«И казни четвертованием для тебя будет мало, но твое бесстыдство меня даже заинтриговало, так что я сохраню тебе жизнь».

Безумец. Что он нес? Сам же говорил, что ее нужно убить, но при этом позволял ей жить? Он будто бы защитить ее пытался. А ведь нужно было всего ничего – просто вытянуть руку и выпустить капельку магии.

«С этого момента тебе запрещено покидать Изумрудный дворец».

Однако он не справился с такой пустяковой задачей.

«Если тебе жизнь дорога, даже носа не высовывай за пределы дворца».

Клод прошел мимо, игнорируя ее полное растерянности лицо.

«Еще хоть раз попадешься мне на глаза – я тебя убью».

Когда он проходил мимо девушки, его лицо переменилось. Будто бы его суровость была маской. Он не понимал, почему его сердце болело, словно кто-то вонзал в него нож. Клода не оставляло ощущение, что нечто сдавливает его шею.

Бах!

Как только Клод вошел в спальню, он с силой ударил кулаком по стене. И даже так – сердце болело сильнее раненой руки.

С той ночи он стал видеть кошмары.

– Надеюсь, ваше величество сможет полюбить этого ребенка.

Как еще их можно было назвать? Человек, которого он пытался похоронить в глубинах памяти, являлся ему во снах и настойчиво что-то шептал.

– Как вы любили меня, любите и это дитя, которое я оставляю после себя.

Услышав во сне знакомый голос, Клод рассмеялся. Ужасная шутка. Чей это ребенок? Он не помнил, чтобы у него была дочь.

Она была мертва. Несмотря на все его мольбы, она оставила его в одиночестве и умерла. А теперь она смела являться ему во сне и просить о чем-то?

Точно. Феликс тоже это говорил. Что девка по имени Атанасия – дочь Дианы. Она единственная, что осталось от женщины, которую он видел во снах.

– Тем более. Как можно полюбить ту, что выжила вместо тебя. Это вообще возможно? – холодно ответил Клод. – Я ни за что не полюблю этого ребенка. Я никогда ее не любил, и в будущем это не изменится. Если ты правда беспокоишься за нее, все, что тебе нужно сделать, – вернуться, как призрак.

Стоило ему заговорить, как Клод задумался. Может, женщина потому такой грустной и была, что его резкие слова ее обидели? Хоть она первая поступила с ним жестоко, оставив его в этом мире, он не мог выдавить из себя ничего ласкового.

И тут неожиданно…

Диана улыбнулась ему. Словно она знала обо всем, что было у него на сердце. Словно ему не нужно было ничего объяснять. От этой улыбки он вздрогнул, но это уже не имело никакого значения – перед глазами все начало расплываться.

Клод неосознанно протянул руку к женщине перед ним.

– Не уходи.

Голос, сорвавшийся с его губ, был неожиданно отчаянным. Вот почему он это все ненавидел. Вот почему он старался игнорировать свои эмоции. Он не мог их контролировать, чувствовал себя крайне беспомощным и несчастным. В итоге из него вырывались лишь такие слова.

Диана нежно ему улыбалась, а затем исчезла. Клод так и остался стоять с вытянутой в пустоту рукой.

– Что?..

Когда Клод просыпался, он ничего не помнил. Сны ускользали, оставляя лишь ощущение, что он видел нечто важное. Но что именно – он не знал. Разве что его сердце колотилось так сильно, что он не мог дышать.

Клода преследовали сильные головные боли. Днем он полностью уходил в работу, пытаясь избавиться от ненужных мыслей. Даже в день банкета он долго не выходил из кабинета и не сомкнул глаз ночью. Он не хотел засыпать, потому что опасался, что увидит очередной странный сон.

Он хронически не высыпался. Феликс не раз предлагал прогуляться, подышать свежим воздухом, но после встречи в саду с той девчонкой, что называла себя его дочерью, Клод неизменно отказывался. От такой жизни его нервы были на пределе.

И даже в начале банкета Клод устало потирал виски и мечтал о том, чтобы это все поскорее закончилось.

– Принцесса Атанасия сегодня не пришла? Я надеялся снова увидеть вас двоих на танцполе, как во время ее дебюта, хе-хе.

Именно из-за усталости Клод так остро отреагировал на вполне безобидный комментарий. Натянутая струна его нервов лопнула. А тот факт, что он не смог убить девушку, которая снова появилась перед ним, был и вовсе нелепым.

Убить? Каждое жестокое слово, что Клод произносил в ее адрес, приносило чувство тошноты, словно он сам себя травил. Вместо удовлетворения, вид девушки, сидевшей на коленях на красной ковровой дорожке, пробуждал в нем чувства тревоги и ненависти к себе. Будто он совершал ужасную ошибку.

Именно поэтому он стал еще жестче.

«Уберите эту девку вон с моих глаз».

В этот самый момент Клод понял: что бы он ни говорил, он не был в силах убить девушку перед ним.

«В этом нет необходимости. Я уйду сама».

Нет, даже еще раньше. Он с самого начала не был уверен, что сможет собственноручно убить ее.

«Долгих лет жизни и процветания, ваше величество. Я искренне поздравляю вас с днем рождения».

Она не забыла его прошлых слов. Она больше не называла его «папой». В этот момент тяжелый камень придавил ему грудь. Клод не мог вымолвить ни слова. Затаив дыхание, он просто наблюдал за тем, как она уходила.

Шух! Треск!

Завершив банкет, Клод вернулся в кабинет и резким движением смахнул все со стола. Головные боли, преследовавшие его, с каждым днем становились все хуже. Ему казалось, что он сходит с ума. Он будто бы был на грани того, чтобы вспомнить что-то, но как бы ни старался, это никак не удавалось.

Клод больше не смог сомкнуть глаз.

Чирик.

За окном послышалось щебетание птиц. Клод поднял взгляд и увидел, что солнце стояло уже высоко в небе. Уставшие глаза зацепились за солнечный луч, упавший в комнату.

Феликс, больше не докучал ему рассказами, будто смирился. Странно, но сегодня Клод чувствовал, что мыслит очень ясно. Головная боль, мучившая его, бесследно исчезла. По крайней мере, на время.

Однако он выглядел крайне изможденным, но даже не осознавал этого.

Да. Пришло время избавиться от источника боли. Нужно раз и навсегда положить конец этой утомительной войне на истощение.

С этой мыслью Клод направился в Изумрудный дворец. Ему даже спрашивать не пришлось, он будто бы знал наверняка, где именно сейчас находилась девушка по имени Атанасия.

Он увидел ее, с развевающимися золотыми волосами, в саду белоснежных роз. В этот же момент сердце Клода сдавила необъяснимая тоска. Но сегодня он не поддастся этому чувству. Клод без колебаний наполнил руку магией и поднял ее к лицу девушки.

Бз-з-з! Треск!

Их обоих окружили потоки магии. Воздух наполнился звуком разбитого стекла, сопровождаемым бесконечным танцем белых лепестков.

Бз-з-з! Треск!

Девушка не могла не понять, что он намеревался ее убить. Но она не сдвинулась с места. Неужели оцепенела от страха? Или же верила, что он не сможет этого сделать? Какая бы причина у нее ни была – это было глупо. Ей лучше развернуться и убежать.

Клод изо всех сил закрывал глаза на то, что даже сейчас он надеялся на подобный исход.

Бз-з-з! Треск! Бах!

Защитный барьер, который он беспощадно уничтожал, был создан им же. Клод едва не рассмеялся, увидев насколько крепка эта магическая защита. Слои плотно переплетались, создавая неприступный щит. Барьер был настолько мощным, что никто не смог бы причинить ей вреда.

Как иронично, что именно Клод его и разрушал.

Треск! Бз-з-з!

Странное чувство все глубже проникало в его сердце. Наблюдая за тем, как осколки магии разлетались по воздуху, Клод собрал всю свою волю в кулак, заставляя себя довести начатое до конца. Однако вопрос, который так и остался без ответа, не отпускал его не хуже магического вихря, в котором они сейчас находились.

Действительно ли он этого хотел? Не пожалеет ли он о содеянном, когда все закончится?

Клод заставил себя ответить: «Да, действительно».

Конечно да. Он ведь именно за этим и пришел в сад. Но тогда… Тогда почему у него так болело сердце, словно это его убивали? Сейчас, когда он отчаянно пытался навредить девушке перед ним, ему было так страшно, словно он сам бы не вынес, если бы она умерла.

Треск!

Оставался последний слой защитного барьера. Наконец его рука коснулась шеи девушки, и в тот же миг пальцы ощутили биение сердца. Клод обезумел. Не осознавая, что делает, он резко отдернул руку.

Треск!

В этот момент перед глазами пронеслась волна белого света. Она отличалась от прежней, окружила его и смешалась с лепестками. Сперва ему показалось, что это остатки барьера, но он быстро понял, что ошибся.