Целители были одеты в белые халаты. Большинство носили серьги-гвоздики одарённых. У всех было маленькое чёрное устройство, прикреплённое к воротнику, похожее на морскую улитку.

Бормоча что-то в свои чёрные улитки, два целителя, которые занимались Дерри, провели мигающими, стрекочущими устройствами по всему его телу, с головы до ног. Они осмотрели его повреждённую руку и принялись обсуждать её, совершенно не стесняясь присутствия Дерри, словно она не имела к нему никакого отношения, и наконец совершенно будничным тоном сообщили ему, что повреждение обширное, но в некоторой степени его можно устранить. Потеря памяти их интересовала меньше. Одна из целителей сказала, что нет никаких признаков того, что Дерри получил удар по голове, так что вероятная причина потери памяти – шок. Она добавила вскользь, что память может со временем вернуться – а может и не вернуться. Похоже, ни один из этих вариантов развития событий совершенно не волновал её.

– Говорят, мой нос можно выпрямить, когда я доберусь до Альма-Сити, – пробурчал один из Сомов в спальной комнате в тот вечер.

– А ещё они вылечат подбитый глаз Ито, – сказал кто-то другой.

– А Зена говорит, что они мигом выпрямят наши спины и ноги, – сказала одна из самых слабых Мурен.

– Не говорите такое, – произнесла Нина-Кей дрожащим голосом. – Эль запрещают всё, что противно природе.

– Так это не природа сделала нас кривыми, Нина-Кей! – возразила другая Мурена. – Зена говорит, это потому, что мы долго жили без солнца и плохо питались. Это повредило наши кости.

Если мою руку можно исцелить, не понимаю, почему это должно волновать Эль, подумал Дерри.

Он заснул, размышляя о том, каково это, когда левая рука почти такая же сильная, как правая, и каково это – помнить своё прошлое. Если бы ему дали на выбор только что-то одно, он точно знал, что бы он выбрал.

* * *

К облегчению Дерри, на следующее утро Лихэйн не появился. Ночной дежурный Бири сообщил Коту, что ночью в одной из кладовых случился пожар. Лихэйн был занят тем, что заново заказывал множество дорогих приборов, которые уничтожил огонь.

– Это были приборы для тестов, которые мы должны пройти, – радостно сообщил Кот Соломинке. – Так ему и надо!

Шёл дождь, и некоторых детей ещё не осмотрели целители, поэтому после завтрака все вернулись в комнату с экранами. Кот снова принялся изучать лица счастливых и удачливых одарённых, и через некоторое время он начал хвастаться, что теперь может определять одарённых по одному взгляду. Он стал показывать, какие актёры в историях с живыми картинками были одарёнными, даже если не было видно их серёг-гвоздиков.

К позднему вечеру дождь утих, и все целители, кроме двух, ушли, забрав с собой самых слабых Мурен, чтобы они получили квалифицированную помощь в городе. Они уехали на так называемом транзите, который ждал их у главных ворот. Все вышли посмотреть. Даже дежурные были там, разгружая картонные коробки с оборудованием, которое привёз транзит, чтобы заменить то, что было потеряно во время пожара в кладовой.

Издалека транзит походил на чудовищного зелёного угря. Он передвигался по металлическим рельсам, прикреплённым к земле. Нина-Кей вскрикнула при виде него, но почти все остальные сочли его прекрасным.

Дерри едва взглянул на него. Его внимание приковало к себе нечто иное. Табличка, видневшаяся на открытых воротах, – табличка, которую из всех бывших рабов мог прочесть только он.

ЮГО-ВОСТОЧНОЕ УБЕЖИЩЕ

Национальное книгохранилище

Главный библиотекарь У. С. Лихэйн

Эти слова словно вспыхнули перед его глазами, когда Дерри уставился на них. Национальное книгохранилище! Значит, это и есть главное назначение убежища – то, которое, по словам Лихэйна, вряд ли заинтересует вновь прибывших! Драгоценные книги Свободного Ландовела хранились здесь, под надёжной защитой от пожаров, наводнений и вражеских нападений.

Дерри оплакивал книги со Скалы с тех пор, как узнал, что корабль капитана Ола уплыл, пока он спал в ту странную первую ночь.

Он спасся от тирании Крэма. Он получил удобную кровать и пищу, которую он не боялся есть. Убежище было полно чудес, которые казались настоящим волшебством, пока не привыкнешь к ним, – например, свет, экраны, окна, через которые было видно изнутри, но не снаружи.

Но он больше не слышал, как книги шепчут ему свои истории, когда он ходит среди них. Он больше не ощущал их знакомого запаха. Лишившись их, он будто лишился части себя.

Теперь он понял, что книги, должно быть, выгрузили перед отплытием корабля. Они где-то в убежище! Оставалось только найти их.

Задача была не из лёгких. Теперь, когда прибыло новое оборудование, Лихэйн приступил к процедурам, которые отнимали у бывших рабов почти всё время. Их дни заполнили игры-угадайки, головоломки и сессии вопросов и ответов, которые Лихэйн называл «тестами». Предполагалось, что субботние вечера и воскресные дни будут свободными, но всех обычно выводили наружу для игр, и избежать этого было трудно.

Дерри искал, когда мог, но безрезультатно. В раскинувшемся на мысе здании, казалось, было всё, за исключением библиотеки. В нём даже нашёлся большой тренажёрный зал и крытый бассейн, где каждый день проводились уроки плавания.

Соломинка и Нум обожали бассейн, а Дерри терпеть его не мог. Несмотря на все уроки, у него получалось только барахтаться в мелкой части бассейна, дрожа всем телом, несмотря на тёплую воду. Все думали, что это из-за повреждённой руки, и он не спешил переубеждать их. На самом деле даже мысль о том, что его поглотит вода, вызывала у него дурноту, а уроки плавания повергали в панику. Он знал, что во всём виноват тот страшный сон, но легче от этого не становилось.

К концу первой недели Дерри понял, что книгохранилище, вероятно, находится под землёй. Но он не мог отыскать лестницу ни внутри здания, ни снаружи.

Он превратился в настоящего бесстрашного шпиона. Он наблюдал – особенно за Лихэйном, – не подавая виду, что наблюдает. Он прислушивался к случайным разговорам, не подавая виду, что прислушивается. Он слышал, как Кот болтал с Бири по утрам, как дежурные сплетничали друг с другом, как Зена разговаривала с Хильди, маленькой жилистой поварихой убежища.

Он слышал, что один из огромных морозильников таинственным образом отключился, поэтому все продукты в нём испортились и их пришлось заменить за большие деньги. Он слышал, что среди дежурных произошла вспышка жёстокого расстройства желудка. Он слышал, что прачечную затопило, что в лечебнице нашли дохлую крысу, а в комнатах охранников перегорел весь свет сразу. Он узнал, что чат-боксы запрещены для всех сотрудников по соображениям безопасности, и недовольство в связи с этим постепенно нарастает.

Он услышал достаточно, чтобы понять, что в убежище не всё идёт гладко, каким бы безупречным оно ни казалось на первый взгляд. О книгохранилище он не услышал ни слова.

Конечно, он мог спросить Лихэйна или Зену, не позволят ли они ему снова взглянуть на книги со Скалы. Но он не стал спрашивать, потому что это повлекло бы за собой вопросы, а он до сих пор никому не признался, что умеет читать.

Это было связано со старой привычкой рассказывать о себе как можно меньше. И чем больше его тестировали и расспрашивали, тем упорнее он хранил свою тайну.

Если бы Лихэйн или Зена прямо спросили, умеет ли он читать, он бы сказал им правду. Но они ни разу не спросили. Они просто решили, что Дерри такой же, как все жители Истинного Ландовела, где книги под запретом, а чтение считается преступлением.

* * *

Через неделю ситуация начала меняться. Прибыл транзит, и некоторым детям сообщили, что они могут уехать.

Дисс и Лок оказались в числе избранных. Когда они пришли попрощаться, на них был фиолетовый лак для ногтей, а на затылке был приклеен маленький круглый пластырь.

– Получили свои коды, – похвалился Лок, с гордостью дотронувшись до пластыря. – Было совсем не больно. Через неделю всё заживёт, и пластырь можно будет снять.

– Не понимаю, почему вас отпускают, а мы должны торчать здесь, – пожаловался Кот.

– Мы лучше вас справились с тестами, вот почему, – сказал Дисс. Он перестал уважать Кота, с тех пор как узнал, что покидает убежище.

– Рад, что мы покончили с этими дурацкими тестами, – добавил Лок. – После нашего отъезда их больше не будет, так сказал старина Лихэйн. Зато нам вылечат зубы и обучат какому-нибудь ремеслу.

– Каким ремеслом ты займёшься, Лок? – спросила Бонни.

Лок усмехнулся.

– Не знаю, – сказал он. – Может, починкой ПТ? Сказали, что у меня к этому талант. Да всё равно – лишь бы не уборкой! На Скале мне этого по горло хватило.

Они с Диссом рассмеялись. Дерри удивился – как они могут смеяться над тем, что происходило на Скале? Память о ней всё ещё тяготела над ним, словно грозовое облако.

– Я собираюсь пойти в армию, как только вырасту, – сказал Дисс, выпячивая свою узкую грудь. Он глянул на Кота. – Солдаты получают дар за полцены, – лукаво добавил он и подмигнул Локу, когда Кот нахмурился.

Бонни и близняшки уехали на следующей неделе, сгорая от нетерпения и хихикая, встряхивая своими блестящими волосами, которые отросли ровно настолько, чтобы скрыть пластырь на затылке. Их ногти украшал глянцевый бледно-розовый лак.

Оказалось, что у обеих близняшек талант к математике. Они собирались когда-нибудь устроиться на работу в крупный кредитный банк. А Бонни хотела работать с животными.

– Лихэйн говорит, что я должна сначала научиться читать и писать, – сказала она Соломинке, Коту и Дерри. – Не знаю зачем. Моя тётушка Джей не умеет читать, но её лошадь такая крепкая, что может довезти телегу от Раздолья до нашего дома всего за один день! И мама с папой не умели читать, но прекрасно смотрели за нашими овцами. С ними никогда не случалось ничего плохого.

– Ничего хорошего наверняка тоже, – съязвил Кот, – иначе они бы не пытались бежать в Свободный Ландовел, верно?

Он всегда был в плохом настроении, когда очередная группа уезжала без него. Шли дни, и всё больше кроватей в спальной комнате складывали и уносили, и его беспокойство росло. Даже когда Бонгани и Вин вывели три жёлтых ПТ, стоявших в убежище, и начали обучать детей управлять ими, он отвлёкся от своих тяжёлых мыслей лишь на то время, которое потребовалось для овладения новым навыком.

Он нетерпеливо рыскал вдоль высокого проволочного забора, окружавшего территорию убежища. Он подружился с охранниками в зелёной форме у ворот. Охранники приветливо болтали с ним и позволяли ему любоваться оружием под названием «искра», которое они носили на бедре. Но если Кот надеялся, что кто-то из них услужливо отвернётся, чтобы он незаметно ускользнул, то его ждало разочарование.

– Мы всё ещё в ловушке, как крысы, – сказал он, глядя через одно из узких окон спальной комнаты на городские огни вдалеке.

Соломинка, казалось, понимала его раздражение, поэтому он проводил с ней больше времени, чем с кем-либо другим. Нум тоже держался поближе к Соломинке и при любой возможности тянул Дерри в её компанию. Кот презирал их обоих, но Соломинка никогда не отталкивала Нума и ради него терпеливо выносила присутствие Дерри. Так, сами того не желая, эти четверо стали одной компанией – по крайней мере, в глазах окружающих.

К счастью, на четвёртой неделе Кот, казалось, наконец угомонился. Он перестал спрашивать Зену и Лихэйна, когда наступит его очередь уезжать. Он перестал рыскать вдоль забора. Когда в пятницу вечером очередная группа отправилась в город и количество коек в спальной комнате сократилось до тридцати, он просто пожал плечами.

Но в субботу Кот не явился на ужин, и его нигде не могли найти.