать тут лодку».

Наконец Бреннон вышел из домика и кивнул агентам Бюро. Офицер стражи открыл для них калитку около ворот – над ней была поднята унизанная шипами решетка, так что оборотню пришлось пригнуться. Как только они ступили на территорию квартала, офицер захлопнул калитку, а солдат внутри поспешно опустил решетку.

Здесь они разошлись: капитан отправился в контору мистера Скотта, а Уикхемы и Романте – в гостиницу «Золотой Рог», которую им посоветовал Бреннон. В гостинице их приняли с радостным удивлением, поскольку они оказались единственными постояльцами. Им предоставили лучшие номера, на третьем этаже.

Элио подошел к окну. Этажи в гостинице были высокие, и юноша как на ладони увидел площадь, где проповедовал старик в белой чалме – он все еще был там, и толпа кишела вокруг него.

Романте знал заклятие приближения и хотел было воспользоваться им, но вспомнил, что случилось во время шторма и прикусил губу. Хотя он же применил Motus к капитану, когда тот плыл с Дианой к кораблю – и ничего не случилось.

«Ладно, я осторожно», – подумал Элио и пробормотал заклинание.

Площадь тут же как будто прыгнула вперед в пространстве, прямо к нему под окно – и, к удивлению джилаха, там развернулось нечто вроде дебатов.

Старик, стоя на арбе, яростно переругивался с каким-то мужчиной, который вышел на балкон в доме у площади. Мужчина громко и уверенно излагал свою точку зрения и время от времени указывал в сторону эмирского дворца, который высился посреди Арбеллы как расписное кремово-белое облако. Толпа слушателей разделилась на две фракции, и каждая поддерживала согласным гулом тезисы любимого оратора – то старика, то мужчины на балконе. Все так увлеклись дискуссией, что не заметили, как к ним приближаются конные стражи порядка в длинных синих балахонах и с синими тюрбанами на головах. На каждом тюрбане в свете жаркого арбелльского солнца сиял начищенный серебристый знак.

Увы, Элио совершенно не знал местного языка и мог только догадываться о том, что же они так бурно обсуждают. Но над происходящим следовало поразмыслить. Мужчина на балконе указывал на дворец, а не на Рександретту – и к тому же из города или даже из страны совсем недавно изгнали всех сторонников нынешнего халифа. Может, именно они оставили пустые лавки на рынках? Однако следы нападений на квартал купцов тоже были, и как минимум консулат обеспокоен, раз приказал закрыть ворота.

«Надо заняться переводчиками», – подумал Романте.

Без знания языка тут черт ногу сломит, а мистер Редферн дал ему коробочку с тремя амулетами-булавками и подробнейшее письмо с инструкциями по применению соответствующего заклинания. Все равно, пока капитан не поговорит с мистером Фоггом, делать особо нечего…

Элио еще раз взглянул на переругивающихся горожан, и в этот миг в городе ударил набат. Долгий гулкий звук, похожий на звон большого колокола, прошил юношу насквозь и чуть не разорвал ему голову. С пронзительным криком он сжал руками виски, рухнул на пол и скрутился в клубок. В его разуме едва мелькнула мысль о том, что нечисть не выносит колокольного звона, как от нового удара набата боль пронзила его с такой силой, что Элио почти лишился сознания. Звук многократно отдавался в его голове и словно волна проходил сквозь тело, порождая жгучую боль в каждой частице плоти.

Вдруг его руки, плеча и груди слева коснулось мягкое тепло. Оно обвило сначала пальцы Элио, поднялось по руке и растеклось по груди, а затем поднялось к раскалывающейся от боли голове, и юноша ощутил, что ему на лоб как будто легла теплая сухая ладонь старого элаима. Следующий удар набата юноша еле расслышал.

Он приоткрыл глаза. Перед ним все еще реяли тучи черных точек, но он разглядел, как мерцают на руке золотистым светом знаки, нанесенные бен Алоном. Тепло обхватило все тело Элио, укутало, как в кокон, и стерло боль. Юноша распластался по полу, прижимаясь щекой и виском к прохладной плитке на балконе. Облегчение после острого приступа было таким сильным, что он мог только лежать, не шевелясь и наслаждаться тишиной – но в этот миг в его комнату с шумом и топотом ворвались агенты Уикхем.

– Элио! Что с тобой? Кто это сделал?!

Оборотень подхватил его и приподнял. Перед юношей мелькнуло встревоженное лицо Дианы. Джилах склонил голову на плечо Диего и зарылся лицом в свитер. Виски все еще гудели, даже под закрытыми веками мелькали точки, а в ушах звенело.

– Элио, что случилось?

– Н… ничего. Это она… и звон…

– Звон от набата?

Оборотень тихонько заурчал, прижимая Элио к себе. Это глубокое низкое урчание успокаивало. Оно разогнало последние всплески боли, и юноша наконец расслабился. К тому же, укрывшись в могучих лапах Уикхема, он наконец почувствовал себя по-настоящему в безопасности.

– Почему ты думаешь, что это случилось из-за звона? – Диана пощупала лоб и щеки джилаха и взяла его запястье, чтобы посчитать пульс.

– Это не я. Это она, Королева, – Элио шевельнул рукой с кольцом. – Нечисть плохо переносит колокольный звон.

– Элио, ты что, колдовал? – забеспокоилась Диана.

– Ну… да. Но я и на корабле колдовал, и ничего не произошло.

– Когда?

– Когда подтолкнул капитана к яхте, чтобы вы оба не утонули.

– Мы же договорились, что ты не будешь колдовать!

– Может, это не связано с колдовством, – предположил Уикхем. – Может, дело именно в звоне.

– Все уже прошло, – Элио попытался вывернуться из-под руки Дианы. – Знаки бен Алона ее угомонили.

– Ох. Нужно было спросить у дедушки, может ли он совсем ее изгнать! Переселить куда-нибудь, ну, я не знаю…

– Если бы он мог, он бы сразу это сделал, – Элио сел, опираясь на локоть Диего. – Но что такое там стряслось? Кто бил в набат?

– Не знаю, – покачала головой девушка. – Мы услышали звон, вышли на балкон, и тут ты закричал, так что мы побежали к тебе.

– Там что-то происходит. Никто не станет так просто бить в набат, – джилах попытался встать.

Колени все еще дрожали, но Диего поднял его и поставил на ноги. С его помощью юноша доковылял до балконной ограды и осмотрел ближайшие кварталы.

Там он, во-первых, обнаружил источник своих страданий – высокую узкую башню, на вершине которой, под крышей-зонтиком, был огромный круглый гонг, в который бил молот, приходящий в движение от системы рычагов этажом ниже. Элио неприязненно изучил это чудо инженерной мысли и обратил внимание на толпы горожан, которые стекались к площади перед эмирским дворцом.

– Власти хотят им что-то сказать, – пробормотала Диана. – Но что именно и отчего такой переполох? Эмира свергли? Халиф вернулся?

– Надо было сделать амулеты-переводчики, – пробурчал Элио. – У меня есть набор и инструкция от мистера Редферна, но я не думал, что они нам понадобятся.

– Там что-то происходит, – Диего приложил ладонь козырьком ко лбу. – Вокруг дворца уйма стражи.

Мисс Уикхем пробормотала заклинание приближения – то, которое создал Элио, уже рассеялось.

Дворец, взятый в кольцо эмирской стражей, со всех сторон окружали горожане, и над их толпой волнами перекатывался встревоженный гул, который стих только после того, как взревели длинные трубы. После этого на третьем этаже дворца распахнулись двери, и на большой балкон вышел длиннобородый пожилой мужчина, высокий и худой, как палка. Слуга, который бежал перед ним задом наперед, чтобы держаться лицом к мужчине, упал на колени и развернул какой-то свиток.

– Это, наверное, визирь или кто у них тут за министров правительства, – предположила Диана.

Визирь громким лающим голосом принялся зачитывать текст свитка. Справился он быстро – минуты за две-три, после чего угрожающе уставился на толпу, в недрах которой, как в вулкане, зародился свирепый рокот. Долго ждать извержения тоже не пришлось – толпа взорвалась такими громкими криками, что их было слышно даже без приближения.

– Проклятие! Нужно было настроить амулеты-переводчики еще на корабле, – раздосадованно сказал Романте.

– Смотрите! – Диего указал на волнения в толпе. – Там несколько всадников, они пробираются от дворца к улицам, и у них тоже свитки!

Элио свесился через перила балкона, и Диана тут же ухватила его за плечо, словно боялась, что он свалится вниз. Хотя разбиться насмерть ему бы все равно не удалось – удары гонгов вызвали волнение и в Рександретте, поэтому улицы ее тоже были запружены народом – причем на самой главной и широкой улице джилах заметил капитана Бреннона в сопровождении худощавого господина лет пятидесяти, с роскошными, пышными бакенбардами.

– Один из гонцов мчится сюда! – вскричал оборотень.

И в самом деле – с усилиями проложив путь сквозь толпу арбелльцев, всадник в синем во весь опор скакал к воротам купеческого квартала, и свиток, висящий на перевязи через плечо, бил его по боку.

– Гонец! – закричали несколько дозорных на башнях. – Сюда едет гонец!

Люди на улицах заволновались.

– Скорей, вниз! – приказал Элио. – Мы должны узнать первыми, пока они не наделали глупостей!

Гостиница совершенно опустела – весь ее персонал, от хозяина до уборщиков, был на улице. Диего проложил сестре и секретарю Бюро путь сквозь толпу к капитану Бреннону с его спутником.

– Вы знаете, что случилось? – тут же спросил капитан.

– На балкон эмирского дворца вылез какой-то тип и зачитал некий указ, – ответила Диана. – После этого началось народное негодование.

– Откуда вы знаете? – с подозрением спросил джентльмен, который был с Бренноном.

– Наблюдали в бинокль, – ответил Элио. – Неважно. Смотрите, решетка поднимается!

Люди на улице видели только как поднялась и опустилась решетка, но через несколько минут по белому камню, поднимая пыль, как скаковая лошадь, уже мчался солдат. В руке он сжимал свиток.

– Эй, стойте! – вдруг на эсмеранском окликнул его джентльмен рядом с Бренноном. – Куда вы так спешите?

Солдат остановился и достаточно почтительно, хоть и нетерпеливо, ответил:

– В консулат, синьор Фогг. Консулы должны… куда?!

Наверное, нервы у мистера Фогга от всего происходящего несколько расшатались, потому что он без церемоний вырвал из рук солдата свиток и уставился на текст, как на письмена, предвещающие Апокалипсис.

– Ну что там, синьор? – поторопил его хозяин гостиницы. Люди вокруг загудели.

– О боже мой! – закричал мистер Фогг. – Они сошли с ума!

– Что там, что там?! – заволновались жители квартала.

– Визирь Аль-Сухран выпустил фирью, в котором запрещает всем подданным эмира любую торговлю с иноверцами и приказывает арестовать все иностранные суда!

Жители Рександретты разразились горестными и негодующими криками. Элио прекрасно их понимал – во всем квартале не было ни одной грядки с овощами и ни одного скотного двора, только колодцы с питьевой водой. Все продукты обитатели торгового квартала покупали у местных.

– Что? – переспросил капитан Бреннон, и агенты впервые увидели, как его лицо потемнело от гнева. – Я никому не позволю арестовать «Рианнон»!

– Это пока еще не совсем арест, судам запрещено покидать гавань, но при попытке это сделать визирь грозит арестовать и конфисковать корабль нарушителей!

– Вот и приплыли, – заключила Диана. – Ну и что теперь делать?

* * *

– Мы должны предпринять какие-то меры и притом немедленно, – мрачно сказал мистер Фогг.

Он стоял у окна конторы, заложив руки за спину, и наблюдал за паникой, охватившей квартал. Солдат, получив фирью визиря обратно, скрылся в здании консулата – но, видимо, у мистера Фогга было мало веры в способность трех консулов, управляющих Рександреттой, решить возникшую проблему.

– Что, если направить во дворец эмира делегацию от имени жителей квартала? – спросил капитан.

– Делегацию! – фыркнул мистер Фогг. – Кого в такое время волнуют какие-то делегации!

– Так что же вы предлагаете? Взять дворец штурмом силами роты наемников, которые охраняют квартал, пока им платят? – поинтересовалась Диана.

Мистер Фогг недовольно покосился на мисс Уикхем. Капитан Бреннон, конечно, представил их как агентов Бюро-64, но мысль о том, что агентом может быть девушка, явно не нашла отклика в душе мистера Фогга.

– Если вы опасаетесь за жизнь делегатов, – продолжала Диана, – то мы можем помочь с их защитой.

Элио возмущенно дернул ее за полу сюртука. Они агенты Бюро, а Бюро – вне политики!

Правда, юноша не представлял, как им сейчас реализовать на практике эту идею. Именно из-за них яхта и команда капитана Бреннона оказались фактически под арестом; и они, конечно, могут использовать магию, чтобы выбраться из города и увести «Рианнон», хотя бы попытаться – но что будет с жителями Рександретты?

– Как именно вы можете обеспечить защиту делегации? Вас же всего двое.

– Трое, – с холодком поправила его Диана. – В распоряжении агентов Бюро есть свои методы.

– Допустим, но мне все еще не совсем ясно, чем ваше Бюро занимается.

– Мы решаем нестандартные проблемы нестандартными способами, – ответил Элио. – И хотя наше Бюро – принципиально вне политики, ваша проблема достаточно нестандартна, чтобы мы предложили свою помощь.

– Но почему?

– Люди могут погибнуть, – прогудел Диего. – К тому же капитан Бреннон и его команда оказались в такой сложной ситуации из-за нас, и это обязывает нас что-то сделать.

– Вопрос только в том – что именно, – пробормотал Элио.

Они все уже забыли про невидимый корабль, который обогнал их на пути в Арбеллу – а что, если это не бартолемиты, а какой-то колдун на службе у эмира?

И вот так, практически незаметно для себя, агенты и секретарь Бюро оказались в роли телохранителей делегации, которая через три часа отбыла к эмирскому дворцу. В нее вошли один из трех консулов, управляющих Рександреттой, и самые уважаемые жители квартала, в числе которых был, разумеется, и мистер Фогг. Почтительность, с которой обращался к нему даже консул, многое говорила о том, каким влиянием пользуется в мире торговли мистер Скотт.

Улицы города тоже были охвачены волнением. Визирь Аль-Сухран, запретив под страхом беспощадной кары торговлю с иноверцами, лишил горожан немалого дохода, и Элио с тревогой наблюдал, как народное возмущение закипает, как кипяток в чайнике, с каждым часом. Вместе с Дианой юноша успел сделать амулеты-переводчики и теперь прекрасно понимал, о чем так яростно спорят люди на улицах и площадях. Радости ему это не добавляло.

– Надеюсь, – пробормотал мистер Фогг, – они не пойдут за самыми горячими головами громить квартал, пока мы будем во дворце.

– Вы не доверяете вашей охране? – спросил Диего.

Мистер Фогг кисло улыбнулся:

– Они наемники. Консулат хорошо им платит, но я не уверен, что стоит говорить о верности или хотя бы лояльности.

– Наемники сейчас оказались в такой же ситуации, что и вы, – возразил Романте. – Если визирь не отменит фирью, то никто не продаст наемникам даже куска хлеба.

Диана вздохнула. Капитан Бреннон покинул их, чтобы убедиться, что с «Рианнон» все в порядке, и для того, чтобы он добрался до порта, консул выделил ему в качестве охраны четырех солдат из северных провинций Эсмераны, судя по их акценту. Так что у девушки был повод для беспокойства, потому что репутация у этих людей, если не считать храбрости и боевых навыков, оставляла желать лучшего.

Вскоре перед ними появился эмирский дворец. Он стоял на высоком холме, окруженный большой площадью с пальмами и узкими многогранными колоннами, которые покрывали письмена, повествующие о славных вождях и эмирах племен пустыни. Экипажи делегации проследовали мимо свеженькой, еще не доведенной до конца колонны – в честь недавно усопшего эмира Улуджа дан-Гайи, который, как с некоторым удивлением прочел Элио, покинул мир всего месяц назад.

«А, черт! Нужно было внимательнее читать газеты!»

– А что случилось с прежним эмиром? – спросил Романте у мистера Фогга.

Негоциант сокрушенно покачал головой:

– Ужасная семейная трагедия. Халиф по каким-то причинам велел арестовать двух его старших сыновей, и они умерли в тюрьме. Эмира Улуджа хватил удар, когда он об этом узнал, и он скончался через несколько дней. Собственно, с тех пор мы и находимся в столь плачевном положении.

Они пересекли площадь, которую стража эмира расчистила от толп горожан, и достигли высоких ворот. Никакой изящной ковки – только массивное дерево и толстый слой металла. Забраться же по стене без лестницы и веревки смог бы разве что Диего в медвежьем обличье.

Разумеется, всадники в синем, стража эмира, остановила экипажи делегации. Когда один из офицеров заглянул в экипаж, где ехали мистер Фогг и агенты Бюро, то тут же уставился на Диану. Диего приглушенно заворчал, и Элио ткнул его носком ботинка в ногу. Ворчание оборотня опустилось на тон ниже, и, видимо, офицер понял намек: он перестал таращиться на блондинку и спросил у мистера Фогга:

– Зачем вы приехали?

– Нам хотелось бы побеседовать с эмиром, да продлит…

– Эмир не принимает, – отрезал офицер.

– Почему?

– По приказу мудрейшего Аль-Сухрана.

Мистер Фогг нахмурился. Элио быстро переглянулся с Уикхемами. Значит, эмир больше не хозяин в собственном же дворце?

Однако консул Марио Дзакконе, который ехал в первом экипаже, видимо, провел переговоры с эмирской стражей более успешно – офицер, который с ним беседовал, дал знак открыть ворота.

– Как бы мы там навсегда не остались, – процедил Диего. – Уж больно на тюрьму похоже.

Эмиры Таназара были весьма озабочены защитой от своих верных подданных и потому не только возвели вокруг дворца двойной ряд стен. К удивлению Элио, ров, который феодалы Аданы располагали снаружи своих замков, эмиры прорыли за кольцом стен. Так что выбраться из дворца наружу можно было только по подъемному мосту. С другой стороны, благодаря этому у обитателей дворца всегда была вода.

Заодно Романте понял, что балкон, который он принял за часть дворца, располагался на внешней стене, между двумя надвратными башнями и служил не столько для выступлений правителя, сколько для поливания кипящей смолой народа в случае, если они придет выразить недовольство своему государю.

Но зато внутри стен, за идеально ровной линией рва, лежал настоящий райский оазис – пышный сад с цветами и фруктовыми деревьями, окружающий белоснежный дворец эмиров, увенчанный куполами, перламутрово переливающимися под лучами солнца. От игры света и тени на тончайшей резьбе, что покрывала стены, как кружево, казалось, что весь дворец светится, словно жемчужина. Перед мраморной лестницей журчал каскад фонтанов, а в саду пели птицы.

Единственное, что портило этот райский образ – огромное количество стражи в синем. Солдаты эмира следили за делегацией, как коршуны – за стайкой зайцев, и Элио наконец понял, почему Бюро – вне политики. Он уже пожалел, что не отговорил Уикхемов вмешиваться в это дело.

Но было поздно – двери дворца распахнулись, и консул вместе с самыми уважаемыми людьми Рександретты последовал за слугами на аудиенцию к визирю Аль-Сухрану. Агентам и секретарю Бюро ничего не оставалось, кроме как пойти за ними.

Дворец эмира внутри был так же прекрасен, как и снаружи – у предков Анира дан-Улуджа, нынешнего эмира, был изысканный, тонкий вкус, и их обитель не уступала, а может, даже и превосходила красотой иларские палаццо.

Элио не мог удержаться и вертел головой, как птица, восхищенно рассматривая ковры, мозаики, резьбу и необычной формы окна, свет из которых лился так, чтобы его игра оживляла резные и мозаичные узоры, так что казалось будто они движутся.

И тем не менее, в этом прекрасном месте, в этом удивительном дворце почти не было ни души – не считая стражи везде и всюду да пары слуг, которые провожали делегацию к визирю.

Элио тронул Диего за локоть и шепнул:

– Почему тут почти никого нет?

– Не знаю. Может, визирь нам скажет?

Аль-Сухран ждал купцов в просторном зале на вершине одной из башен. С большого открытого балкона веял сухой ветерок, доносящий запах трав и цветов из сада. Сам визирь восседал на низком широком диване и при виде делегации даже не шелохнулся. Он молча наблюдал, как консул и уважаемые негоцианты приближаются к черте, проложенной синей плиткой на белом полу, и кланяются. Только когда визирь увидел Диану, его лицо оживилось, и он подался вперед, беззастенчиво разглядывая девушку.

«Старый хрыч! – возмущенно подумал Элио. – Да ему уже за шестьдесят, а все туда же!»

– Досточтимый визирь, – начал консул Дзакконе, – надеюсь, ваши дни текут мирно и…

– Короче, – оборвал его Аль-Сухран и поднес к губам трубку кальяна.

По залу потек аромат, от которого у Элио тут же засвербело в носу, и юноша стратегически отступил к балкону.

– Мы видели вашу фирью, досточтимый, – сказал мистер Фогг. – Мы бы хотели узнать, означает ли она то, о чем мы подумали?

– Мне неизвестны ваши мысли.

– Вы запрещаете нам торговать с подданными его величества эмира и задерживаете под угрозой ареста и конфискации все наши суда.

– Так и есть, – покачал бородой визирь.

– Мы много лет сотрудничали в мире и полном согласии, – скорбно заявил консул, – однако сей жест едва ли говорит о мире и тем более – о согласии. Мы чем-то прогневили его величество эмира?

– Нет, – с усмешкой ответил Аль-Сухран.

– Тогда в чем же дело? Разве мы платим недостаточно мирикальи? – воскликнул консул. – Но ведь этот вопрос всегда можно обсудить!

– Деньги, – процедил визирь. – Вы, неверные, думаете только о деньгах! Как бы выманить у этих дикарей последнее их достояние и утащить в своих сундуках и векселях к себе, оставив нас в нищете и голоде!

«Какая ужасающая нищета», – подумал Элио, озираясь по сторонам. Тем не менее, он чувствовал, что в словах визиря есть резон. Рександретта процветала явно не потому, что занималась благотворительностью.

– О, ну сейчас мы выплачиваем вам в среднем пятнадцать процентов от всех сделок и доходов, хотя покойный эмир ввел некоторую градацию для негоциантов из разных…

Глаза визиря гневно сверкнули.

– Речь сейчас идет уже не о деньгах, досточтимый, – заявил мистер Фогг, жестом приказав консулу заткнуться. – Вы полностью запретили нам торговать с вашими подданными. И если вы не смягчите вашу фирью, то мы попросту умрем с голоду!

– Аллах милостив, – презрительно отвечал Аль-Сухран. – Можете есть ваше золото и векселя. Этого у вас в избытке.

С этими словами он снова поднес к губам кальян, что побудило Романте отступить еще ближе к балкону. Юноша оказался совсем рядом с распахнутыми дверями, створки которых были покрыты изящной резьбой, а вместо обычных стекол в широкие рамы были вставлены витражи, рассыпающие по полу и стенам многоцветные блики. Элио невольно залюбовался, тем более что две рамы были раздвинуты и свет в витражах преломлялся еще красивее; и тут вдруг в его руку ткнулось что-то плотное и острое. Юноша опустил глаза и увидел, как ему в ладонь тычется плотно свернутый крошечный конвертик, причем на нем слабо мерцал знак Бар Мирац.

Романте задохнулся от изумления и схватил конвертик. Знак тут же исчез, и юноша поспешил развернуть его, даже не задумавшись о том, что внутри может быть яд, отравленная иголка или какие-нибудь вредоносные чары. Но, к счастью, ничего этого в конвертике не оказалось. Там было только несколько строк, написанных на идмэ:

«Прошу, помогите! Аль-Сухран и предатели из числа дворцовой стражи держат эмира Анира дан-Улуджа и его семью в заложниках. Если вы служите мистеру Фоггу и мистеру Скотту, то ради дружбы, которая связывала их с покойным эмиром Улуджем дан-Гайей – помогите нам!»

Глаза у Элио вылезли на лоб. Он быстро оглянулся на консула, мистера Фогга и визиря, которые яростно дискутировали о заблокированных в гавани кораблях, и выскользнул на балкон. Там никого не было. Элио подошел к перилам, убедился, что стражи внизу нет, протянул руку над перилами и помахал запиской.

Вдруг листок стал нагреваться в его пальцах. Испугавшись, что ценная улика сейчас сгорит, юноша попятился от балкона. Но записка не сгорела – вместо этого на оборотной стороне стали появляться новые строки:

«Верные эмиру люди готовы вывести его величество и его жену. Мы пройдем через стену и выберемся на улицу Кахмит. Но нам нужно укрытие. Мы бы просили убежища в Рександретте, у мистера Фогга. Если вы готовы нас встретить в девять часов вечера на Кахмит и укрыть от визиря – то напишите “ДА”».

Элио прикрыл глаза. Времени на размышления не было – но если он сейчас согласится, то ведь это самое что ни на есть вмешательство в политику! Бюро влезет в нее по самые уши, если… а если он не сможет уговорить Уикхемов? А если мистер Фогг откажет? Что они будут делать?

С другой стороны – пока Аль-Сухран командует во дворце, никто не может предсказать, до чего он дойдет. Может, велит вырезать всех неверных! А в их число входят ведь и жители джилахского квартала – племена пустыни, в отличие от коренных жителей халифата, охотно принимали у себя джилахов. Но что, если у визиря и на эту проблему собственный взгляд?

Юноша достал из нагрудного кармана карандаш и вывел «Да». Записка после этого не исчезла и не сгорела, поэтому он спрятал ее в бумажник и вернулся в зал, где обстановка за эти несколько минут значительно накалилась.

– Я предоставлю вам, саид Фогг, право покинуть город на вашем корабле, – заявил визирь, – если получу от вас в подарок вот это прелестное создание! – и ткнул кальяном в сторону мисс Уикхем.

Диего издал приглушенный рык.

– Это моя племянница, – холодно ответил мистер Фогг.

– Значит, я оказываю вам честь большую, чем вы заслуживаете.

– Мы, риадцы, не дарим наших женщин как вещи.

– Да бога ради, – прошипел консул, – вы же упускаете шанс!..

Мисс Уикхем, которая была явно не в настроении с тех пор, как капитан Бреннон их покинул, выступила вперед, окинула визиря мрачным взглядом и процедила:

– Хотите заполучить меня в гарем? Да пожалуйста. Но клянусь Богом, вы об этом пожалеете!

Аль-Сухран гневно побагровел. Элио, видя, что дипломатические переговоры полностью провалились (а значит, и терять теперь нечего), схватил мистера Фогга за руку и чуть слышно шепнул ему на ухо:

– Уводите нас всех отсюда! У меня новости об эмире.

Мистер Фогг испытующе посмотрел на юношу, видимо, сомневаясь в его словах, но все же сказал, обернувшись к визирю:

– Полагаю, нам пора откланяться. Нам всем нужно время, чтобы обдумать сказанное. Мы все еще взываем к вашей милости и благоразумию, а также к доброму сердцу эмира, да продлит Аллах его годы.

«Он может нас не выпустить», – мелькнуло в голове Элио.

Диего подумал о том же, потому что выступил вперед, чтобы прикрыть мистера Фогга и сестру от солдат, если те вдруг бросятся. Но визирь, поразмыслив несколько секунд, кивнул и жестом велел стражникам открыть двери.

Никто не задержал их, и стража даже не воспрепятствовала их экипажам, когда они покатили к воротам.

Едва они пересекли мост, как мистер Фогг нетерпеливо воскликнул:

– Ну же, говорите!

Элио достал из бумажника записку и протянул ее негоцианту:

– Я был на балконе, когда кто-то с верхнего этажа бросил ее в меня. Она написана на идмэ, позвольте, я переведу.

Юноша прочитал записку, переводя на риадский, и заключил:

– В общем, эмир взят в плен в собственном дворце, что вполне объясняет, почему там, я имею в виду дворец, так безлюдно, и почему Аль-Сухран размахивает фирьями сомнительного содержания. Он, видимо, хочет привлечь на свою сторону народ или по крайней мере самые радикальные и озлобленные его слои, а конфискация кораблей или другого имущества иностранных купцов даст ему деньги.

– Вы слишком молоды для столь пространных политических рассуждений, – сухо сказал мистер Фогг. Элио вспыхнул от негодования. – Вполне вероятно, что это ловушка, в которую нас хотят завлечь, чтобы обвинить в каком-нибудь заговоре.

– А почему записка на идмэ? – вдруг спросил Диего. – Разве эмир или его советник не написали бы на своем родном – ну или на каком-нибудь из аданских языков, раз уж они обращаются к нам, иностранцам из Аданы?

– Но они бросили ее мне! – возразил Романте, уже совсем не чувствуя такой уверенности, как всего полчаса назад; вдруг мистер Фогг прав?

– Я понимаю, что ты выглядишь совсем как настоящий джилах. Но откуда эмиру или его визирю знать древний язык твоего народа?

Элио нахмурился.

– Вообще-то в числе советников покойного эмира были джилахи, – медленно произнес мистер Фогг и вдруг оживился: – Ходят даже слухи, что они есть среди самых доверенных лиц Улуджа дан-Гайи… то есть были среди них. По крайней мере личный врач эмира – джилах. Гм! Может, это он?

– Его могли заставить, – сказала Диана. – Хотя я не понимаю, зачем визирю это делать. Захотел бы – и просто не выпустил нас из дворца.

– Не следовало вас туда брать, – буркнул мистер Фогг. – Теперь ситуация осложнилась еще больше! А я ведь предупреждал!

– Даже если бы ваш визирь не был таким похотливым козлом, – сурово отвечала мисс Уикхем, – то он бы все равно нашел к чему придраться и что у вас потребовать в духе луны с неба.

– Ему не нужно мирное соглашение, – добавил Диего. – Ему нужен только еще один повод для нападения.

– Именно, – подчеркнул Элио, все еще обиженный. – При желании он бы оскорбился моим джилахским присутствием, хотя обычно племена пустыни относятся к нам хорошо.

– Ладно, оставим это. Вопрос состоит в другом – стоит ли нам оказывать эмиру помощь?

– Ну если не считать того, что визирь может убить эмира и его жену, так что помочь им – это просто гуманно… кстати, а сколько эмиру лет? – вдруг спросила Диана.

– Аниру дан-Улуджу двадцать восемь, а его супруге, если я не ошибаюсь, около двадцати.

– Гм, уже не мальчик, – заметила Диана. – Вполне способен отстаивать свое мнение и не соглашаться с визирем. Может, отсюда и конфронтация.

– Анир Аль-Мунзир не должен был править, – сказал мистер Фогг. – У него было два старших брата, но халиф убил их в тюрьме. Так что, вероятно, вы правы: Аль-Сухран рассчитывал на должность первого визиря при неопытном эмире, с чем Анир мог не согласиться. Он похож на отца, а тот был отнюдь не кротким человеком.

– Главное не это! – нетерпеливо перебил Романте, которого все эти разговоры не по теме утомляли. – Главное – что эмир в знак благодарности отменит фирью и может даже посыпет на вас каких-нибудь привилегий… если мы его спасем, конечно.

– Но если у нас не получится, если об этом станет известно визирю – то положение Рександретты только ухудшится! – воскликнул мистер Фогг.

– Ну да, – согласился Диего. – Поэтому помогать эмиру будем мы, – он указал на себя, сестру и Элио. – А не вы. Для вашей полной безопасности.

* * *

Ночь в Таназаре наступала почти мгновенно – вот солнце только-только начинало клониться к горизонту, а затем внезапно опускалась тьма. Правда, полная луна светила так ярко и висела так низко, что можно было прочесть записку, которую капитан Бреннон прислал в дом мистера Фогга вместе с вернувшимися наемниками.

Диана, в ожидании появления эмира, снова развернула ее и перечитала – уже в десятый раз, наверное. Впрочем, Элио и с первого все запомнил.

«Уважаемые мисс и мистер Уикхем, мистер Романте и мистер Фогг, – написал капитан, – долг велит мне остаться на борту «Рианнон». В порту неспокойно, вокруг здания хайсы – волнения. Многие экипажи готовы рискнуть и прорываться в открытое море мимо фортов. Глава хайсы выразил большое недовольство фирьей Аль-Сухрана. С другой стороны, в порт стекаются сторонники визиря, и уже то там, то тут вспыхивают драки. Я должен оставаться на корабле, чтобы обеспечить его безопасность. Надеюсь, вы также в безопасности – за стенами Рександретты. Вам будет лучше не покидать квартал – в Нижнем городе, вокруг порта, горожане уже обсуждают поход к дворцу эмира. Многие недовольны фирьей, и я опасаюсь бунтов на улицах».

– Надеюсь, с ним все в порядке, – пробормотала Диана. – Проклятие! Ну почему эмиру приспичило именно сейчас!

– Лучший способ помочь капитану и нам всем – спасти эмира, – сказал Элио. – Чтоб он прекратил все эти безобразия, отменил фирью и выпустил «Рианнон» из порта.

– А если из-за спасения этого типа тут начнется война – сторонники эмира против людей визиря? Что мы тогда будем делать?

На этот вопрос юноша затруднился бы ответить. Но, к счастью, ему и не пришлось, потому что у стен эмирского дворца наконец начало происходить нечто странное.

Агенты и секретарь Бюро, как и было условлено, ждали встречи на Кахмит – небольшой улице, которая вела на дворцовую площадь. Мистер Фогг предоставил им экипаж и гнедую пару, чтобы они могли увезти эмира. Агенты укрыли экипаж в тени домов на улице, и Диана набросила сверху завесу невидимости. Но проблема была еще и в том, что эмиру, даже если б он смог выбраться из дворца, пришлось бы пересечь площадь – много ярдов открытого и прекрасно просматривающегося пространства. И хотя записка, полученная Элио, была заколдована (о чем они конечно же не сказали мистеру Фоггу, дабы не беспокоить его еще больше), юноша не знал, на какую именно магию способен тот, кто ее отправил.

– Готовьтесь, – шепнул Романте. – Кажется, это они.

Белая стена в самом низу вдруг подернулась серой дымкой, которая поползла вверх, пока не достигла высоты в человеческий рост и ширины примерно в два фута. Затем дымка потемнела и пошла волнами. Затем в ней проступили очертания некоей фигуры – высокой и закутанной в просторные таназарские одежды. Фигура выбралась наружу, но стоило на нее упасть свету луны, как она мгновенно растворилась. Осталась лишь легкая тень, скользящая по булыжнику площади.

За первой фигурой последовали еще две. Они были разного роста и ширины, но тоже исчезали в лунном свете. Только бледно-серые пятна теней на камнях выдавали их присутствие – но с высоты стен едва ли их можно было увидеть и тем более – догадаться, что это люди.

– Давайте дадим им знак, – пробасил Диего.

– А ты уверен, что это они?

– Ну, если это не они – достанешь факел и хорошенько их поджаришь.

К чести девушки она все же немного покраснела. Элио за всеми этими событиями как-то забыл сказать ей о том, что жечь заживо экипаж корабля – нехорошо. Даже если это пираты.

– Lumia, – шепнула мисс Уикхем и подняла руку.

Над ее ладонью вспыхнул золотистый шарик. Она позволила ему светить несколько секунд, а потом сжала кулак, и шарик лопнул, брызнув искрами.

Эмир понял намек – бледно-серые тени устремились к улице Кахмит. Как только они достигли домов, между которыми стоял экипаж мистера Фогга, Элио выступил из-под завесы невидимости и махнул рукой, а потом снова нырнул в укрытие. Тут же послышались торопливые шаги, и через секунду перед агентами появился высокий, худой, сутулый старик в таназарской одежде, но почему-то – гладко выбритый и с квадратной плоской шапочкой на голове. Он коротко поклонился и сказал на риадском с сильным акцентом:

– Эмир благодарит вас за помощь, господа.

Следом за стариком из бархатной синей тьмы вынырнул мужчина, и Элио с некоторым разочарованием подумал, что тот вовсе не похож на эмира. Это был молодой человек двадцати восьми лет, среднего роста, круглолицый, пухлощекий и уже начинающий полнеть, а еще близорукий – на носу эмира кривовато сидело пенсне, но даже с ним он щурился, пытаясь разглядеть агентов получше.

– Господин мой, – с почтением представил его старик, – Анир, сын Улуджа, эмир Таназара.

– Добрый вечер, ваше величество, – сказал Диего и слегка наклонил голову.

Диана изобразила что-то вроде реверанса.

Анир дан-Улудж приветливо кивнул и протянул руку во тьму. На его локоть легла маленькая и смуглая женская ладонь. Из тьмы выступила женщина необъятных размеров. Она была настолько толста, что еле шла, переваливаясь с ноги на ногу и опираясь на руки мужа и его слуги.

А спустя секунду Элио с ужасом понял, что дело не в лишнем весе, а в последней неделе беременности. Даже широкие одежды не могли скрыть огромный живот эмирской супруги. И что же им теперь с ней делать?!

– Эээ… – пробормотала Диана. – Вот так сюрприз. О таком предупреждать надо!

Диего шумно принюхался и повернулся к эмиру:

– В городе есть врач или повитуха, которым вы доверяете?

Его спокойствие поразило Элио в самое сердце. Как можно сохранять такую невозмутимость, когда им на головы обрушилась настоящая катастрофа! Что они будут делать, если жена эмира и его ребенок погибнут?! Как им запихнуть в экипаж и быстро увезти женщину, которая похожа на шар?!

– Я личный врач эмира и его семьи, – отвечал старик. – Я возьму на себя все заботы о драгоценнейшей Илсе.

– Я сяду в экипаж вместе с вами, – сказала Диана. – Мои братья будут править.

– Благодарю, – произнес Анир дан-Улудж. – А куда мы поедем?

– В городской дом мистера Фогга. Прошу.

Втроем мисс Уикхем, эмиру и его врачу кое-как удалось загрузить драгоценнейшую Илсу в экипаж. Элио не принимал в этом участия, потому что стоял, оцепенев и ожидая, что ребенок из нее начнет появляться от любого случайного толчка. Когда Диего закрыл дверцу, то вскарабкался на козлы и протянул руку юноше. Тот устроился рядом и в полном потрясении пролепетал:

– Ну и что теперь?!

– Теперь? – все так же спокойно переспросил оборотень и щелкнул поводьями. – Теперь мы должны отвезти их в дом. Главное, чтоб невидимость не сползла, но Диана позаботится…

– А что, если она начнет это делать прямо в экипаже?!!

– Кто?

– Да эта Илса!

– Что делать?

– Рожать, – покраснев от шеи до кончиков ушей, выдавил джилах.

– Ну, дорога ровная, ехать будем небыстро, чтоб не растрясло. Чего ты так волнуешься? Ей до родов еще дня два или три.

– Два или три… – Элио запустил руки в волосы и замер, как статуя полного бессилия перед ударами судьбы. И что им делать с новорожденным и едва родившей женщиной? А если придется бежать, отстреливаться, если на них нападут, если… – Погоди! А ты-то откуда знаешь?

– По запаху, – Диего пожал могучими плечами. – Запах женщины всегда меняется перед родами. Так что успокойся, тебе принимать их не придется.

Юноше подурнело от одной только перспективы. Поэтому всю дорогу до дома мистера Фогга он молча предавался отчаянию. Тем более что достойный негоциант велел им подъехать к воротам Рександретты, чтобы экипаж пропустила стража – и в этом Романте видел главный риск. Что, если кто-то из стражников сболтнет о том, что ночью в дом мистера Фогга прибыли гости? Что, если несколько солдат уже перекуплены Аль-Сухраном? Они же наемники, им ничего не стоит продать предыдущих хозяев, если новые предложат больше! Но переубедить мистера Фогга агентам и Элио не удалось – так что юноша смотрел в приближающийся новый день без малейшего оптимизма.

16 июля 1866 года,

Арбелла, порт и столица эмирата Таназар

Утром, когда Диего, ведомый чувством голода, спустился в столовую, то обнаружил там только Элио, два вида кофе – горячий на песке и холодный со льдом – и горку коржиков с барбарисом. Юный джилах с мрачным видом пил горячий кофе, глядя в окно так, словно вот-вот ожидал нападения, и оборотень сразу понял, что его друг напряжен и зол, а когда Элио находился в таком расположении духа, к нему лучше не подходить.

Однако выяснить насчет еды как-то надо, и потому Диего осторожно проурчал:

– Утррр-добррр. Нас будут сегодня кормить?

– Какая к черту еда, – отрывисто бросил Элио. – Нельзя было слушать этого старого дурака! Семь утра…

– Вот именно. Ужин был вчера в восемь.

– …а уже вся Рександретта наверняка знает, что в ночи к мистеру Фоггу прибыл экипаж! Нельзя здесь оставаться!

– Ну слушай, ты преувеличиваешь. Видишь, никого даже не улице нет, кроме водоноса.

– И что? Думаешь, стража будет молчать как убитая? – Романте одним глотком осушил чашку с кофе и заявил: – Стоит хоть одному проболтаться, стоит слухам об этом дойти до Аль-Сухрана – и он сразу же проведет все параллели!

– И явится штурмовать Рександретту?

– Если поймет, что единственный уцелевший Аль-Мунзир здесь? – джилах громко фыркнул. – Уж конечно!

Диего взял коржик и горестно его прожевал. Печенюшка была такой крошечной, что он даже не ощутил ее вкуса.

– К тому же я уверен, – продолжал Элио, – что визирь давно догадался подкупить с полдюжины наемников. А если даже нет – то догадается сейчас. Предложит им свободный выход в море – и они сдадут ключи от квартала за две секунды!

– Мы это все можем обсудить за завтраком.

– В одном этот Фогг был прав – из-за нас могут перерезать весь квартал. Нам нужно вывезти отсюда эмира, но я не представляю, как нам сдвинуть с места его жену! Она же еле ходит и вот-вот… – юноша осекся и густо покраснел.

Диего вздохнул и взял еще два коржика. Поесть бы…

– А где все? Никто еще не спустился к завтраку?

– В Таназаре не принято завтракать, – отмахнулся Элио к полному ужасу оборотня. – Повар еще спит. Обед подадут к полудню. Ты что, голоден?

– Да. Ужин был давно.

– Неподалеку есть трактир. Может, там тебе что-нибудь приготовят. Как ты можешь думать о еде в такой ситуации?!

– Я всегда могу думать о еде, – ответил Диего. – И тебе советую. Как ты будешь драться с врагами, если у тебя нет сил от голода?

– Но я не голоден, – буркнул Элио.

Оборотень внимательно на него посмотрел. Юный джилах ел в последнее время меньше, чем обычно, но не худел. Интересно, это из-за переживаний или сказывается влияние кольца?

– Ладно. Я пойду в трактир. Возьму там еды навынос. За завтраком и решим, как быть дальше.

* * *

После завтрака, который прошел в гнетущем молчании, Уикхем поднялся в комнату, которую ему отвел мистер Фогг, и с горя лег вздремнуть. Он-то надеялся, что они обсудят, как им быть дальше, но, видимо, идей на этот счет ни у кого не было.

Мистер Фогг, мрачный, как туча, едва притронулся к еде, Диана больше смотрела в окно, чем в тарелку, и вздыхала о капитане, а Элио, хоть и поел, но был погружен в размышления самого пессимистичного толка, судя по его виду. Эмир, его врач и жена в столовой не появились – мистер Фогг, гостеприимный хозяин, велел слуге отнести еду им в комнаты.

Вообще можно было бы открыть портал – например, на «Рианнон». Это не особо рискованно, пока корабль стоит на якоре и является фактически неподвижным объектом. Но Диего очень сомневался, что женщина на сносях перенесет даже самое короткое путешествие через портал. И к тому же – что им делать после этого? Прорываться в море под обстрелом двух арбелльских фортов? С беременной, а то и рожающей женщиной на борту?

Плыть же в сторону островков Агьеррина после этого будет сущим безумием – флот Таназара ни за что не пропустит их вглубь залива. А яхта – это вовсе не боевой корабль, и экипаж на ней – не солдаты. И хотя как-то раз мистер Джеймс Редферн рассказал, что смог провести через портал целый шлюп году этак в сорок девятом, Диего не был уверен, что его сестра способна, по крайней мере пока, на такую мощную магию.

Словом, оборотень улегся спать, положив под подушку один револьвер, на столик у кровати – другой и джамбию, подаренную отцом – рядом на постель, и благодаря многолетним тренировкам мгновенно уснул.

Он крепко спал, пока в его сон не проник аромат медового травяного чая и духов Дианы.

Диего во сне принюхался, понял, что это не сновидение, и открыл глаза. Его сестра сидела в кресле у окна и помешивала длинной ложечкой чай в стеклянном чайнике.

– Привет, – сказала она. – Меня угостил мистер Фогг. Местный традиционный чай.

Она налила напиток в стеклянную пиалку и протянула Диего. Он осторожно взял крошечный сосуд и сделал глоток. Снаружи, судя по теням и солнцу, уже перевалило за полдень.

– Что-то случилось? У Элио появилась какая-то идея?

– Нет. Я просто зашла… чтобы поговорить.

– О чем?

– О тебе. Мне кажется, ты чем-то очень расстроен в последние дни.

– Нет, – быстро ответил оборотень, – мне просто не нравилось на корабле.

– И его капитан тоже не нравился?

– Я не…

– Потому что он нравится мне?

Диего опустил голову. Наверное, бессмысленно отрицать, раз уж она обо всем догадалась.

Диана придвинула к кровати кресло и взяла ладонь оборотня обеими руками:

– Ты считаешь, что моряки – недостойные кавалеры для девушек?

– Нет, – вздохнул Диего, – хотя бы с виду этот кажется нормальным.

– Тогда почему?

– Потому что я больше не буду тебе нужен.

Девушка замерла, в изумлении уставившись на него, а потом выдавила:

– Как это – не нужен?

Диего отвел глаза. А она вдруг вскочила, нависла над ним, уперев руки в бока, и гневно вскричала:

– Ты что, считаешь, из-за какого моряка мне больше не будут нужны ни ты, ни мама, ни папа?! Вы моя семья! И вы будете нужны мне всегда! И ты тоже! Как ты мог такое подумать!

– Но если ты выйдешь замуж, – не поднимая глаз, пробормотал оборотень, – то зачем тебе я?

– Зачем? – Диана задохнулась. – Что значит – зачем? Ты – не вещь, о которой можно забыть! Ты мой брат! И всегда им будешь!

Диего тихо вздохнул и сжал кулаки. Всегда… для людей всегда – это так недолго.

– Такой большой и такой глупый, – вдруг прошептала Диана и обхватила ладонями его лицо. – Куда же я без тебя?

Он поднялся и обнял ее. Девушка прижалась щекой к его груди.

– Я не могу, – тихо сказал он, – я не могу никого из вас потерять. Только не снова.

Но они знали, хоть никогда и не говорили об этом, что им придется расстаться быстрее, чем остальным – оборотни в среднем живут по сто пятьдесят лет, а люди…

– Я знаю, Диг, – ответила Диана, – я знаю. Я буду рядом столько, сколько смогу, обещаю.

Диего только крепче прижал ее к себе. Страшный сон, который преследовал его, всегда был только один – грохот камнепада и ночное небо, скрывающееся за камнями. Там, под ними, он оставил всю свою семью. И потому он не мог потерять еще одну – тех, кто назвал его сыном и братом, не задавая никаких вопросов, без сомнений и страха, которые внушали обычно людям такие, как он.

У них и так будет очень мало времени – куда меньше, чем у него.

– Пообещай мне, – пробормотал Диего, – что если он… или кто-то другой хоть раз что-нибудь сделает, хоть раз станет угрожать тебе или твоим детям… пообещай, что сказу скажешь мне.

– Конечно, Диг. Обещаю.

Он тихонько поурчал. Диана называла его так с детства – когда ей было три, и она не могла выговорить его имя.

Они все еще стояли, обнявшись, когда в дверь нетерпеливо кто-то заскребся, а потом раздался недовольный голос Элио:

– Ну долго вы там? Обед уже скоро подадут, а кто-то тут чуть ли не с голоду умирал!

– О боже, – вздохнула Диана, – сколько же хлопот с младшими братьями!

* * *

Уже опустилась ночь, когда мистер Фогг наконец вернулся из консулата. Только теперь они собрались в гостиной – агенты и секретарь Бюро, эмир, его врач и супруга эмира, что весьма удивило Диего, поскольку он не предполагал, что ей дадут слово.

– Мы все оказались в очень сложном положении, – угрюмо возвестил мистер Фогг и бросил полный досады взор на мисс Уикхем. – Консул Дзакконе продолжает настаивать на том, что нам следовало удовлетворить просьбу визиря.

– Насчет пополнения его гарема за мой счет? – с холодком отвечала девушка. – О, да пожалуйста! Только потом пусть не жалуется.

– Юная мисс! – строго прикрикнул мистер Фогг. – Ваше присутствие во дворце было совершенно неуместно, бог знает чем я думал, когда согласился. По крайней мере, Дзакконе считает, что это приемлемая жертва ради спасения всех, кто живет в Рександретте.

Элио громко фыркнул:

– Спасения, да конечно! С чего этот ваш консул взял, что Аль-Сухран сдержит данное слово?

– Должен сказать, – заметил Анир дан-Улудж, – что ранее мой визирь всегда вел себя как мужчина чести и держал данное им слово.

– Ранее, – подчеркнул Элио. – А не теперь, когда он хочет вскарабкаться на ваш трон. Ладно, это неважно. Мы должны вывезти вас из города.

– Мою супругу и ее врача, – поправил его эмир. – Они должны находиться в безопасном месте.

Наступила пауза. Диего кашлянул и уточнил:

– Вы намерены вступить в схватку с визирем? Но за счет каких сил, позвольте узнать?

– Не все в Таназаре и Арбелле поддерживают Аль-Сухрана. Мне нужно продержаться до подхода полка из форта Иль-Дьяр, что к востоку от Арбеллы. Мы уже отправили им весточку.

– А сколько времени им понадобиться, чтобы дотопать сюда? – спросила мисс Уикхем.

– Мы отослали письмо неделю назад. По моим подсчетам, полк должен прибыть завтра или послезавтра к утру.

– Вы уверены?

– Шейх Уссем всегда был верен моей семье.

– Угу, если сейчас не передумает, – чуть слышно пробормотал Элио.

– Если бы мы могли отплыть на яхте мистера Скотта, – сказала Диана, – то это был бы наилучший вариант для нас всех. Мы могли бы обеспечить безопасный переход до корабля или хотя бы до порта, но положение вашей супруги…

– Я бы мог договориться с дель Конти, начальником стражи, – перебил ее мистер Фогг, которому, видимо, не терпелось избавиться от обузы, – и заплатить ему, чтобы он выделил вам сопровождение. Но как вы выведете корабль из порта?

– Ну, у нас есть некоторые методы. А вы разве не отправитесь с нами?

– О-ох, – вдруг раздалось из кресла, в котором с трудом поместилась жена эмира. – Извините… ооой!

– Илса, что с тобой? – встревожился Анир дан-Улудж; хотя Диего мог бы сразу ему сказать, в чем дело.

Жена эмира, опираясь на подлокотники кресла, поднялась, и под ней мигом разлилась огромная лужа воды.

– О господи! – выдохнул мистер Фогг; Элио оцепенел от ужаса.

– Нет! – вдруг каркнул врач эмира и метнулся к его жене. – Слишком рано! Излитие преждевременно!

– Что такое?! – вскричал Анир. – Что случилось? Илса!

– Скорей! – крикнул врач и ткнул пальцем в мистера Фогга. – Позовите повитух! А еще лучше – пошлите в Ас-Кум Аль за джилахскими! Сядьте, госпожа моя, а ты, здоровяк, – горящий взор старика пал на Диего, – что стоишь? Бери кресло с драгоценной и неси в спальню!

Оборотень с некоторым кряхтением и большой осторожностью поднял кресло с Илсой и направился к спальне мимо застывшего, как столб, супруга, который мог через несколько часов внезапно стать отцом.

Мистер Фогг яростно звонил в колокольчик, чтобы вызвать слугу, а Диана опустилась на диван, отломила себе сладкий хрустящий хлебец и заключила:

– Отлично. Теперь уж точно никто никуда не пойдет.

* * *

Почему-то мистер Фогг решил, что Диана отправится помогать врачу с родами, но девушка с негодованием отвергла его идею в выражениях, которые отнюдь не укрепили их отношений.

Джилахский врач эмира заперся в спальне вместе с двумя повитухами, и из-за закрытых дверей время от времени слышались стоны и вскрики. Они вонзались в Элио, как иголки; а уж каково было эмиру – юноша старался не думать. Молодой владыка Арбеллы кругами бродил перед дверью, перебирал четки и вздрагивал от каждого звука.

За окном совершенно стемнело; на улице не горело ни единого огонька – после фирьи Аль-Сухрана в Рександретте экономили все, от хлеба до спичек. Даже в доме мистера Фогга свет горел только в спальне, где Илса пыталась произвести на свет наследника престола.

Элио утер пот со лба. Ему было не только душно и жарко. Он уловил по голосу старика – с родами что-то пошло не так, как ожидалось, но понятия не имел, что именно и как тут помочь. А может лучше вообще не лезть.

Вдруг снаружи мелькнул свет – словно от фонаря, который тут же прикрыли или погасили. Анир дан-Улудж ничего не заметил, но юноша тут же скользнул к окну, прижался к стене и выглянул из-за шторы. Темнота уже не была для Элио такой уж непроницаемой – но это, наверное, из-за луны, которая все еще светила в полную силу, хотя и чуть уменьшилась с одного бока. В ее сероватом свете Романте различил темные фигуры, быстро окружающие дом. Судя по силуэтам, это была не дворцовая стража, а люди в аданской одежде.

– На нас вот-вот нападут, – отрывисто бросил Элио. – У вас есть оружие?

– Нападут? – с запинкой повторил Анир и как будто очнулся от сна. – О чем вы?

– Дом взяли в кольцо люди – подкупленная Аль-Сухраном стража Рександретты. Спрячьтесь в спальне, если не можете драться.

Анир изумленно уставился на юношу и пробормотал:

– Не могу драться? Это отчего же?

Но Элио уже спешил из малой гостиной перед спальней в большую, где Диана сидела на диване и при свете луны играла сама с собой в лото.

– На нас готовятся напасть, – сказал джилах. – Визирь перекупил наемников.

– А, – отозвалась девушка и стряхнула фишки в коробку. – Ну хоть что-то наконец происходит. Предупреди мистера Фогга. Он у себя в кабинете.

– Я лучше поднимусь к Диего.

– Нет уж, старый хрыч со мной не разговаривает. Я, видите ли, нарушаю его понятия о подобающем для юной леди поведении.

– Ладно. Тогда разбуди Диего.

Элио постучался в кабинет мистера Фогга и вошел, не дожидаясь ответа. Негоциант тут же вскочил с кушетки, на которой дремал – сжимая в руках винтовку, к мрачной радости юноши.

– Нападение, – сообщил он. – Стража Рександретты переметнулась к визирю, не знаю, вся или частично. Вам лучше укрыться где-нибудь в подвале.

– Вот как, – задумчиво произнес мистер Фогг. – Вы, значит, собираетесь дать им отпор вдвоем?

– Втроем, – грозно донеслось из гостиной. – Я такой же агент и солдат Бюро, как и они!

Управляющий делами мистера Скотта только вздохнул и перекинул через плечо ремень винтовки:

– Ну что ж, значит, пора. Вспомним молодость и годы революции.

– Вы что же, хотите драться? – в изумлении воскликнул Элио.

– Черт побери, мальчик, это уже оскорбительно! В моем доме – женщина и вот-вот появится ребенок! Конечно, я буду драться! Подайте мне вторую винтовку, она там, у кресла.

– А это у вас что? – вдруг заинтересовался Элио, едва увидев винтовку и коробку патронов к ней с золотым вензелем. – Дейрский «Веллингтон»?

– Э… да, а что?

– Отлично! – обрадовался юноша и немедленно конфисковал оружие в свою пользу. Винтовка уже была заряжена.

За окном вдруг мелькнула тень. Элио тут же вскинул винтовку к плечу, отпрянул к мистеру Фоггу и процедил:

– Отступаем в гостиную. Сколько людей осталось в доме?

– Только мы. Я отпустил всю прислугу, чтобы… ну вы понимаете.

Вдвоем, не спуская глаз с окна, они допятились до дверей и выбрались в гостиную. Там, к своему изумлению, Романте увидел сестру Диего, которая пыталась чуть ли не волоком утащить эмира в коридор, ведущий к кухне, однако властитель Арбеллы отчаянно упирался.

– Диана! – вскипел юноша. – Что ты…

И тут на окна гостиной обрушился град камней. Они выбили ставни и стекла, усеяв комнаты сверкающим в лунном свете ковром осколков.

Анир дан-Улудж вырвался из рук мисс Уикхем и бросился обратно в малую гостиную, а Элио машинально крикнул:

– Scutum magna! – и взмахнул рукой.

Длинная полоса щита завернулась вдоль всех окон, от большой до малой гостиной, и приняла на себя первый залп нападающих. Пули в темноте звонко щелкали о щит и вспыхивали, рассыпая вокруг себя желтые искры.

– Это… это что? – потрясенно пролепетал мистер Фогг.

– Это помощь! – рявкнула Диана. – Приготовьтесь! Они могут вломиться в дом с черного хода! Кто тут есть, кроме нас?

– Никого, – ответил Элио, и в этот миг раздался пронзительный женский вопль. Он слился с грохотом второго залпа – наемники пытались ливнем пуль пробить щит.

– Держи щит! – крикнул юноша и ринулся следом за эмиром.

Тот замер у дверей в спальню, из-за которых доносились воющие стоны, возгласы повитух и голос врача, уверенно раздающего какие-то команды. Наемники продолжали палить в щит, хотя залпы стал слабее. За этим шумом Элио вдруг расслышал топот ног снаружи – несколько человек обогнули дом и принялись высаживать дверь черного хода. Юноша метнулся к эмиру, снова вскинул винтовку, и тут сверху раздался свирепый медвежий рев.

* * *

Поскольку ничего, кроме родов, внизу не происходило, а помочь в этом вопросе Диего никак не мог, то он поднялся в свою спальню и прилег на кровать сначала с книжкой, которую нашел на каминной полке в гостиной. Но авантюрный роман оказался настолько увлекательным, что уже через полчаса веки оборотня стали слипаться. Он мужественно боролся со сном до конца главы, но затем сдался и крепко заснул.

Ничто не тревожило его сон до тех пор, пока воздух вдруг не лопнул от звона выбитых стекол, треска выстрелов, свиста пуль и диких женских воплей. Диего подкинуло на кровати. Он мгновенно проснулся, бросился к окну и обнаружил внизу вокруг дома кольцо наемников консулата, которые палили по окнам.

«Да что же это за издевательство! – в ярости подумал оборотень. – Почему они шагу не могут ступить, чтобы не впутаться в очередную передрягу, едва выбравшись из предыдущей?! Когда это все уже кончится?!»

Он сорвал с себя одежду и перекинулся в медведя. В этот раз его рев был порожден не только болью, но и бушующем в сердце гневом. Опустившись на все четыре лапы, он понял, что стрельба и вообще все звуки вдруг затихли, и только через секунду кто-то произнес на эсмеранском с жестким северным акцентом:

– Матерь Божия, что это такое?

Диего оскалился и выломился из комнаты в коридор. В два прыжка он достиг лестницы, спускающейся в гостиную. Там нападающие уже выбили двери и ворвались в дом; напротив них стояла Диана, удерживая магический щит, и мистер Фогг с винтовкой в руках.

Уикхем зарычал, спрыгнул вниз и мигом насадил на когти первого попавшегося наемника. Отшвырнув тело, оборотень кубарем вкатился в толпу врагов, даже не дав им время на то, чтобы поднять оружие. За его спиной кричала Илса – так пронзительно, что ее, наверное, было слышно на улице.

Грохнуло несколько выстрелов, и пули взъерошили шерсть Диего. Он коротко взрыкнул и вонзил клыки в ближайшего врага. Тот испустил последний вопль в своей жизни. Оборотень отбросил его, встал на задние лапы и принялся рвать когтями наемников, одновременно топча упавших. Солдаты консулата били медведя прикладами, ножами и даже пытались стрелять из пистолетов, но Диего не обращал внимания на эти жалкие попытки. Он хотел добраться до каждого, кто посмел ворваться в дом, и благо у его лап были длинные когти!

– Господи боже, это еще что?! – взвыл мистер Фогг.

– Это не что, это мой брат!

– Ваш брат?! Н-н-но как…

– Да стреляйте вы уже, ради бога!

– Но я же попаду в этого зверя! А если я его раню…

– Да ничего ему не будет! О черт! Razor!

Прозрачное бритвенное лезвие пронеслось слева от Диего и снесло головы двоим наемникам. Окрасившись кровью, оно стало видимым, и Уикхем лапой толкнул его к другим противникам, а сам вгрызся в оставшихся. Один за другим раздались два выстрела из винтовки. Один человек упал, второй охнул, выронил ружье и бросился к двери, зажимая рукой рану в плече.

– Оставьте в живых хоть одного! – вскричал мистер Фогг. – Нужно же допросить…

Его голос перекрыли отчаянные женские крики, выстрелы, звук которых донесся откуда-то слева, и внезапно – чей-то рык. Диего сломал хребет последнему противнику, повернулся на звук и не поверил своим глазам.

В дом успела ворваться еще одна группа наемников – с черного хода, в малую гостиную, где они напали на Элио и Анира дан-Улуджа. Юноша сразу же открыл по ним огонь, прикрываясь слева щитом, а справа – резным буфетом, вся посуда в котором после первого же обмена залпами превратилась в черепки. Но поразило оборотня не это.

Эмир, едва увидев врагов, испустил такое рычание, которое скорее можно услышать от волка-людоеда, а не от образованного молодого человека в пенсне. Он схватил изящную скамейку, сидя на которой предполагалось любоваться небольшим садом, ринулся на противников и обрушил на них такой град ударов, что они даже не успели сразу начать стрельбу. А потом уже и не смогли – с фронта Анир молотил их скамейкой так яростно, словно был одержим сразу дюжиной демонов, с левого фланга по наемникам стрелял Элио, а с правого они были прижаты к стене.

Юноша даже не думал менять позицию и расстреливал врага так хладнокровно, как будто был в тире. За его плечом болталась уже разряженная винтовка, так что он стрелял из двух револьверов, и хотя луна ярко светила в выбитые окна, Диего вдруг задумался – неужели Элио настолько хорош как стрелок, что безошибочно поражает мишени даже в полутьме?

Но наконец четверо уцелевших наемников приняли единственно верное решение и попытались спастись из дома через окно. Эмир отшвырнул обломки скамьи, скинул просторный халат и выхватил длинную саблю. Без зазрения совести он атаковал последних врагов со спины и принялся рубить их саблей. Клинок, который в лунном свете казался белым, тут же окрасился в темно-красный.

– Ваше величество! – вскричал Элио. – Не убивайте их совсем всех!

– Пощадите! – взвыл наемник, отбросил ружье и упал на колени.

Анир на миг остановился, и тут этот тип бросился на него, выхватив из-за голенища сапога нож. Эмир Таназара уклонился от выпада и одним взмахом сабли снес мужчине голову.

«Ох ты ж!» – подумал Диего и на всякий случай подступил к Элио, прикрыв его широкой спиной.

На несколько секунд в разгромленном доме воцарилась тишина, а затем снаружи заметался свет факелов, и кто-то крикнул:

– Всем бросить оружие! Сдавайтесь и выходите по одному!

– Вы окружены! – проблеял знакомый Уикхему баритон, принадлежащий Марко Дзакконе, консулу Рександретты, который хотел отдать Диану визирю. Оборотень оскалился и устремился к окну.

– Диего, стой! – Элио вцепился ему в загривок. – Они же начнут стрелять!

– Уыррр!

– Ты себя-то видел?! У тебя вся морда в крови!

– Кому вы предъявляете эти требования? – гневно воскликнул мистер Фогг. – Уже не тем ли, кого хотите убить?

– Э… нет, – несколько смешавшись ответил мужчина, который приказывал бросить оружие. – Синьор Фогг, вы живы? Это капитан дель Конти, разве вы не узнаете меня?

– Ваши люди пытались убить меня и моих гостей. Любой, кто сделает к дому хоть шаг, получит пулю в лоб!

– Какого черта наш негоциант развоевался, – с досадой пробормотал Романте. – Он так тут снова сражение устроит!

– Синьор Фогг, – голос Дзакконе стал насколько можно елейным, – мы прекрасно понимаем, какой ужас вам довелось пережить, однако смею уверить вас, что все предатели уже арестованы!

– А, так вы пришли оказать нам помощь? – со смехом вскричала Диана. – Вовремя же вы, однако. Как раз бы успели к нашим остывающим трупам!

Диего дотопал до окна, отпихнул лапой изрубленные эмиром тела и высунул нос наружу. Дом окружало плотное кольцо наемников Рександретты. Чуть впереди стоял низкий, плотно сбитый до полной квадратности мужчина – видимо, дель Конти, капитан стражи, а за ним, укрываясь среди солдат, виднелся консул Дзакконе. А еще оборотень различил тонкую, едва видимую полосу защитного контура на земле. Диана позаботилась об их безопасности. Хотя бы на какое-то время.

– Любой, кто приблизится к дому, тут же самоиспепелится! – звонко заявила девушка.

– Э? Что? – пробормотал дель Конти.

– Можете подойти и убедиться лично, – предложила юная леди.

– Диана! – зарычал Элио. – Ну хоть ты не усугубляй!

И в этот момент эмир решил наконец внести свой вклад в беседу. До этого он молча вытирал саблю клочком одежды убитого наемника и с тревогой смотрел на дверь спальни. Женщина почему-то больше не кричала.

«Неужели?..» – сердце оборотня екнуло.

А эмир направился к дверям дома и вышел на крыльцо.

– Куда?! – возопила мисс Уикхем. – А ну стойте!

– Кто здесь, – неожиданно звучно произнес Анир, – готов поднять оружие против сына Улуджа, владыки этой земли?

– Ваше величество? – выдавил консул. – Какая неожиданная честь для всех нас!

– Мы нашли укрытие в доме наших друзей, – продолжал эмир, – среди вас – тех, кто всегда пользовался нашей милостью и покровительством. Так-то вы готовы отблагодарить нас за это?

– О, ваше величество, я приношу от лица жителей Рександретты глубочайшие извинения за это ужаснейшее недоразумение…

– Как только мои люди заметили, что предатели напали на ваш дом, мы тут же поспешили на помощь! – уверил эмира капитан стражи.

Диего втянул носом воздух. Он вполне мог уловить, когда люди лгут, но эти двое были слишком далеко, а медведь понимал, что выйти к ним в таком виде – не самое разумное решение. Но и перекидываться обратно он пока не хотел – мало ли что эти типы снаружи сделают, пока консул заговаривает зубы мистеру Фоггу, Диане и эмиру…

– Отчего же, позвольте спросить, ваши люди вдруг решили напасть именно на мой дом? – осведомился мистер Фогг. Он тоже встал на пороге, рядом с эмиром, чуть опираясь на винтовку. – Не на дом уважаемого синьора Дзакконе, не на консулат, даже не на церковь, полную богатств – а на мое скромное обиталище?

– О, если хоть кто-то из них уцелел, то мы непременно их допросим! – воскликнул консул.

– Он лжет, – тихо сказал Элио. Диего удивленно дернул ухом. – Не знаю, почему я это чувствую, но он лжет.

– Я думаю, что если вы допустите нас в ваш дом… – начал было Дзакконе, и тут Илса снова разразилась дикими криками. Почти все окна на первом этаже были выбиты, так что ее вопли далеко разнеслись по улице.

– Что это у вас там?! – воскликнул дель Конти и положил руку на револьвер. – Что вы делаете с женщиной?!

– Происходит естественный процесс пополнения человеческого рода, – отвечал мистер Фогг. – Если же говорить о том, чтобы допустить кого-то из вас в дом, то это произойдет не раньше, чем вы отошлете солдат на стены.

– Но мы привели их сюда, чтобы обеспечить вашу безопасность!

– Взять под арест, вы имеете в виду?

– Проклятие! – зашипел юноша. – Мы так ни до чего не договоримся! Идем… то есть нет, ты стой здесь, я сам пойду.

Однако не успел Романте сделать и два шага от окна, как впереди, в темноте, замелькал свет факела или фонаря – его нес быстро приближающийся человек. Точнее, стремительно бегущий от стены к дому мистера Фогга.

– Синьор! – завопил этот человек. – Синьор капитан!

– Ну что там еще? – недовольно спросил дель Конти, поворачиваясь к вестнику; наемники расступились, чтобы дать ему дорогу.

– Синьор! В город со стороны порта вошла колонна солдат и направляется к Рександретте! Ей наперерез из дворца выдвинулась эмирская стража!

– Ого! – прошептал Элио. – Видимо, этот шейх Уссем спешил изо всех сил, чтобы не пропустить все веселье!

– Это все вы! – вдруг взвыл Дзакконе. – Вы и ваше чертово самоуправство, Фогг! Теперь из-за вас нас всех тут убьют!

– У вас все еще есть возможность атаковать мой дом, схватить эмира и выдать его визирю, – сухо ответил негоциант. – Если вы не боитесь, потому что мы не сдадимся без боя.

Среди солдат прокатились смешки, которые, впрочем, быстро стихли – в свете факелов, что принесли с собой наемники, в доме с выбитыми окнами и распахнутыми дверями даже в ночи были видны тела тех, кто уже совершил первую попытку.

Диего потянул носом, пытаясь на нюх определить, сколько их было. Дюжину положили эмир и Элио, а из большой гостиной мощно пахло как минимум пятнадцатью трупами.

– Есть ли над колонной, которая приближается со стороны порта, знамя? – вдруг спросил Анир дан-Улудж.

Наемник замялся.

– Отвечай! – велел ему дель Конти.

– Да, синьор. Они несут факелы, так что мы разглядели – черная птица на синем поле.

Анир поднял глаза к небу и зашевелил губами, судя по лицу – вознося хвалу Всевышнему.

– Ну и что? – нервно спросил консул. – Что все это значит?

– Черная птица на синем фоне – это штандарт шейха Уссема, Коршуна Пустыни, союзника и дяди по матери его величества, – сказал мистер Фогг.

Среди солдат прошелестел испуганный шепоток:

– Коршун Пустыни!

Кольцо наемников подалось назад, и ряды его несколько расстроились. Капитан дель Конти замер, опустив голову. Исподлобья глядя на молодого эмира, начальник рександреттской стражи о чем-то напряженно размышлял. И Диего вполне понимал, о чем: схватить ли Анира, чтобы заслужить сомнительную благосклонность Аль-Сухрана, или объявить себя союзником, чтобы защититься от этого Уссема, раз уж его имя вызывает такой трепет?

– Чего вы ждете? – зашипел консул. – Хватайте их! Только не убейте девчонку! Заказ визиря…

Элио быстро прошептал заклинание и щелкнул пальцами. Дзакконе подавился словами и схватился за горло. У него вырвался слабый хрип.

– Элио! – прошептала Диана. – Ты что наделал?!

– Это всего лишь заклятие онемения!

– А если он тут задохнется насмерть?

Не то чтобы Диего расстраивала такая перспектива, однако раньше юный джилах не ошибался с мощью заклятия – он всегда тщательно рассчитывал свои силы, потому что у него их было немного. Все это уже не на шутку беспокоило оборотня, и он решил, что им нужно будет это обсудить, прежде чем они отправятся к островкам Агьеррина.

Капитан наемников тоже наконец что-то решил и приказал:

– Расступиться! Ваше величество, мы обеспечим вам безопасный путь к воротам. Можем ли мы просить вас о том, чтобы вы уговорили досточтимого шейха не атаковать Рександретту?

Консул издал отчаянный звук, но его мнение, видимо, уже не пользовалось весом среди наемников. Они, повинуясь жесту дель Конти расступились и выстроились в две шеренги, прикрывая улицу слева и справа.

– Ваше величество, я бы настоятельно не рекомендовал вам покидать дом! – зашептал мистер Фогг. – Из такой позиции они могут атаковать вас со всех сторон, и нам будет крайне сложно отбиться!

Анир дан-Улудж помолчал, прислушиваясь к стонам, которые все еще доносились из спальни, хотя и постепенно стихали. Затем он положил руку на плечо мистера Фогга:

– Позаботьтесь о моей семье. Я доверяю вам их защиту, как доверил бы отцу и братьям.

– Неужели вы пойдете с ними? – воскликнула Диана.

– Да. Но я бы просил, чтобы ваш юный джилахский брат, – с улыбкой добавил эмир, – сопровождал меня.

Уикхем издал недовольный звук и придвинулся к юноше.

– Хорошо, – сказал Романте. – Диего, останься здесь.

– Фффыррр!..

– Здесь женщины, которые не могут сами позаботиться о своей защите. Если на нас нападут – я что-нибудь придумаю.

* * *

Вид, открывающийся с надвратной башни Рександретты, был завораживающим и угрожающим: две колонны солдат, одни в синем, другие – в черно-синем, сошлись, как два клина, на небольшой площади перед купеческим кварталом. Жители Арбеллы, несмотря на глубокую ночь, наводнили улицы, как будто опасность от столкновения армий шейха и визиря их совсем не пугала.

«А может, горожане и вовсе намерены принять деятельное участие в развлечениях», – подумал Элио.

Он ощущал себя так, словно оказался на страницах исторического романа – однако его совсем не прельщала роль активного участника событий. Он о таком хотел только читать, а не наблюдать воочию. Хотя вид улиц, заполненных, как золотой лавой, огнями фонарей и факелов, был очень впечатляющим.

Капитан дель Конти кашлянул:

– Мне бы хотелось, ваше величество, чтобы вы что-нибудь предприняли.

Эмир обернулся к Элио и чуть слышно спросил:

– Когда мой врач говорил, что вы тоже владеете особым джилахским знанием – он ведь не ошибся?

– Нет, сир.

– Сумеете ли вы защитить меня от выстрелов, как… – Анир дан-Улудж запнулся.

– Как ваш врач? – невинно поинтересовался юноша; эмир кивнул. – Конечно, сир. Желаете ли увидеть знамения со стороны высших сил в вашу пользу?

– О! – заинтересовался эмир. – А какие вы можете предложить?

Внизу, пока они обсуждали знамения, тоже наметилось движение: на площадь со стороны черно-синей колонны выехал всадник на белом коне, указал на войска Аль-Сухрана и рявкнул:

– Кто посмел поднять оружие против законного эмира, сына Улуджа?! Выходи, пес, покажи свое лицо!

Толпа вокруг согласно загудела. Со стороны дворцовой стражи тоже началось некоторое волнение; однако сам визирь на открытое пространство выходить не стал, ограничился только тем, что не менее громко крикнул:

– Недостойный сын слабого владыки! Он продал Таназар иноверцам – вот мы стоим под стенами их крепости, словно не мы хозяева в нашей стране, а они!

Толпа зарокотала, соглашаясь и с этим тезисом. Капитан стражи положил руку на револьвер и кивнул своим солдатам. Те заняли позиции – как на башне, у бойниц, так и на стене, между зубцами.

– Слова предателя! – с презрением произнес всадник. – Что же ты не выходишь сюда, к нам? Боишься показать свое лицо?

Рокот горожан усилился. После некоторой заминки колонна стражей дворца расступилась, и перед ней появился старик верхом на коне – визирь Аль-Сухран. Он, правда, не рискнул слишком удаляться от своих солдат.

– Почему ты явился сюда с войском, Уссем? – строго спросил визирь. – Где твоя клятва верности?

– Она всегда со мной, – отрезал шейх. – Я пришел к тому, кому ее дал!

– То есть ко мне! – громко заявил молодой эмир и высунулся из бойницы надвратной башни.

Внезапное явление владыки произвело на горожан удивительное впечатление. Они разразились громкими криками и принялись махать факелами и фонарями так, что Элио испугался, как бы они не устроили пожар. Однако, как ни странно, это крики были по большей части изумленными и радостными, а не возмущенными.

Аль-Сухран сразу уловил настроение толпы и попытался обратить его себе на пользу:

– Наконец-то мы нашли вас, досточтимый эмир! Хвала Аллаху, вы живы и здоровы, однако скажите нам – почему вы бежали из дворца и укрылись в этом гнезде неверных?

Толпа вопросительно зашумела. Анир подождал, пока она утихнет, и невозмутимо ответил:

– Потому что в гнезде верных, то есть во дворце, я и моя семья не были в безопасности.

– О, как вы можете обвинять в этом своего верного слугу…

– Скажите тогда, что это за болезнь, от которой умер мой друг и советник, визирь Аль-Рахман – когда по телу идут синеватые пятна, а затем наступают судороги и удушье?

Наступила тишина. Даже самые недогадливые поняли, о чем эмир спрашивает своего визиря. Шейх Уссем, видимо, человек пылкий и нетерпеливый, вытащил из ножен саблю. Клинок ярко блеснул в лунном свете. Тут же его войско ощерилось саблями, копьями и дулами ружей; стража эмирского дворца сделала то же самое, но как-то без прежнего энтузиазма. Элио заметил, что многие не стали доставать оружие, а часть стражников вообще отступила подальше, и в их колонне появилась брешь.

– О, светлейший эмир, только прикажи, и я найду тех, кто это сделал! – заявил Аль-Сухран. – Однако почему ты, отец нашего народа, – с изрядной долей ехидства продолжал старик, – решил спрятаться в логове неверных? Они дороже тебе, чем мы все, хотя они только и делают, что грабят наш народ! Страну, которую ты должен защищать!

– Я укрылся не среди неверных, а в доме друзей. А что до того, кто кого грабит – то этот вопрос мы могли бы обсудить и без ядовитых корней, не так ли?

– Говорю тебе, эмир, я найду…

– Ты можешь не утруждаться сверх меры, визирь, – холодно произнес Анир, – потому что имя мне уже известно. Меня занимает лишь одно – готов ли тот, кто это имя носит, ответить за попытку лишить меня жены и сына?

– Аллах, видимо, сам шепчет тебе о том, чего никто не знает, – сухо ответил визирь.

– Может, и шепчет, – кивнул Анир.

«Наверное, пора», – подумал Элио и пробормотал заклинание.

Свет луны вдруг сгустился над башней, словно под действием линзы, и ярко озарил лицо молодого эмира. Он как раз вовремя снял пенсне, чтобы не испортить впечатление. Народ восхищенно загудел.

– Так ты знаешь имя, эмир – и можешь его назвать? – воскликнул шейх Уссем.

– Могу, – ответил Анир, – но не хочу разделять моих братьев и сестер еще сильнее, – он обвел рукой площадь и улицы. – Хотя я бы скрестил с ним свою саблю, если бы он только посмел назвать себя сам!

Аль-Сухран нервно сжал бороду в кулаке. Элио на всякий случай добавил невидимый щит перед эмиром. Вообще юноше хотелось бы, чтоб они уже закруглились – наблюдать за этими картинами, как будто явившимися из глубин средних веков, было интересно, но не так же долго!

– Я найду этого человека, эмир, – сказал визирь, – и приведу его на твой суд, если только…

– О, ты-то найдешь! – недобро расхохотался Уссем. – На, погляди, – он протянул к визирю зеркально свернувший клинок, – он там, в отражении!

Тут уже дошло до самых тугодумных. Народ разразился громкими воплями; откуда-то в руках подданных эмира появились ножи, сабли, кинжалы, пистоли и ружья, помнящие еще, наверное, прадеда Уссема. Колонна воинов шейха с боевым кличем качнулась вперед, как и небольшой отряд дворцовой стражи. Но примерно две трети из нее, напротив, отступили назад, еще более увеличив брешь в своих рядах.

– Ты ответишь за клевету! – взревел Аль-Сухран и тоже наконец выхватил саблю. – Ты и твоя шайка, а затем – все эти иноверцы, что грабят нашу страну уже сотни лет!

Анир обернулся к Элио. Юноша на миг ощутил укол совести – ведь визирь был во многом прав, и сколько бы ни платили в казну эмиров купцы Ресандретты, они все равно оставались настолько богаты, что могли скупать дома и земли Таназара чуть ли не за гроши.

– Не могли бы вы сделать мой голос погромче? – шепотом спросил Анир дан-Улудж.

Романте пробормотал заклинание, и эмир снова свесился через край бойницы.

– Стойте! – его голос прогремел над площадью и улицами, как раскат грома, так что лошади даже испуганно заржали и присели на задние ноги. Люди тоже замерли; наконец воцарилась тишина.

– Разве недостаточно у нас врагов, – гневно вопросил Анир, – чтобы мы еще и резали друг друга им на радость? Разве там, – он махнул рукой, – далеко на востоке, не погибли мои братья, разве не халиф с востока убил их? Разве не из-за него умер от горя мой отец – как и многие ваши отцы, когда чиновники халифа грабили, разоряли, отнимали у нас все?!

Снизу раздался глухой ропот.

– Тогда почему вы, мои братья и сестры, готовы убивать друг друга из-за старого отравителя – когда у нас есть враг, с которым мы должны бороться, чтобы защитить нашу землю? Разве честь наших предков для нас значит меньше, чем пепел в очаге?!

Ропот перерос в рев, от которого стены и пол надвратной башни завибрировали.

Капитан дель Конти с некоторой тревогой взглянул на Элио и прошептал:

– Он же не поведет их в атаку на Рександретту?

– Не думаю, – покачал головой джилах. – Тут его жена. Он ее любит.

Капитана это особо не убедило, но когда первая волна рева схлынула, Анир выхватил саблю из ножен и вскричал:

– Я не допущу братоубийственной битвы между вами! Но тот, кто убил Аль-Рахмана, старого друга моего отца, тот, кто едва не погубил мою Илсу – он ответит передо мной по закону наших предков! Визирь Аль-Сухран, я иду за тобой!

* * *

Могло показаться, что это не очень честно – эмиру еще не было и тридцати, а его визирю перевалило за шестьдесят. Но, с другой стороны, Аль-Сухран все еще был высок, крепок и силен, к тому же выглядел как вдохновенный пророк из легенд. Анир же больше напоминал хомячка – на голову ниже визиря, кругленький, упитанный и с виду совершенно безобидный. Элио ни за что бы на него не поставил, если бы не видел лично, как эмир кромсает саблей врагов, которых не успел забить насмерть скамейкой до того, как она развалилась.

Внизу, стараниями юноши, лежал круг лунного света. Может, самые наблюдательные и задались бы вопросом, почему этот круг не двигается по мере движения луны – но таковых в толпе не нашлось. А может, все были слишком увлечены предстоящим поединком. Не часто, в конце концов, в бою сходятся правитель и его министр.

Аль-Сухран и Анир сбросили халаты и кафтаны и вышли в круг, обнажив сабли. Джилаху пришлось убрать щит, но он стоял в первом ряду, готовый в любой момент его вернуть.

Шейх Уссем коротко пронзительно свистнул, и противники бросились друг на друга. Элио вздрогнул – он читал о дуэлях среди благородных дворян, и те не кидались на противников с такой яростью. Визирь и эмир сшиблись чуть ли не сразу грудь к груди, скрестив сабли.

Острые концы клинков замерли в опасной близости от их глаз. Аль-Сухран был выше и принялся давить на Анира, наседая так сильно, что молодой эмир вынужден был отступить на шаг, затем другой, а затем он вдруг ловко отпрыгнул в сторону и полоснул визиря саблей. Чуть выше ажурного кожаного ремня на теле старика появилась узкая и неглубокая рана.

Толпа судорожно вздохнула. Но Аль-Сухран тут же повернулся и вскинул саблю перед собой так, чтобы клинок защищал его грудь и живот, наискось от правого бедра до левого плеча. Ладонью старик уперся в верхнюю незаточенную часть сабли. Анир пошел на него, обходя по кругу слева направо.

Следующими ударами они обменялись так быстро, что Элио и моргнуть не успел. Клинки со стуком ударились друг о друга несколько раз, и эмир снова отпрянул, оставив посреди груди Аль-Сухрана еще одну алую полосу и отрезав кусок бороды. Однако по плечу молодого человека тоже стекала кровь.

Аль-Сухран заложил левую руку за спину и вновь выставил перед собой саблю в той же позиции. Анир снова обошел его, вынуждая двигаться. Но стоило молодому человеку шагнуть вперед и замахнуться саблей, как Аль-Сухран выбросил вперед левую руку.

– Пистолет! – закричал Элио.

– Scutum!

Но он опоздал – грохнул выстрел, и пуля ударила Анира в грудь. Эмир отшатнулся, под его рубашкой сверкнуло что-то золотистое и квадратное; пуля срикошетила в сторону и зарылась в пыль.

– О Аллах! – пронеслось над толпой. – Благословенный эмир!

– Черная магия! – взвыл визирь, но это уже было напрасно.

Толпа вокруг гневно взревела, и над ее ревом прогремел голос шейха Уссема:

– Взять предателя!

– Не убивайте его! – поспешно вскричал Анир дан-Улудж, и, к изумлению Элио, его послушались. Дюжина солдат повалила Аль-Сухрана наземь, у него вырвали и саблю, и пистолет, и даже клок бороды, сдернули с головы тюрбан и успели нанести несколько ударов – но сразу после окрика эмира остановились.

– Раз ты презираешь закон наших предков, – холодно сказал Анир, глядя сверху вниз на визиря, – то мы будем судить тебя по писаному закону Аль-Идира, да благословит Аллах его мудрость. Уведите!

Визиря связали ремнями и унесли; наверное, в сторону тюрьмы. Элио нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Ему уже очень хотелось вернуться в современность, но эмир еще не закончил. Солдат Уссема почтительно поднес ему кафтан и халат. Анир достал из внутреннего кармашка кафтана пенсне, укрепил на носу и повернулся к дворцовой страже.

– Вы меня предали, – строго сказал он. – Вы, те, кто призван защищать эмиров и их семьи! Вы недостойны ваших даган!

– Бросить оружие! – потребовал Уссем, и дворцовая стража со вздохами и стонами стала бросать наземь свои сабли.

«А, так вот как они называются», – подумал юноша.

За даганами последовало и все остальное оружие.

– Вы последуете за тем, кто сбил вас с пути лживым благочестием, – продолжал Анир. – Если я во время разбирательства выясню, что среди вас есть невиновные и обманутые – они вернутся к службе. Остальные понесут наказание по писаному закону. Проводите их в Тураш! Дядя, – добавил эмир и протянул руки к родственнику. Они обнялись. – Прошу, возьми на себя заботы об охране дворца. Мне также потребуется сопровождение, чтобы вернуться за Илсой.

– Конечно, светлейший эмир, – ответил Уссем. – Все, что прикажешь.

* * *

Разумеется, такой важный человек как эмир Таназара, не мог идти пешком (хотя с дорогой от дома мистера Фогга до ворот Анир как-то справился), а потому ему привели лошадь.

Коня выдали и юному джилаху, который взобрался в седло без посторонней помощи, но чувствовал себя там не очень уютно. Анир же сидел на коне так, словно в седле родился. Его сопровождали сорок солдат шейха Уссема, и их продвижение по Рександретте сопровождалось шепотом и вспыхивающим в окнах светом. Однако никто из жителей не осмелился выйти на улицу.

За отрядом Анира следовала стража квартала – на почтительном расстоянии, однако ближе ружейного выстрела. Капитан дель Конти остался на стене – хотя солдаты Уссема покинули площадь и отправились во дворец, капитана стражи это не особо успокоило. А может, он был не в настроении из-за того, что продул Элио в ставках на поединок.

Дюжина монет приятно грела карман юноши, но в остальном он был рад, что это представление наконец завершилось. К тому же он беспокоился об Уикхемах, мистере Фогге и жене Анира. Что, если она и ее ребенок не выжили, и пылкий эмир тут же обратит свою ярость против тех, кто не сумел ей помочь?

Наконец они добрались до дома мистера Фогга. Там горел камин и светильники на стенах – благодаря выбитым дверям и окнам, свет заливал улицу и садик вокруг.

Анир натянул узду и велел офицеру Уссема:

– Пошли в город за плотниками и мебельщиками. Пусть явятся сюда к утру и вернут все, как было. Скажи, что за все платит эмир.

Офицер поклонился и тут же отослал с поручением двух солдат. Анир же спешился, помог слезть с коня джилаху и степенно направился в дом.

Мистер Фогг поднялся при виде своего гостя. Мисс Уикхем осталась сидеть, поглаживая холку медведя. Но в гостиной Элио заметил и еще кое-кого – личный врач эмира полулежал в кресле, прикрыв глаза. Его лицо и руки были умыты, но юноша уловил запах крови, исходящий от одежд доктора.

– Эй, – тихонько позвала Диана и коснулась руки врача. Он открыл глаза, увидел Анира и встал.

– Ну что? – спросил эмир.

– Всевышний благословил вас дважды, – ответил джилахский доктор, которого Элио разглядывал с растущим интересом. – У вас двойня – мальчик и девочка, отменно здоровые и крепкие малыши.

Анир поднял глаза к потолку и что-то прошептал, а затем с тревогой воскликнул:

– А Илса? Что с ней?!

– Она жива, хотя эти дети будут единственными в ее жизни. Драгоценнейшая Илса очень устала, но вместе с детьми ждет вас в спальне.

После этих слов монарха как ветром сдуло. Его личный врач устало улыбнулся, опустился в кресло и снова закрыл глаза.

Элио подошел к мисс Уикхем, ее брату и мистеру Фоггу. Диего тут же ткнулся мокрым носом в ладонь юноши, и джилах погладил медведя по голове. На лице негоцианта появилось почти умоляющее выражение, словно про себя он молился о том, чтобы это все оказалось дурным сном.

– Ну как вы? – спросил Элио.

– Неплохо, – ответила Диана. – На нас никто больше не нападал, что приятно, а консул – не этот Дзакконе, а какой-то другой, их тут целых три – прислал людей, чтобы вынесли тела.

– Но как же тут все удастся отмыть, – пробормотал мистер Фогг.

Видимо, в запале сражения и схватки с Дзакконе почтенный купец забыл о том, что в его доме находится человек, буквально превратившийся в медведя. Но сейчас мистера Фогга уже ничто не могло отвлечь от этой мысли, как и о том, каким же образом Диане удавалось отражать пули подкупленной стражи.

«Лучше бы ему об этом не думать», – обеспокоенно решил Элио и принялся рассказывать обо всем, что произошло у ворот Рександретты. Аудитория слушала его с большим интересом, даже врач открыл глаза и повернул кресло к юноше.

– Ну что ж, в целом все завершилось в нашу пользу, – изрек мистер Фогг, несколько взбодрившись. – Юный Анир всегда производил на меня впечатление крайне разумного молодого человека. Хотя, конечно, эти таназарцы из пустынь… – он покосился на двери: дом охраняли люди шейха Уссема.

– Не очень цивилизованные, – кивнул Романте. – Но мне кажется, Анир им тоже нравится. В любом случае, наши дела здесь закончены, и мы можем вернуться к нашей миссии. Наконец-то!

– Миссии? – удивленно поднял брови мистер Фогг и с плохо скрытой надеждой спросил: – А когда вы отправитесь?

– Как только новый эмир отменит фирью Аль-Сухрана об аресте всех иностранных судов. Мы и так задержались, – досадливо поморщился Элио. – А еще неизвестно, насколько сложен будет путь по заливу к островкам Агьеррина.

Врач Анира вздрогнул всем телом и резко спросил:

– Что вам там нужно?

– Вы знаете об этих островах? – радостно воскликнула Диана. – Неужели хоть кто-то сможет нам о них рассказать! – и впилась в почтенного доктора таким взором, что Романте сразу понял: он не одинок в своих подозрениях.

– Это зависит от того, что вам нужно на эти островах.

– Мы ищем там завещание человека, который когда-то давно защитил джилахскую общину в Эсмин Танн, в Риаде от нападения нечисти, – сказал Элио. – Мы идем по его следу уже больше месяца, но все время где-то задерживаемся!

– Возможно, вам не придется туда плыть, – ответил врач. – Арье Агьеррин – это я.

* * *

Ночь всегда опускалась на берега халифата внезапно, как падающее с неба черное покрывало. Карло Мальтрезе, стоя у окна, с некоторым интересом наблюдал за текущими по улицам Арбеллы реками огня – они устремлялись от порта к Рександретте, следом за шайкой какого-то местного головореза, который притащился в город не далее как час назад.

Мальтрезе даже обеспокоился – не помешают ли народные гуляния его планам, но, к счастью, все обошлось. Головорез с черной птицей на флаге ограничился тем, что приказал избить и посадить под арест всех чиновников из хайсы, которые поддерживали визиря Аль-Сухрана. Взамен из заключения был выпущен начальник хайсы и его подчиненные, отказавшиеся выполнять фирью, после чего в порту наступил относительный покой. Капитаны и команды кораблей, столпившись на палубах, с тревогой следили за тем, что происходит в городе.

Мальтрезе покинул борт «Аль-Сафии» – он предусмотрительно сел на ибелинский корабль, которому никакие аресты не угрожали. Карло пересек порт, непривычно пустой, и вошел в дом, который стоял на прилегающей к набережной улице. Там его встретили адепты, прибывшие ранее – через порталы. Они также доставили пленных – оба человека крепко спали под действием сонного зелья.

– Синьор, – сказал Иньиго Ибарра, – может, лучше взять только их головы? Эта баба уже пыталась взломать замок шпилькой для волос, пока ее мужик изображал сердечный приступ!

Мальтрезе только улыбнулся. Он даже не сомневался, что женщина, воспитавшая такую юную леди, как мисс Уикхем, крайне далека от христианского идеала смирения и покорности. Да и профессор тоже был не промах, несмотря на годы и хромоту.

– Не стоит. Эти люди имеют ценность, только пока они живы. Что от нашего агента в Рександретте?

– Они заняли дом некоего мистера Фогга. Это торговый представитель мистера Скотта, миллионера из Риады. Ума не приложу, почему они потащились именно туда. Но вместе с Фоггом они посетили дворец, а затем вчера вечером приволокли к нему в дом еще каких-то людей.

Мальтрезе побарабанил пальцами по подоконнику. Экселенс, конечно, будет не очень доволен его замыслом – он жаждал поквитаться с Уикхемами лично, но Карло предпочитал закидывать сети подальше. Уикхемы утащили у него из-под носа ценного мальчишку в Сен-Маре, и нет никакого смысла брать их в плен сейчас. Гораздо разумнее заставить их вернуть украденное, а для этого брат с сестрой должны оставаться на свободе.

Другое дело – юный джилах, о встрече с которым Мальтрезе грезил уже который день. В конце концов, справедливо же, если экселенс и Орден получат одного мальчика, а он, Карло – второго, не так ли? Вопрос лишь в том, как бы его изловить…

– Что сейчас с Рександреттой?

– Ворота заперты, стража несет круглосуточный караул, не войти и не выйти… ну кроме как нашим способом, синьор. Но ничего хорошего они там внутри не ждут. Говорят, визирь окончательно свихнулся и намерен сжечь всех неверных.

– Гм… неблагоприятно. Но подождем еще – может, эта свора дикарей из пустыни как-то повлияет на ход событий. Скажи агенту, чтоб он глаз не спускал с дома Фогга.

– Хорошо, синьор. А корабль?

– За ним будем следить мы. Если яхта снимется с якоря – значит, агенты все же рискнули и открыли на нее портал. Тогда последуем за ней.

– И этих с собой возьмем?

Мальтрезе пощипал бородку. Заложники – вещь ценная, но следует еще хорошенько подумать, как им распорядиться.

– Пока оставим этот вопрос. Посмотрим по обстановке. Идите, проверьте, как там они.

– Слушаюсь, синьор.

Карло подошел к другому окну и с некоторой досадой поднес к глазам бинокль. По какой-то загадочной причине его попытки проследить за «Рианнон» магически постоянно проваливались, словно на корабле был еще один агент Бюро, сводящий на нет все усилия Карло. В бинокль же было хорошо видно, но ничего не слышно – а капитан Бреннон все время о чем-то переговаривался то со своей командой, то с несколькими другими капитанами, которые поднимались на борт яхты. Ах, как бы теперь узнать – о чем! Может, планировали прорваться мимо фортов Арбеллы, а это грозило потерей добычи, которая уже была почти на расстоянии вытянутой руки.

«Ну да ладно, – подумал Мальтрезе и поставил на жаровню кофейник, – еще одна бессонная ночь. Но, надеюсь, завтра все это кончится. По крайней мере, если местные дикари начнут резню, то мы сможем провести нашу операцию незаметно для всех».

17 июля 1866 года,

Арбелла, порт и столица эмирата Таназар

Они снова прибыли в эмирский дворец, но в этот раз их встретили совершенно по-другому. В зале аудиенций по-прежнему тянулась синяя полоса у трона, которую нельзя пересекать, но перед этой полосой пол был устлан мягкими коврами, на которых стояли низкие кушетки, усыпанные вышитыми подушками, а слуги торопливо вносили в зал столики, уставленные блюдами с фруктами, ягодами, сладостями и кувшинами с напитками.

Диего принюхался и сглотнул слюну. Ароматы были просто божественные. Он бы съел все до крошки, хотя мистер Фогг накормил их превосходным завтраком – правда, его пришлось заказать в таверне, поскольку кухарка, едва ступив в дом негоцианта, упала в обморок.

Первым в зал для аудиенций вошел Арье Агьеррин – в длинных темных одеждах и маленькой расшитой золотом шапочке. Он поклонился мистеру Фоггу, агентам и секретарю Бюро и пригласил их садиться и отведать кушаний, приготовленных по приказу эмира.

– Его величество несколько задерживается в детской, – с улыбкой пояснил врач.

– Как здоровье ее величества и принца с принцессой? – спросил мистер Фогг.

– Превосходно, благодарю вас, – Арье разлил по крошечным металлическим пиалкам холодный красный чай и подал его гостям. – Но если бы не вы, ничего не кончилось бы так благополучно и быстро.

– А как вы догадались, что можете обратиться к нам за помощью? – полюбопытствовала Диана. – Откуда вы знали, что у нас есть… гм… способности?

– О, – Агьеррин вздохнул, – я должен просить у вас прощения.

– За что? – воскликнул Элио, не забывая, однако, протянуть оборотню полную тарелку сладостей.

– Я видел вас в море, когда на вашу яхту напали пираты, и вам пришлось защищаться. Но я слишком спешил вернуться в Арбеллу и даже так едва не опоздал. Поэтому я не мог остановиться, чтобы оказать вам помощь.

– Но как вы могли нас видеть, если… – мисс Уикхем нахмурилась и замолчала.

– Я укрыл мой корабль пеленой невидимости, чтобы избежать встреч с пиратами или судами халифатского флота, буде они вдруг доберутся до наших вод.

– Так это были вы! – вскричал Диего. – Это ваш корабль заметил наш капитан, а мы еще гадали, что это за штука такая!

– Да, – печально ответил Агьеррин. – Я прошел мимо и оставил вас в беде. Но до меня уже дошли сведения о том, что Аль-Сухран злоумышляет против эмира, и я поспешил вернуться. Эмир отправил меня к соседним правителям, чтобы заключить союзы или хотя бы разведать остановку. Однако как только я узнал о заговоре Аль-Сухрана, как сразу же вернулся домой.

– Это ваш дом? – с интересом спросила мисс Уикхем. – Вы родились здесь? Мы думали, вы из Мейстрии.

– Это так, дитя, – кивнул доктор, – но теперь мой дом – здесь.

– Но почему?

– Это слишком долгая история. Вы заскучаете, слушая ее.

Диего тут же возразил бы, если бы его зубы не увязли в пирожном с восхитительной, но тягучей и липкой начинкой из меда, орехов и специй. А потом уже не успел бы – потому что двери в зал распахнулись, и в него поспешно вошел Анир дан-Улудж.

Мистер Фогг поднялся и поклонился; агенты последовали его примеру, а Элио еще и сердито обшипел оборотня:

– Да жуй ты быстрее! Вечно ешь все подряд!

Диего чуть не подавился. Эмир же остановился перед ними, застенчиво улыбнулся в круглую пышную бороду и протянул руку мистеру Фоггу:

– Я даже не знаю, как вас отблагодарить. Если бы не вы – никто из моей семьи не выжил бы.

– О, что вы, ваше величество, – почтительно ответил мистер Фогг. – Вам достаточно было позвать, чтобы мы сделали для вас все возможное.

«Не больно-то ему и хотелось», – одними губами произнес Элио.

Уикхем хмыкнул. Ну зато теперь и представитель мистера Скотта, и сам мистер Скотт будут пожинать плоды своего благородного поступка.

Эмир вдруг отцепил от тюрбана заколку с потрепанным после вчерашнего голубым пером (к полному разочарованию Диего, тюрбан от этого не развалился) и протянул ее мистеру Фоггу. Тот с поклоном принял подарок. Затем Анир повернулся к юному джилаху.

– Я не забуду, что вы сделали для меня. Если бы не вы – наемники застрелили бы меня перед дверью спальни, и я бы не увидел мою жену и детей, – эмир отстегнул от ремня саблю и вручил ее юноше. – Это самое малое, что я могу дать вам.

– Ох, спасибо, ваше величество, – быстро краснея, пробормотал Элио и прижал саблю к груди.

– Я также помню, как вы защищали нас всех от пуль, – продолжал Анир, обращаясь к Диане, и снял с пальца перстень с сапфиром.

– Ваше величество! – в один голос вскричали Арье и мистер Фогг.

– Что?

– Джентльмен из нашей страны дарит леди кольцо только в знак помолвки, – пояснил мистер Фогг.

Эмира тоже бросило в краску, и он пролепетал:

– О Аллах, я вовсе не хотел…

– Не волнуйтесь так, ваше величество, – сказала Диана. – Я закажу брошь или медальон из этого кольца и буду носить его с радостью. И мы никому ни о чем не скажем, – лукаво добавила она. – Особенно драгоценной Илсе.

Наконец подошла очередь Диего. Эмир некоторое время смущенно мялся, явно не готовый к тому, что вчерашний медведь сегодня уже носит брюки и сюртук, но в конце концов произнес:

– Это вы загрыз… разорва… победили почти всех наемников в доме мистера Фогга. Надеюсь, вы примете это в знак фаджи, – и вытащил из-за широкого кушака из синего шелка кинжал, усыпанный жемчугом и сапфирами. Кинжал был похож на коготь.

Диего с поклоном принял подарок. Он уже уловил, что это был некий ритуал, которому, впрочем, Анир следовал от всей души.

После этого владыка Таназара опустился на кушетку, пригласил всех к столикам с едой и первым набросился на угощения.

«Отцовство – штука тяжелая», – подумал оборотень.

Когда государь немного утолил голод, то спросил:

– Мне говорили, что вы стремитесь к некоей цели в нашем заливе. Это так?

– Да, ваше величество, – ответила Диана. – Поэтому, простите мою поспешность, но нас очень волнует вопрос отмены ареста всех иностранных судов.

– Я уже отдал распоряжения писцам. Не позднее одиннадцати часов они составят фирью, отменяющую приказ Аль-Сухрана. Я пришлю капитану Бреннону мой щит, чтобы никто более не чинил вам препятствий и чтобы все знали, что вы под защитой моего дома. Но что же вы ищите?

– О, гхм… – девушка взглянула на Элио.

Юноша вытер губы салфеткой и сказал:

– Это довольно длинная история, ваше величество, но если говорить коротко – мы ищем вещь, которая может стать опасной для всего мира, если попадет не в те руки, – и он изложил эмиру всю историю их поисков, не вдаваясь в детали, но достаточно ясно, чтобы эмир ее понял.

– А почему вы так опасаетесь этих людей? – спросил Анир, поправляя пенсне.

– Потому что они причастны к катастрофе в Фаренце – то есть они буквально виноваты в том, что произошло. Но вы, наверное, не слышали…

– Мы слышали, – перебил его Агьеррин, который до этого молча и напряженно слушал рассказ секретаря. – Здесь, милостью Улуджа дан-Гайи нашли убежище несколько сотен джилахов из Фаренцы. К тому же в этом городе были наши купцы, и немногим из них удалось спастись.

– Но зачем вам плыть к этим островкам, если вы уже нашли досточтимого элаима? – спросил Анир.

– Заклинание, которое они ищут – материально, – покачал головой Агьеррин. – Оно записано на куске пергамента еще рукой самого Гидеона. Это одна из ценнейших вещей – и потому им нужно ее забрать из тайника.

– А почему вы прислали карту своему другу? – спросил Диего.

– Потому что я уже стар. Когда я умру, некому будет защищать этот тайник. Сейчас я тут же узнаю, если кто-то попытается его взломать, но когда я уйду навстречу своей судьбе – кто будет охранять его от воров?

– Так вы поедете к островку с нами? – радостно воскликнул Элио.

– Нет, дитя, – Арье с улыбкой покачал головой. – Я не могу покинуть Илсу и новорожденных. Но я тоже дам тебе фаджи, – он сунул руку в складки просторных одежд и вытащил медальон на золотой цепочке. На кругляшке были кольцом вырезаны знаки Бар Мирац. – Вот. Это ключ, которым ты сможешь открыть тайник. В конце концов, если правнук Эфраима бен Алона получит…

– Я не правнук досточтимого! – воскликнул Элио. – Простите, – тут же добавил он.

– Но тогда почему же?.. – Арье нахмурился и внимательно посмотрел на левую руку юноши. Элио тут же спрятал ее за спину. – Ладно, об этом позже. Я расскажу тебе, как использовать медальон, чтобы открыть хранилище без вреда для себя.

– Я надеюсь, что, завершив вашу миссию, – добавил Анир, – вы все же найдете немного времени, чтобы вернуться в Арбеллу. Я буду рад увидеть вас на празднике имянаречения моих детей. К тому же меня интересует, кто же направляет вас на ваши миссии.

– Спасибо, ваше величество, – сказала Диана. – Нам очень приятно принять ваше приглашение, поэтому сейчас мы поспешим к острову, чтобы успеть к празднику. А после этого, если вам угодно, мы ответим на все ваши вопросы.

* * *

Они оставили Элио во дворце с Агьеррином, хоть это и вызывало у Диего некие смутные опасения. Мистер Фогг любезно предоставил им свой экипаж, и они, собрав все вещи, отправились в порт. Диане не терпелось увидеть капитана Бреннона, а оборотень переживал за целостность яхты. Не то чтобы ему нравилось на ней плавать, но что они будут делать, если какие-нибудь полоумные фанатики Аль-Сухрана успели ее повредить? Не говоря уже о том, что вряд ли шеф обрадуется счету за ремонт.

Однако в порту все было благополучно. Он кишел людьми так, что брат и сестра с трудом проложили себе путь к причалу, у которого покачивалась красная яхта мистера Скотта. Их тут же заметили с борта и спустили трап. Диана первой устремилась по нему наверх, и Диего улыбнулся в усы, а потом тут же вздохнул. Ну что ж, значит, время пришло…

Капитан Бреннон тоже спешил навстречу девушке так быстро, что они едва не столкнулись неподалеку от лесенки в каюты, и оба покраснели. Среди команды раздались смешки, которые Макрири пресек суровым окриком.

– Доброе утро, мисс, – пробормотал капитан, едва коснувшись руки девушки. – Надеюсь, у вас все благополучно?

Диего несколько утешился тем, сколько волнения было в голосе Бреннона, когда он об этом спросил (наверное, уже надо привыкать называть его по имени).

– Благодарю за заботу, – ответила Диана. – Мы провели ночь под защитой стен Рександретты. А вы?

– Здесь были некоторые волнения, хайсу два раза практически взяли штурмом, но все обошлось. А где мистер Романте? Он разве не продолжит путешествие?

– Элио приедет позже, – сказал Диего. – Привезет щит эмира, чтобы все знали, что корабль под его личной защитой.

Команда с облегчением зашепталась.

– А фирья? – спросил Бреннон. – Вы что-нибудь о ней слышали? Или разрешение на выход из порта получим только мы?

– Эмир уже велел своим писцам все отменить и вернуть как было. Обещал сделать к одиннадцати часам.

Глаза капитана немного вылезли на лоб, и он спросил:

– А вы разве при этом присутствовали? Мистер Фогг отправил мне записку, что все разрешилось благополучно, но не сообщил никаких подробностей.

– Мы вам их расскажем, – кивнула Диана, – но в салоне. Здесь очень жарко, и я бы не отказалась от лимонада.

Капитан кивнул стюарду, и тот понятливо исчез с палубы. Матросы занялись переносом их багажа в трюм, а оборотень отнес чемоданы с личными вещами в каюты. Радостное оживление, как он заметил, охватило не только экипаж «Рианнон», но и команды других кораблей. Рядом большое черное судно с надписью «Аль-Сафия» тоже активно готовилось к отплытию. Хотя ему-то, скорее всего, ничего не угрожало. Может, капитан его даже расстроился – не получив возможности обогатиться на вывозе беженцев.

Когда Диего вошел в салон, его сестра живописала все подробности прошедшей ночи, и, судя по лицу капитана, он уже глубоко жалел, что не оставил своих пассажиров в каютах. Уикхем похмыкал, налил себе лимонаду с мятой и с тоской подумал о пиве. Скорей бы уже закончить с этим делом и вернуться в замок!

– Мне очень жаль, – сказал капитан Бреннон, когда девушка завершила рассказ, – что вам пришлось пережить все это. Мне следовало позаботиться о вашей безопасности лично.

– Ну все же кончилось хорошо и в нашу пользу, – беспечно ответила Диана. – Никто не пострадал, кроме Аль-Сухрана, и даже дворцовую стражу не стали тут же обезглавливать за предательство, хотя, мне кажется, шейх Уссем был бы непрочь этим заняться. Эмир же к нам благоволит, так что нам осталось только дождаться Элио и можем отплывать.

– Обычно мы ждем отлива, чтобы покинуть гавань, но сейчас, – Бреннон взглянул в иллюминатор, – думаю, почти все немедленно воспользуются отменой фирьи. Аниру дан-Улуджу придется приложить немало усилий, чтобы вернуть купцов в Арбеллу. Впрочем, меня беспокоит не это. Скажите, – капитан нахмурился, – а можно следить за кем-то с помощью, ну, всех этих… ээммм… умений, которые вы нам показывали?

– С помощью магии? – мягко спросила мисс Уикхем; Бреннон кивнул. – Конечно. А почему вы интересуетесь?

– О, гм. Видите ли, один из членов экипажа, человек, – тут Найджел запнулся, – мнению которого я полностью доверяю, сообщил мне, что, по его наблюдениям, за нами кто-то пытался следить с одного из кораблей.

– С какого? – резко спросил Диего; волоски на загривке вздыбились. Неужели бартолемиты пролезли даже сюда? Проклятие!

Бреннон встал, подвел их к иллюминатору по левому борту и показал на черный корабль с надписью «Аль-Сафия».

– Этот. Мне доложили, что шпионили отсюда.

– И он уже готовится к отплытию, – задумчиво отметила Диана. – Ладно. Хорошо, что вы нам сказали. Мы проследим, чтобы далеко он не уплыл.

– О, мисс, но надеюсь, не таким же способом, какой вы применили к пиратам?

– Нет, что вы. Вдруг там мирные люди, а вашему матросу показалось. Но кое-какие меры я предприму. А то мало ли.

* * *

Использовать ключ-медальон оказалось довольно просто. Элио тщательно записал все указания Агьеррина в блокнот и снова с надеждой спросил:

– А вы точно не хотите отправиться с нами?

– Нет, – покачал головой врач. – Мой долг призывает меня оберегать Илсу и новорожденных. Хотя им удалось выжить, опасность еще не миновала.

– Но потом, после праздника с их именами, вы ведь можете отправиться с нами – повидать ваших друзей. Досточтимый бен Алон очень хотел бы вас увидеть!

Арье помрачнел.

– Я не могу поехать с вами. Как я буду смотреть им в глаза после того, что сделал?

– Но что вы сделали? – в некотором замешательстве спросил Элио.

Он, конечно, догадывался, но…

Агьеррин тяжело вздохнул и пробормотал:

– На моей совести жизни двенадцати человек. Я убил их – так как же я могу вернуться и сидеть рядом с теми, кто никогда бы так не поступил?

– Но вы же сделали это ради общины в Эсмин Танн и ради всех остальных! – воскликнул юноша. – Я был в Эсмин Танн, и я… мы… – Романте запнулся.

Врач наклонился к нему, пристально уставился в лицо и вдруг схватил за левую руку, причем хватка оказалась такой крепкой, что Элио не смог вырваться.

– Ох нет, – прошептал Арье, рассматривая кольцо. – Неужели ты…

– Мы очистили тот дом от Королевы Магелот, – быстро сказал юноша. – Но нам пришлось найти для нее сосуд, чтобы заточить.

– И они сделали этим сосудом тебя?! Потому что ты джилах?! – гневно вскричал Агьеррин.

– Нет! Я сам решил!

– Сам? Как ты мог сам на такое решиться!

– Так же, как и вы! – вспыхнул юноша. – Она уже убила столько людей, по моей вине, и я должен был это прекратить!

– Они что, пытались ее выпустить?!

Элио стиснул зубы, но было поздно. Ему пришлось волей-неволей рассказать Агьеррину обо всем, что произошло в Эсмин Танн, и о том, зачем им нужен Ключ Гидеона – помимо того, чтобы уберечь его от бартолемитов.

– Бедное дитя, – прошептал Арье, когда юноша закончил. – Как они могли так поступить с тобой! Но теперь я понимаю, что пытался сделать для тебя Эфраим.

– Пытался?

– Он защитил тебя от влияния Магелот, но она – одна из самых сильных тварей Ицфиота, и изменения будут просачиваться сквозь созданную Эфраимом сеть Намиры по капле, медленно, в течение месяцев или даже нескольких лет. Но прекратить их или устранить можно только сняв с тебя кольцо, и тогда она тут же окажется на свободе.

– А если снять кольцо, бросить его в трещину на ту сторону и тут же ее закрыть?

– Тогда она останется там, за пределами нашего мира. Но ты, скорее всего, умрешь.

– Что?! – задохнулся Элио. – Почему?!

– Ритуал Аль-Кубби, который провели эти невежественные люди, позволяет тебе удерживать нечисть в сосуде потому, что создает связь между твоей душой, сосудом и нечистью. Кольцо нельзя отделить от тебя, так что никто не сможет его отнять, но и тебя теперь нельзя отделить от кольца.

– Но тогда получается, что я не смогу его снять? – в полном ошеломлении выдавил Элио.

– Кто знает. Некоторые бар-мирац и аль-сахеддин писали, что носитель такого амулета может расстаться с ним добровольно. Но я не могу утверждать наверняка – потому что ни разу еще не видел живых людей, прошедших такой ритуал.

– Ну раз вы говорите, что Магелот освободится, если снять амулет – то, значит, возможность его снять все же есть?

– Некоторые аль-сахеддин описывали случаи, когда носитель амулета Аль-Кубби его снимал, но все это могут быть лишь легенды и сказки.

Элио обессиленно опустился в кресло и уронил голову на руки. Если бы он только знал! Проклятие, а даже если бы и знал – то что ему оставалось делать там, в том доме?! Позволить Магелот убить Диану, Диего, выйти наружу и сожрать всех людей в городе?!

– По крайней мере, – чуть слышно сказал Агьеррин, – ты принес в жертву себя, а не двенадцать невинных душ.

Юноша сжал зубы, чтобы подавить всхлип. Как будто от этого ему легче!

Арье положил руку ему на плечо и ласково произнес:

– Не отчаивайся раньше времени. Отправляйся со своими друзьями за Ключом, а я поищу в своих книгах сведения об Аль-Кубби. Может, нам удастся найти лазейку.

Это было бессмысленное утешение, и сам Агьеррин это наверняка понимал.

Элио шмыгнул носом, достал платок и буркнул:

– Так, значит, никто толком не знает, можно ли снять этот амулет и что будет после?

– Ну по сути – да, – ответил Арье. – Провести ритуал Аль-Кубби – довольно сложно, и я удивлен, что вашим… эээ… джентльменам вообще удалось это сделать.

– Зачем его придумали?! – горестно вздохнул Элио.

– Придумали – с благородной целью, заточать нечисть, не убивая людей для открытия и закрытия путей в Ицфиот. Но, конечно, сразу нашлись желающие получить таким образом всемогущество и бессмертие. Поэтому Аль-Кубби постарался уничтожить все записи об этом ритуале, но увы, не преуспел. Я постараюсь помочь тебе, – мягко добавил Арье. – Я обещаю.

– Вы же меня даже не знаете! Зачем вам это?

– Мой долг еще не выплачен, если его можно выплатить. Дюжина жизней, которые я отнял по молодости, глупости и самоуверенности, все еще лежат на весах.

– Но вы же спасали других!

– Все равно, – мрачно ответил Арье. – Так поступать нельзя. Убивать других ради некоего блага – это даже больше, чем грех.

– Поэтому вы уехали в халифат?

– Да. Я пытался бежать от того, что сделал. Но я всегда забирал это с собой. Я всегда помнил их лица и имена.

– Досточтимые бен Тамир и бен Алон считали, что вы умерли. И мы тоже. Поэтому искали не вас, а остров, – неловко пояснил Элио.

– Я рад, что они так считают.

– Почему?

– Я хотел умереть. Но самоубийство – грех, поэтому, – Агьеррин вздохнул, – я нашел другой путь. Однажды я узнал, что в глубокой пустыне есть некие таинственные храмы, где хранятся книги первых аль-сахеддин. Я решил пройти заброшенными караванными тропами и пошел один, хотя меня предупреждали, что это верная смерть.

– Но вы же прошли? – воскликнул Элио. Арье невесело улыбнулся, и юноша смущенно пробормотал: – Ну раз вы здесь, да? Вы нашли эти книги?

– Конечно нет. Я намеренно взял мало воды и еды – хотя растягивал их, чтобы убедить себя, что я все еще борюсь за жизнь. Я даже шел к цели по картам, пока однажды не наступил день, когда я не смог встать. Я понял, что наконец почти достиг цели, которую на самом деле желал, заполз в тень бархана и стал ждать. Я помню, что впадал в забытье и приходил в себя, и тень медленно сокращалась, как будто пустыня подкрадывалась ко мне все ближе. Я лежал и ждал, когда же она поглотит меня. Я даже хотел придвинуться к ней, но не мог пошевелиться. И когда мне уже казалось, что все вот-вот закончится, я вдруг услышал голоса.

Сердце Элио сжалось. Он даже не знал, что отчаяние из-за знакомого ему чувства вины может дойти до такой степени.

– Я сначала решил, что это голоса судий загробного мира, и обрадовался. Но потом кто-то ко мне прикоснулся, кто-то попытался поднять меня и влить мне в рот воды. И тогда я понял, что даже судии отвергают меня – пока я не верну то, что отнял. Я помню, что плакал без слез, пока меня куда-то несли на носилках и давали мне воду. Наверное, эти люди решили, что я плачу от радости.

– Но кто это был? Как они вас нашли?

– Они меня не искали. Я сбился с пути, ведь я раньше никогда не пересекал пустыню, и добрел до старой тропы, по которой племена пустыни, а именно таназарцы, совершали паломничества к скалам, где находятся гробницы предков. В это время эмир Улудж дан-Гайя совершал паломничество, чтобы умилостивить высшие силы и вымолить у них выздоровление для старшего сына. Меня заметила эмирская охрана, и по его приказу меня принесли в палатки, ибо паломничество предписывает совершать добрые дела.

– Он решил забрать вас с собой во дворец? – удивленно спросил Элио.

Арье рассмеялся:

– Ну да, обычно эмиры не подбирают всякий мусор на улице и не тащат его в дом, но Улудж решил побеседовать со мной, и я рассказал о том, кто я и почему пошел в пустыню. Эмир тут же решил, что паломничество подействовало, и духи предков, в которых таназарцы все еще верят, послали ему того, кто излечит его сына. Поэтому он привез меня во дворец и велел заботиться обо мне, пока я не не выздоровею.

– И вы его вылечили? Сына?

– О да, у него была небольшая опухоль в мозге, которую я с помощью врачебного искусства и бармирац сумел удалить без риска оставить юношу слабоумным калекой. С тех пор я и живу здесь как личный врач эмирской семьи. Поэтому не отчаивайся, – с улыбкой сказал Агьеррин и положил руку юноше на плечо. – Если высшие силы дали шанс даже такому, как я, то они тем более дадут его тебе. И я приложу все усилия, чтобы этот шанс не упустить.

* * *

Они наконец-то покидали порт Арбеллы; Диего уже и не чаял, что этот счастливый момент наступит. Потягивая пиво, которым по доброте душевной с ним поделился кок, оборотень наблюдал за панической суетой слева по борту – матросы и капитан «Аль-Сафии» носились по своему кораблю и едва ли не рвали на себе волосы, испуская полные отчаяния звуки. Диана, применив к их судну заклятие Razor maxima, располосовала все паруса и изорвала такелаж в мелкие клочки. Чуть ниже ватерлинии Razor оставил узкую щель, в которую постепенно затекала вода.

«Рианнон» быстро проплывала мимо корабля преследователей, как алый лебедь, стремящийся к морю.

Элио, вернувшись из эмирского дворца, привез с собой два щита с гербом Анира дан-Улуджа, которые команда повесила слева и справа от носовой фигуры. Может, поэтому лоцман, выводивший яхту из порта, не взял обычную плату за свои услуги.

Яхте предстояло обогнуть мыс, на котором возвышался один из фортов Арбеллы, и войти в Правый Айур. Островки Арье лежали в глубине залива, за полмили от берега. Капитан уверял, что они доберутся туда к четырем или пяти часам вечера. А это значило, что уже скоро, уже, может, часам к десяти, они наконец-то вернутся в замок!

«Если, конечно, нам не придется задержаться на этом празднике имянаречения», – тут же помрачнел Уикхем и приложился к пиву.

Это путешествие изрядно его утомило, но если уж им довелось установить дипломатические отношения с Ас-Калионом и Таназаром, то, наверное, нужно их укреплять, а не подрывать.

Хотя еще неизвестно, что скажет шеф по этому поводу. Раз уж он даже Паоло Челлини запретил говорить о социализме на территории замка…

Из салона вышел Элио и направился к Диего. Юноша оперся на перильца и хмуро уставился на проплывающий мимо форт.

– С тобой все в порядке? – спросил Диего.

– Да.

– Ты какой-то мрачный с тех пор, как вернулся из дворца. Там что-то случилось?

Элио чуть слышно вздохнул.

– Арье объяснил мне кое-что насчет кольца и этого ритуала Аль-Кубби. Не очень приятная вещь. Я потом тебе расскажу.

– У нас есть куча времени прямо сейчас.

– Я пока не могу. Потом. Когда найдем Ключ и принесем его шефу. Да, когда я уезжал, эмир передал нам настойчивое приглашение на имянаречение и поинтересовался, есть ли еще такие, как мы. Похоже, он хочет навести некие дипломатические мосты взаимопонимания, как говорит его высокопреосвященство.

Оборотень хмыкнул. Мосты взаимопонимания, как он заметил, кардинал Саварелли чаще всего наводил с помощью меча, магии и угроз немедленного применения насилия. Так что не следовало брать с него пример в этом вопросе.

– Думаю, надо доложить об этом шефу.

– Я уже написал письмо и отправил в замок. Надеюсь, сир будет не очень зол на то, что мы влезли во все это.

– В случае чего – вали все на меня. Скажи, что я первый укусил врага и все такое.

Элио наконец улыбнулся, уперся локтями в перильца и пристально всмотрелся в залив. Они миновали форт, и теперь Правый Айур лежал перед ними во всей красе. Вдали, как показалось Диего, уже виднелись некие сероватые облачка, похожие на островки. Хотя это могла быть игра воображения.

Ветер был попутный, погода – прекрасная, яхта летела вперед по воде гладко, как птица по воздуху, а потому обед был накрыт прямо на палубе. Агенты и секретарь Бюро отдавали должное прекрасным блюдам и одновременно – жадно следили за тем, как приближается берег.

Однако капитан оказался прав – островки Агьеррина появились прямо по курсу только к четырем часам. Они выглядели со стороны как три пучка салата, которые кто-то воткнул прямо в море. «Рианнон» взяла левее, чтобы обойти самый большой островок и найти место, куда сможет причалить лодка.

Наконец поросший лесом склон скалы сменился постепенно снижающимся каменистым гребнем. Он заканчивался обрывом, а за ним прятался пологий берег – совсем небольшой плоский участок, лежащий как в кольце между скалами.

– Причалим здесь, – решил Найджел Бреннон, изучив островок. – Мистер Макрири, спустите шлюпку. Возьмите на себя командование. Я сойду на берег вместе с нашими гостями.

– Но что вы там будете делать? – воскликнула Диана.

– Я оставил вас в городе, охваченном бунтом. Это непростительно, и я намерен исправить свою ошибку.

– Ему просто хочется посмотреть, что мы тут найдем, – вполголоса пробормотал Элио. – Но вряд ли тут валяются кучи сокровищ.

Капитан слегка покраснел и возразил:

– Мой долг – охранять гостей «Рианнон», и я более не намерен им пренебрегать.

– Ладно, – хмыкнул Диего, поймав взгляд сестры. – Там как будто не очень опасно. В случае чего мы его защитим.

* * *

Никчемные безмозглые дегенераты никогда не вызывали у Карло Мальтрезе сочувствия, поэтому он остался глух к мольбам капитана «Аль-Сафии» о возмещении ущерба. К тому же Карло уже подозревал, что агенты Бюро могут вскоре заметить, что за ними следят, и потому еще утром решил сменить корабль. Благо ибелинских судов с жадными капитанами в гавани было хоть отбавляй. Он даже несколько затруднился с выбором, но в конце концов вместе с небольшим отрядом адептов поднялся на борт «Буккусы». Ему понравилось равнодушие, с которым капитан выслушал его и назвал цену, не задавая никаких вопросов.

Им удалось выйти из гавани, не привлекая внимания – тем более что ее покидало все большее число кораблей. Неожиданный приступ идиотии у местных властей наверняка дорого обойдется новому эмиру – и Мальтрезе даже прикинул, не предложить ли ему помощь, чтобы заполучить союзника, раз уж Бреннону достались элаимы Ас-Калиона.

По указаниям Карло, капитан сначала направил «Буккусу» к открытому морю, а затем, когда корабль закрыла от залива череда рифов, Мальтрезе укрыл его завесой невидимости. Держать под ней такой большой, непрерывно движущийся по текучей воде объект было нелегко, и дальнейшие указания капитану давал уже Иньиго Ибарра – с виду грубый тугодумный крестьянин с севера Эсмераны, уже проявивший себя как отличный адепт. Карло подумывал его повысить.

«Буккуса» обогнула череду рифов и вошла в Правый Айур. Красная яхта виднелась вдали, но Родригес велел пока к ней не приближаться. Она быстро шла к берегу, лежащему напротив входа в залив.

Прошло несколько часов, прежде чем Мальтрезе наконец увидел ее цель – три крошечных скалистых островка, поросших лесом. «Рианнон» направилась к самому крупному.

– Прикажи ему обогнуть вон тот остров, – велел Ибарре Карло. – Пусть встанет на якорь под прикрытием скал. Высадимся без лодки.

– А пленные, мессир?

– Пока останутся здесь. Приставь к ним пару ребят для охраны, чтобы моряки не вздумали трогать нашу добычу.

* * *

Берег был покрыт мелким песком. Лодка со стуком ткнулась в него носом, и Элио нетерпеливо спрыгнул на песок, чуть не подвернул ногу и ойкнул. Боль, впрочем, тут же прошла, и он обернулся на своих спутников. Там вышла заминка – Диего и капитан одновременно решили вынести мисс Уикхем из лодки на берег. Романте раздраженно поцокал языком, достал из кармана медальон Арье и повернул первый знак.

Медальон из золота на первый взгляд казался изящной безделушкой, украшенной знаками, заключенными в круги. Однако эти круги двигались внутри медальона, и Агьеррин указал Элио все нужные комбинации.

Юноша составил первую, напрягая волю и воображение. Было очень непривычно колдовать без заклятий и вообще без слов, но со второй попытки у него получилось. Медальон скользнул по цепочке между пальцами джилаха и указал на скалы. Там, под нависающими купами кустов, виднелся узкий проход – щель, через которую можно было проникнуть в пещеру.

– Ну долго вы там? – крикнул Элио.

Наконец мисс Уикхем была доставлена на берег, и они вчетвером (агенты, секретарь и капитан) направились к расщелине в скалах. Сердце юноши билось все быстрее. Неужели они добрались?! Неужели цель, которая как будто все время тем дальше отодвигалась от них, чем сильнее они пытались до нее добраться, оказалась так близко – на расстоянии всего сорока или пятидесяти шагов!

Перед расщелиной Элио остановился, присел на камень и положил на колено блокнот, в котором записал комбинацию, открывающую проход. Капитан Бреннон, который прихватил с собой фонарь, зажег его и посветил вглубь скал.

– Ничего нет, – сказал он. – Ни людей, ни животных, никаких предметов.

– А какие предметы вы ожидали там найти? – спросил Диего. – Сундук с сокровищами?

– Ну мало ли… хотя там могут быть ловушки. Я читал, что их делали для того, чтобы защитить сокровища от похитителей.

– Ловушки там есть, – кивнула Диана, – но не такие, которые можно увидеть обычным зрением.

Элио повернул медальон, сориентировав его по сторонам света, сосредоточился на формуле, которую следовало произносить про себя, и принялся двигать кружочки со знаками. Не прошло и секунды, как медальон окутало нежное золотистое мерцание. Юноша взял его за цепочку, встал и поднес к расщелине.

Ему пришлось сунуть в нее руку, и мерцание медальона усилилось, превратившись в яркий свет. Он заполнил вход в пещеру, и в воздухе тут же проступила целая сеть знаков, заполняющих вход от пола до потолка. Медальон скользнул вперед, нырнул в центр сети, как ключ в замок, и через мгновение раздался короткий мелодичный звон. Завеса из знаков подалась в стороны.

– Идемте, – сказал Элио и облизнул пересохшие губы.

Они с трудом втиснулись все вчетвером в крошечную пещерку. Капитан погасил свой фонарь – света от завесы и мельона вполне хватало, чтобы озарять столь малое пространство. На своего рода «полочке», выточенной в скале, стояла шкатулка. Элио коснулся шкатулки медальоном и совместил его с выемкой в крышке. Щелкнул магический замок, и крышка распалась на две половинки. Внутри шкатулки лежала маленькая деревянная туба, перевязанная кожаным шнуром.

Элио начертал в воздухе над ней знак, а затем шепнул: «Motus». Хоть Арье и сказал, что этот знак обезвредит последнюю ловушку, юноша совсем не хотел совать в шкатулку руки.

Туба выплыла из нее и опустилась на ладонь Элио. Он достал медальон из крышки и приложил его к выемке на тубе, а затем осторожно ее раскрутил. Внутри находился свиток, настолько древний с виду, что юноша даже побоялся его доставать. Однако им же надо было убедиться в том, что они нашли искомое, поэтому он вытряхнул его на ладонь, распустил еще один кожаный шнур и развернул.

– Ну что? – прошептала Диана; Диего громко, взволнованно сопел за его плечом.

– Это оно, – чуть дрогнувшим голосом ответил Элио. – Мы его нашли.

– О господи! – выдохнула мисс Уикхем. – Неужели!

– Тогда прячь его скорее и пойдем уже отсюда, – сказал оборотень. – Я тут скоро задохнусь!

– Надо же, как быстро, – с ноткой разочарования отметил капитан, которому все происходящее очевидно очень нравилось. – Или вы будете искать тут еще что-нибудь?

– Нет, с нас и этого хватит, – хмыкнул Романте, укладывая свиток в тубу.

Вдруг ему пришла в голову мысль насчет того, а не опасно ли это заклятие даже без его использования? Мирац-аит всегда придавали большое значение оригиналам рукописей – и может, они были правы? Может, человеку не стоит долго держать эту штуку в руках?

– Возьми, – Элио протянул тубу оборотню. – Смотри, не потеряй.

Диего, если и удивился, то виду не подал, убрал тубу во внутренний карман сюртука, и они направились к выходу из пещерки Арье Агьеррина.

* * *

– Если вы желаете совершить прогулку, то мы можем бросить якорь неподалеку от островков, – предложил Бреннон. – Здесь очень живописные места.

– Может быть, – задумчиво сказала Диана. – Хотя эмир приглашал нас на праздник, так что, наверное, лучше поторопиться с возвращением, чтобы не опоздать.

– О нет, синьорита, – вдруг раздался с высоты скал насмешливый голос, – боюсь, мы попросим вас немного задержаться!

Волосы на загривке Диего встали дыбом. Он узнал этот голос!

– Проклятие! Это Мальтрезе!

Диана тут же вскинула руку и прошептала заклинание. Их накрыл прозрачный защитный купол, а сверху, со скал, поросших лесом, уже спускались с помощью левитации бартолемиты.

«Чертовы твари! – в отчаянии подумал оборотень. – Как же их много!»

Найджел Бреннон выхватил револьвер. Его матросы в лодке, увидев, что происходит нечто странное, вскочили на ноги и бросились к своему капитану. Карло Мальтрезе со смехом махнул рукой, что-то шепнул – и оба моряка упали замертво. У Бреннона вырвался гневный возглас.

– Надеюсь, на этом глупости вашего экипажа исчерпаются, – сказал ему Мальтрезе и присел на тот же камень, на котором Элио листал свой блокнот всего пятнадцать минут назад. – Давайте же побеседуем как цивилизованные люди, прежде чем перейдем к дальнейшему кровопролитию.

– Я бы предпочла пропустить этот бессмысленный диалог, – холодно ответила мисс Уикхем; она уже сжимала в руке хрустальный факел. Диего оскалился и глухо зарычал.

– Вы убили двоих моих людей, – холодно сказал капитан Бреннон. – Нам не о чем разговаривать.

– Ну вы все-таки подумайте. Численный перевес в этот раз на нашей стороне, и я не позволю вам открыть портал и снова сбежать.

– Что вам нужно? – спросил Элио, выступив вперед.

– Полагаю, вы уже знаете. То, что вы вынесли из этой пещеры.

– Еще чего! – заявила Диана. – Попробуйте отнимите!

Карло, чуть склонив голову набок, рассмотрел сначала девушку, а потом перенес все свое внимание на Элио. Юноша смотрел ему в лицо, не опуская глаза. Несколько секунд Мальтрезе молчал, потом улыбнулся и заметил:

– Даже если вам совершенно не жаль этих славных матросов на вашей лоханке – а я немедленно прикажу убить их всех, если вы только шевельнетесь – то подумайте все же над возможностью обмена.

– Какого еще обмена?

Мальтрезе сунул руку в нагрудный карман, достал дамское зеркальце на ручке и повернул его к агентам и секретарю Бюро. В зеркале отражался трюм корабля, пара бартолемитов и двое человек со связанными руками и повязками на глазах. Диего всмотрелся в них и не сразу понял…

– Мама! – пронзительно закричала Диана. – Папа!

Оборотень покачнулся; перед ним все потемнело. Отец! И мама! В руках этой падали!

Он с ревом ударился плечом в защитный купол, так что тот дрогнул и прогнулся. Диего заскреб по нему когтями, а его сестра взвыла:

– Отпусти их немедленно, тварь, не то я спалю заживо тебя вместе с твоей шайкой!

– Ну же, ну же, – благодушно произнес Мальтрезе. – Если вы так поступите, то никогда не узнаете, где же они.

Диего, тяжело дыша, отшатнулся от купола и резко втянул носом воздух. Но знакомого запаха маминых духов и папиной трубки нигде не было. Они не здесь – по крайней мере, не на этом пятачке земли.

– Если вы взяли в заложники мистера и миссис Уикхем, – сказал капитан, – то вы преступники, а значит, мы можем сделать все, чтобы освободить их… не думая о ваших жизнях.

– Я бы посоветовал вам подумать о своей, – лениво ответил Карло. – Она сейчас гроша ломаного не стоит. Не думайте, будто эта пылкая особа помешает мне избавить ее от вашего надоедливого внимания.

Бреннон вспыхнул, вскинул руку с револьвером, но Элио ударил его по локтю. Юноша был бледен, как призрак; только глаза потемнели на белом лице.

– Значит, обмен, – глухо сказал он. – То, что мы нашли, меняем на мистера и миссис Уикхем.

– О да.

– А кто поручится, что вы нас не обманете?

– О, ну… мое честное слово? – с улыбкой ответил Мальтрезе.

– Твое слово?! – взревел Диего. – Ты, ублюдок!..

– Право же, я все еще обязан вам за спасение моей жизни, но если вы будете столь не сдержаны, то могу и передумать. Тем более, я уверен, если бы вы знали, кто я, то вряд ли стали бы ловить меня на той скале.

– Приведите их сюда, – потребовал Элио. – Родителей Диего и Дианы. Мы будем обсуждать обмен, только когда увидим, что они живы, здоровы и невредимы.

– Справедливо, – поразмыслив, решил Мальтрезе и кивнул одному из своих спутников: – Откройте портал и доставьте сюда профессора с супругой. Разместите их напротив той лодки и приготовьтесь сжечь заживо, если только наши собеседники вздумают отбить их силой.

– Что мы будем делать? – шепотом спросил капитан. – Я не могу стрелять сквозь эту штуку?

– Нет, – покачал головой Элио. – Не надо стрелять. Дайте мне минуту подумать.

Диего с надеждой взглянул на него. Юноша, опустив голову, смотрел на песок под их ногами. Проследив за его взглядом, оборотень вдруг понял, что песчинки струятся сами собой и сплетаются в знаки Бар Мирац. Диана поспешно сделала шаг вперед, чтобы закрыть их своей юбкой.

– Как мы можем быть уверены, что вы не убьете их, как только мы отдадим вам то, что нашли?

– Ну, вам придется поверить мне на слово, юная синьорита.

Через несколько минут портал на берегу был открыт, и из него вышли двое бартолемитов. Один нес на руках миссис Уикхем, а другой – вел хромающего профессора. Они усадили пленных на песок напротив лодки, и подручный Мальтрезе встал рядом.

– Ну что ж, вернемся к переговорам, – сказал Карло. – Итак, приподнимите ваш купол и бросьте под него то, что утащили из пещеры.

– Мы не сможем этого сделать, – вдруг сказал Романте; у Диего глаза вылезли на лоб, – потому что эту вещь уже нельзя отделить от меня.

– Чт… то? – пролепетала Диана. – Элио, ты что делаешь?

Юноша шагнул к куполу и протянул вперед руку с кольцом:

– Это амулет, созданный ритуалом Аль-Кубби. Ему нужен носитель, чтобы он заработал. Этот носитель – я.

– Так снимите его и бросьте сюда.

Элио со странной улыбкой взялся за кольцо и потянул. Оно осталось на месте, словно вросло в его кожу.

– Интересно, – прошептал Мальтрезе, поднялся и подошел к куполу. – Какой любопытный артефакт! Но неужели оно так быстро… а впрочем, какая разница? Раз так, то мы заберем с собой вас вместе с этим кольцом.

– Элио, нет! – хрипло выдохнул Диего и попытался схватить юношу за руку, но было поздно: знаки на песке вспыхнули, и джилах проскользнул сквозь купол, словно тот был из воды, а на месте юноши оказались отец и мама.

Подручный Мальтрезе издал полный возмущения вопль и вцепился в Элио, который занял место пленников. Диана бросилась к родителям и вместе с капитаном принялась освобождать их от пут. Только Диего замер на месте; он уже понимал, что сейчас произойдет, и его сердце ныло, будто из него заживо вырывали кусок.

Элио посмотрел на оборотня и беззвучно сказал: «Найди меня» – а затем Мальтрезе набросил на юношу сонное заклятие. Джилах покачнулся и упал; бартолемит рядом подхватил его и перекинул через плечо.

– Не смейте! – вскричала миссис Уикхем и попыталась подняться. – Куда вы тащите дитя?!

– Ну что ж, – заключил Мальтрезе, – будем считать, что обмен состоялся. Однако мне бы, конечно, хотелось привезти к экселенсу побольше подарков, в частности, того, кто отгрыз ему руку, так что…

Внезапно небо над островком потемнело, волны вскипели у самого берега, а за спиной Диего что-то ослепительно вспыхнуло. Он развернулся так, чтобы прикрыть родителей и Диану. Из пещеры хлынул целый рой золотых знаков. Они со свистом пронеслись сквозь купол, разодрав его на клочки, и обрушились на бартолемитов.

Издавая отчаянные крики, адепты Ордена заметались по полоске пляжа, оставляя за собой следы крови и куски плоти. Бар Мирац заживо резали людей на части, и Диего только в этот миг понял, что бы случилось, если бы он, Диана, Элио и капитан попытались проникнуть в пещеру без разрешения Арье.

Но Мальтрезе, будь он проклят, не переставая выкрикивать «Scutum! Scutum!» ринулся к бартолемиту, который держал Элио. Юноша был для подручного Карло как щит, прикрывающий от атаки. Оборотень за секунду осознал, что сейчас произойдет, и кинулся вперед, мимо тающих на песке обрывков щита. Но было поздно: Мальтрезе одной рукой вцепился в джилаха, другой сжал прыжковый амулет и исчез в ослепительной вспышке вместе с юношей и своим сообщником. Диего ударила в лицо озоновая вонь – так сильно, как никогда раньше. Он разминулся с захлопнувшимся порталом меньше, чем на мгновение.

На оборотня вдруг навалилась усталость и опустошение, каких он раньше никогда не знал. Он почти равнодушно смотрел, как знаки Бар Мирац кромсают братолемитов, не оставляя им ни единого шанса. Воздух все еще звенел от диких воплей боли и ужаса, но чем больше крови и кусков тел оставалось на песке, чем гуще пахло кровью, тем тише и слабее становились крики. Пройдя мимо адептов Ордена, превращающихся в фарш, Диего опустился рядом с родителями и Дианой и крепко их обнял.

Он не мог снова их потерять, и Элио об этом знал. Элио сам лишился своей семьи, и Диего был уверен, что юноша не колебался ни минуты. Но теперь… что им делать теперь? Он не готов был менять родителей ни на сестру, ни на того, кто стал ему как младший брат.

– Сынок, – хрипло спросил отец, – ты как? Ты в порядке?

Мама крепко сжала пальцы Диего – ее ладонь была слишком маленькой, чтобы обхватить всю лапищу оборотня.

«Я найду тебя, – подумал Диего и крепче прижал их к себе. – Найду тебя, Элио, клянусь!»

Вокруг наконец наступила тишина. Знаки Бар Мирац поднялись над пляжем и золотым вихрем унеслись в темные небеса, оставив четверых людей и одного оборотня посреди залитого кровью пляжа.