Каждое утро Лихэйн и Зена ходили по пассажирской палубе, опрашивая своих подопечных и делая пометки. Свои записи они хранили в синих папках с именами, и большинство папок с течением времени становилось всё толще.

Они задавали вопросы тихо. Бывшие рабы, робкие по своей природе, отвечали так же тихо, но более уверенные не стеснялись говорить во весь голос.

Так Дерри узнал, что Дисс и Лок плыли на одном захваченном спасательном судне и находились на Скале дольше всех, за исключением Нума и самых немощных Мурен.

Он узнал, что Коту шестнадцать лет и он жил с семьёй своего дяди в маленькой деревне в центре Истинного Ландовела, до того как в одиночку сбежал, чтобы попасть на спасательный корабль.

Он узнал, что Соломинке пятнадцать лет и что её родители бежали из Истинного после того, как получили предупреждение, что шпион донёс на них за то, что они высказывались против короля.

Он узнал, что Нину-Кей, рыжеволосую повариху, спас от смерти Нум, который показал ей путь за стену.

– Я пряталась в кладовой, когда Нум пришёл за мной, – сказала Нина-Кей своим высоким голоском. – Я испугалась. Подумала, что это призрак. Но стражи собирались бросить меня угрям – а всё потому, что глотатель ядов оказался слабаком, – так что я пошла с ним.

Нум, похоже, спас и близняшек.

– Он знал тропы за стеной лучше, чем кто-либо, – сказала Зене одна из близняшек. – Потому что мама привела его туда, когда он был ещё совсем маленьким.

– Это Нум тебе сказал? – спросила Зена, бросив взгляд на Нума, который возился с чёрно-белым котёнком; все теперь звали её Китти – лучше ничего не придумали. – Он отказывается со мной разговаривать.

– Нум не разговаривает, как мы, – терпеливо объяснила другая близняшка. – Только Молви разговаривает.

– Кажется, это Роза рассказала нам о Нуме, – вставила первая близняшка. – Когда она пришла в Бак Мурен, он уже был там. Кто-то сказал ей, что его мама сделала Молви для него, чтобы он играл с ней, и придумала стишок, чтобы он не забывал помалкивать, поэтому теперь он всё время говорит стихами. Его отец утонул ещё раньше, и мама тоже недолго прожила. Взрослые, они такие.

– Когда Роза выросла, она тоже умерла, – подтвердила другая близняшка. – А скоро обед, Зена?

Зена сказала, что да, и улыбнулась близняшкам, сделав пометку в своих записях. Но улыбка быстро исчезла, когда она отвернулась и положила записи в синюю папку с надписью «НУМ – Настоящее имя? Возраст 8? 9??».

Когда настала очередь Дерри отвечать на вопросы, синяя папка с надписью «ДЕРРИ – Возраст 15? 16???» стала ненамного толще.

– Так ты ничего не помнишь из того, что было… до того, как Крэм сделал тебя своим глотателем ядов? – спросил Лихэйн своим мягким, нерешительным тоном.

И Дерри ответил:

– Ничего.

– Повреждения на твоей руке не новые, Дерри, – сказала Зена. – Ты помнишь, как это произошло?

– Нет.

– А твои родители?

– Крэм сказал, что убил их, потому что они пытались защитить корабль, но, возможно, он сказал это только для того, чтобы сделать мне больно. Возможно, они умерли раньше, во время шторма. Я не знаю, сколько времени я пробыл в каюте, прежде чем появился Крэм. Честно, не знаю!

Лихэйн печально кивнул. Сочувствие исходило от Зены, словно аромат маков на пшеничном поле. Но все эти вопросы были своего рода вторжением, которое лишь усиливало чувство беспомощности Дерри. Он мысленно отгородился от этого мучения, отвечая только на заданные ему вопросы и не рассказывая ничего лишнего.

К счастью, выяснив, как долго он пробыл на Скале, ни Лихэйн, ни Зена не стали расспрашивать его о повседневной жизни с Крэмом. Возможно, чтобы не расстраивать его ещё больше, но так ему было даже проще сохранить свои самые сокровенные чувства при себе.

Он не хотел рассказывать о маленьком заварочном чайнике, который когда-то, возможно, принадлежал его семье. Он не хотел признаваться, что был для Крэма чтецом, а не только глотателем ядов. Он не хотел рассказывать о том, что для него значили книги из Большого зала. Он не хотел рассказывать о своих снах с бурным водами, где кто-то звал его по имени. Он не хотел рассказывать о мятежнице, которая спрятала свой дневник, и о появлении Эль.

Нет. Эти воспоминания принадлежали только ему. Поэтому он запер их в глубине своего сознания и бережно хранил там.

Он часто боялся, что Лихэйн пришлёт свою смотряющую, чтобы допросить его, но она не появлялась. Кот посмеивался, что она опозорила себя оглушительным провалом на Скале. Нина-Кей, всё ещё до смерти боявшаяся Эль, сказала, что смотрящая, вероятно, почувствовала грядущие ужасы и слегла.

Однако путешествие продолжалось, и не было никаких признаков нападения со стороны Эль – никаких штормов, морских чудищ, таинственного тумана, – и большинство бывших рабов чуть успокоились. Они даже подобрели к Дерри – или, по крайней мере, перестали вести себя так, будто он прокажённый.

Сначала команда капитана Олы поглядывала на них, недовольно перешёптываясь, когда Дерри, Нума и остальных выводили с нижней палубы на свежий воздух, солнце и разминку. Но дни шли, и они привыкли к одетым в лохмотья, истощённым пассажирам корабля и просто занимались своей работой, болтали, смеялись и пели, как будто они были одни.

Никто из них не боялся Эль – и даже не верил в их существование. Это было очевидно по тому, как они рассказывали анекдоты про них и называли их «пугалами». Бывшие рабы смотрели на них с восхищением. Как и дежурные, моряки, которые помогали Зене на пассажирской палубе, казались существами из другого мира. Они были совсем не похожи на команду Крэма и надсмотрщиков, чьи неровные, сломанные зубы, кривые носы, застарелые язвы и иссечённые шрамами, изрытые оспой лица были привычным делом на Скале.

Красивые и не очень, молодые и пожилые, весёлые и угрюмые – все люди на корабле были сильными и здоровыми. С прямыми носами. С белыми и ровными зубами. С ясными глазами. И ногтями, ярко раскрашенными во все цвета радуги. Их кожа не имела никаких следов, за исключением странного маленького бугристого шрама на затылке, который был у каждого из них.

– У всех на этом корабле стоит дурная метка, кроме нас, – однажды с беспокойством заметила Нина-Кей, когда она, Соломинка и близняшки были вместе на палубе.

Она говорила тихо, но Дерри был достаточно близко, чтобы услышать её. Так же, как и Кот, который сидел неподалёку вместе с Бонни и Локом, играя с колодой потрёпанных карт, которые он якобы просто нашёл. Без сомнения, «нашёл», когда один из матросов отвернулся, – подумал Дерри.

– Это не «дурная метка»! – раздражённо сказал Кот. – Зена тебе уже объяснила – это просто место, куда был помещён чип с идентификационным кодом, когда они были младенцами. И Зена объяснила, что идентификационный код показывает только твоё имя, дату рождения, какая у тебя кровь…

– Они используют маленький аппарат, чтобы считывать его через кожу, – вставила Бонни, широко раскрыв глаза. – А есть аппарат побольше, который может найти твою дурную метку с большого расстояния и отследить тебя, где бы ты ни был! До падения Звезды даже у некоторых жителей Истинного Ландовела была дурная метка. Моя тётушка Джей рассказывала…

– Твоя тётушка Джей! – с презрением фыркнул Кот. – В общем, каждый из нас получит идентификационный код, когда мы прибудем в Свободный Ландовел, это точно. Там у всех они есть.

– Мы не знаем, когда мы родились, – сказала одна из близняшек испуганно.

– Что-нибудь придумаем, – ответила другая близняшка. – Никто не догадается.

– Я не хочу такую штуковину, – пробурчала Соломинка. – Не буду её носить!

– Я тоже, – сказала Нина-Кей.

Лок пожал плечами.

– Они заставят вас. И в любом случае идея хорошая. Это нужно, чтобы никого не потерять и не перепутать с кем-то другим.

– Так безопаснее, – сказала первая близняшка, беря сестру за руку.

– Всё равно не хочу, – решительно сказала Соломинка. – Если бы Крэм мог отследить меня, я бы давно распрощалась с жизнью. Вы тоже, близняшки!

– Боссы из Свободного Ландовела не такие, как Крэм, – возразил Лок.

– Может, эти и не такие, – мрачно ответила Соломинка, – но кто знает, какие боссы будут в следующем году или через год? Лихэйну и его команде понадобился всего один день, чтобы сместить шайку Крэма, не забывайте!

– Но это же хорошо, – хором сказали близняшки. Они были немного озадачены.

Соломинка нетерпеливо вздохнула.

– Да, но я имею в виду… ладно, неважно!

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – беззаботно бросил Кот, – но лучше не шуми по поводу того, что ты не хочешь идентификационный код. А то они насторожатся и станут следить за тобой.

Он наклонился к Соломинке и понизил голос.

– Есть способ вывести идентификационный код из строя, – услышал Дерри его слова. – Когда мы доберёмся до Свободного, я всё разузнаю и дам тебе знать.

Он говорил совершенно уверенно. И Дерри, с раздражением наблюдая за интересом, который появился на лице Соломинки, понимал, что эта уверенность, вероятно, вполне оправданна. Кот был настоящим профессионалом, когда надо было перехитрить начальство.

Дерри он не нравился, но даже он чувствовал притягательность Кота. Коту нельзя было доверять, но, когда он был рядом, жизнь всегда становилась веселее. Многие бывшие рабы искали его общества. Даже Сомы, такие тощие и присмиревшие без своих косичек, скрывавших их лица. Даже Акулы, которые тоже растеряли всю свою свирепость с тех пор, как Зена заставила их остричь грязные, похожие на кинжалы ногти. Даже Дисс, бывший предводитель Мурен, который сначала завидовал Коту, теперь стал одним из его самых ревностных поклонников и льстецов.

Наблюдая со стороны, Дерри заметил, что экипаж корабля тоже поддался очарованию Кота. Лихэйн находил его любопытным, Зену он в меру забавлял, дежурные тайком носили ему добавку, и почти вся команда корабля вскоре знала его по имени.

Маленький молчаливый Нум с куклой в руке и Китти на плече тоже стал всеобщим любимцем. Но экипаж корабля относился к Нуму как к питомцу. А разговаривали они с Котом. Они с удовольствием отвечали на его вопросы о Свободном Ландовеле. Они без устали рассказывать ему о чудесах Альма-Сити – гигантской, многолюдной столицы, построенной с нуля после падения Кометы и бегства королевы Альмы на юг.

Так Кот узнал о дарах.

И ему не терпелось рассказать об этом другим. Его распирало от новостей. Дерри навсегда запомнил, как в тот день блестели глаза Кота и как слова буквально сыпались с его языка.

Все заметили, что некоторые члены экипажа удивительно сильные и ловкие, а некоторые, казалось, обладали замечательным слухом и зрением. Они также заметили, что все эти одарённые люди носили одинаковые золотые серьги-гвоздики. Между собой они решили, что золотые гвоздики – должно быть, награда или почётный знак. Кот сказал им, что они ошибаются. Золотые гвоздики, которые нельзя было снять, показывают, что человек обладает даром.

В Свободном Ландовеле, стране чудес, существовала процедура, значительно усиливающая многие естественные человеческие способности. Эта процедура называлась «одариванием». Человек, обладающий даром, получал сверхъестественную силу, ловкость, зрение или слух, как люди на корабле. Среди других даров была молниеносная скорость, невероятно проворные пальцы…

Нина-Кей разрыдалась.

– Перестань! – взмолилась она, с ужасом глядя на небо, будто ожидая, что в любой момент упадёт ещё одна звезда. – Не говори об этом! Именно из-за таких вещей Эль прогневались на нас! Это против природы! Это делает людей такими, какими они не были рождены. Это зло!

Близняшки прижались друг к дружке.

– Зло… – прошептали они.

Кот лишь рассмеялся.

– Дар стоит дорого, но есть способы получить его дёшево или даже бесплатно, – продолжил он как ни в чём не бывало. – Я собираюсь получить дар силы, как только смогу! Я сделаю для этого всё, что потребуется. Всё, что потребуется!

Его лицо ожило. Глаза блестели, словно у него была лихорадка. Дерри, молча наблюдая за ним, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Почему мысль о даре зажгла такой огонь в сердце Кота, который обычно был невероятно спокойным и непринуждённым и вёл себя так, будто ничего не имеет значения? Как бы то ни было, огонь горел слишком неистово. Даже опасно.

О чём я думаю? – спросил себя Дерри. – Что значит «опасно»?

Но он не знал, что это значит. Он просто знал, что он чувствует.

Наконец, наступила ночь, когда после ужина, который дежурные подали несколько торопливее, чем обычно, бывшим рабам объявили, что Лихэйн велит им подняться на палубу.

Лихэйн, Зена и капитан Ола ожидали их. Все трое улыбались, даже капитан. Олу всегда видели только с серьёзным лицом, без тени улыбки, поэтому теперь все удивлённо уставились на него. Его улыбка стала шире. Он указал рукой, и все посмотрели в ту сторону.

Впереди виднелась золотистая дымка. И из этой дымки вырывались целые снопы пламени и появлялись ослепительно яркие точки – тысячи и тысячи огней, собранных вместе и мерцающих, словно звёзды.

– Свободный Ландовел! – произнёс капитан Ола громко, чтобы все услышали.

Долгий вздох восхищения пронёсся по толпе. Для Лихэйна, Зены и капитана этот звук походил на шелест листьев в лесу, развеваемых ветром. Но большинству бывших рабов, которые едва помнили звуки леса, – и Нуму, который никогда не видел леса, – он напомнил шипение морской пены на голых скалах.

А для Дерри это было похоже на шелест страниц, когда он открывал новую главу. Новую главу в книге его жизни.