Услышав мой ответ, девушка широко раскрыла глаза. Ее рука, державшая мою, мелко задрожала. Но подождите! Почему ее глаза так заблестели? О-она что, плакать собралась?

– Ах, принцесса!..

– Кхе!

Не знаю, заметила ли Дженит мое волнение, но в итоге она все же расплакалась. А затем она с такой силой обняла меня за талию, что из меня с шумом вырвался воздух. Ах, э-это уже перебор! После чаепитий и переписки мы сблизились, но не настолько же!

Меня застали врасплох. Мне не то, чтобы было неприятно, но как-то не по себе. Я совершенно не знала, куда деть руки.

– Яд-думала…

Мне становилось все более неловко в объятиях Дженит. Я так и стояла с поднятыми руками, но, услышав, как срывается ее голос, посмотрела вниз.

– Я д-думала, что больше никогда вас не увижу-у-у…

На этих словах я замерла.

– Я узнала, что в-вы неожиданно пропали из дворца и…

– Я так боялась, что б-больше вас не увижу…

– Я так испугала-а-ась… и…

Она заикалась, и за всхлипами было трудно разобрать, что она говорила. Дженит крепко обнимала меня дрожащими руками, словно боялась, что я снова исчезну.

– У-у-у, хнык…

Я рассматривала ее какое-то время, затем тяжело вздохнула и опустила руки.

Пум. Пум.

Когда я мягко похлопала девушку по спине, она заплакала еще громче. Каждый ее всхлип бил мне по ушам, а затем растворялся в тишине ночи.

– У-у-у…

Мне было ее жаль. Если бы кто-то, глядя на меня, рассмеялся над моей жалостью, мне было бы нечего ответить. Я и сама это прекрасно понимала. Ведь девушка передо мной могла однажды вонзить мне нож в спину.

Но сейчас было что-то ужасно грустное в том, как эта четырнадцатилетняя девушка отчаянно плакала, словно я была ее единственной опорой. За последние три дня в Обелии я узнала, что графиня Розалия попала под камнепад, когда ехала домой. Она получила серьезные ранения и скончалась несколько дней назад.

Как ни странно, в последнее время происходило большое количество несчастных случаев, вызванных стихийными бедствиями. Особенно это касалось горных перевалов.

Я молча гладила всхлипывавшую Дженит по спине. Мне было не по себе от того, что я ее утешала.

Ведь в обычной истории ей не пришлось бы так плакать. По сюжету, она должна была попасть в императорский дворец сразу после дебюта, покорить сердце Клода и жить счастливо в окружении любящих ее людей. Весь роман задумывался исключительно ради счастья главной героини.

Но сейчас она стояла в темной комнате в поместье герцога Альфиоса и горько плакала. Наверное, из-за того, что переменная в виде меня изменила содержание книги?

– У-у-у.

В тихой комнате я отчетливо слышала каждый всхлип Дженит. Место на моей груди, куда уткнулась девушка, постепенно становилось все мокрее. Я поглаживала ее по спине и неловко обнимала.

«Прости, Дженит», – пробормотала я про себя.

В глубине души какая-то часть меня испытывала облегчение от ее горя. Ведь она так и не стала дочерью Клода на дебютантском балу и не представляла угрозу моему положению. Ведь именно я была его дочерью, и мной он так дорожил… И ее тетя, которая в будущем могла подвергнуть мою жизнь опасности, умерла…

– Я так рада…

Так что в какой-то степени хорошо, что сейчас в темной комнате плакала она, а не я.

– Снова с вами вот так встретиться… Так рада…

Я молча смотрела на залитый лунным светом потолок и слушала тихий слезный шепот. Очевидно, что Дженит считала меня сестрой. Потеряв тетю, она чувствовала облегчение, цепляясь за меня, свою самую близкую родственницу.

– Я тоже.

С одной стороны, я ее жалела, а с другой – даже сейчас подозревала ее.

– Я тоже думаю, что мне крупно повезло… – я скрыла свои эгоистичные чувства и с отвращением к самой себе утешала девушку, – …что я встретилась с вами сегодня.

Я не имела права обвинять герцога Альфиоса или графиню Розалию. Ведь именно я, выдававшая себя за Атанасию, была самой бесстыдной лгуньей, какую только видывал свет. С этой мыслью я обняла девушку крепче.

– Да. Это будет нашим секретом.

Почему-то Дженит засомневалась перед тем, как пообещать, что она никому не расскажет о нашей встрече.

– Вы еще навестите меня, как сегодня?

Она взглянула на меня… Кхм. От этого взгляда обиженного котенка мне стало не по себе. Почему у меня такое ощущение, что я рыцарь или волшебник, который должен спасти принцессу, запертую в башне? Мне вовсе не нравится, как это звучит!

– К-конечно.

Какая же я падкая на красивых девушек! Ужас. И все же я рада, что Дженит к концу моего визита перестала плакать и даже немного повеселела. Она не стала спрашивать меня ни о побеге из дворца, ни о магии. Видимо, решила, что у меня из-за этого могли возникнуть проблемы. Как бы то ни было, я была ей за это благодарна.

Эх, а ведь все так хорошо шло…

– Эй, красавицы. Если будете слушать нас, вам нечего бояться.

– Хе-хе-хе. Верно. Мы – одинокие мужчины, вы – одинокие девушки, и мы собираемся хорошо провести время. Вас двое, и нас двое. Идеально же, да?

…так почему теперь я должна была выслушивать этот бред?

– А-ати. Что нам делать?

Рядом со мной стояла Дженит и дрожала, как новорожденный птенец. Я вспомнила, как мы оказались в такой ситуации: бандиты загнали нас в темный переулок и гаденько смеялись.

Как это часто бывает, начало истории было донельзя тривиальным. Я рассказывала Дженит, что не могла вернуться в императорский дворец, поэтому все время бродила, где придется. Она удивленно воскликнула. Тогда я подумала: «Она, наверное, никогда так не делала!»

Я сама была такой же: жила во дворце, как цветок в теплице. Дженит же была заперта в поместье Альфиосов и не имела возможности покидать его по своему желанию. За время переписки с ней я поняла, что мы были похожи, и сочувствовала ей, как сестре по несчастью.

Как я была заперта Клодом в Изумрудном дворце, Дженит была заперта герцогом. Однако теперь я вела свободную жизнь, но все еще переживала за Дженит, но уже по-другому. Ей ведь даже не дали посетить похороны ее родной тети.

А, кстати. Когда на последнем чаепитии речь зашла о Дне основания империи, разве Дженит не упоминала, что ей разрешили пойти на фестиваль? До праздника оставалось всего два дня, однако во время нашей предыдущей встречи у меня не сложилось впечатления, что она на него пойдет.

После той первой встречи в поместье Альфиосов я еще дважды навещала девушку.

На самом деле, это было крайне рискованно, но Дженит казалась очень одинокой, целыми днями сидя в своей комнате. К тому же меня поразила искренняя радость на ее лице при виде меня, так что мне не оставалось ничего иного, как тайком пробираться в поместье Альфиосов.

Если честно, я сомневалась, что именно Дженит наложила на меня проклятие. Хоть старик из книжного и говорил, что оно было изначально слабым, но все равно. Мало приятного в том, что кто-то желал мне зла. А она была единственной в моем окружении, кто мог быть связан с черной магией. Но чем больше я общалась с Дженит, тем больше понимала: она не могла так со мной поступить.

Глядя на ее лицо, светящееся неподдельной радостью всякий раз, как она меня видела, любой бы устыдился, что даже на мгновение заподозрил ее. Тем более что речь шла о четырнадцатилетней девочке, которая даже не могла скрыть своего одиночества.

Как я узнала, Иджекиил был очень занят в последнее время, поэтому почти не приходил к Дженит… Я поэтому его не видела, когда приходила в поместье? После моего вопроса Дженит замолчала, а потом сказала, что Иджекиил уже давно не появлялся в поместье из-за каких-то дел.

Ну, вот я и решила в день фестиваля снова навестить девушку.

– Ваше высочество, проходите.

Дженит уже перестала удивляться моим неожиданным появлениям. Не помню, сколько времени я привыкала к таким закидонам Лукаса, но адаптивность Дженит – это вам не шутки.

Ну, аккурат жена, дожидавшаяся мужа с работы! Те же фразы, жесты, поза… Я взглянула на теплую улыбку Дженит, что расцвела на ее лице, и помотала головой, отгоняя странные мысли. Затем я рассказала девушке об идее, которую вынашивала уже несколько дней.

– Леди Магрита, не хотите со мной прогуляться?

– Что?