Алексис

Сырой воздух в пещере пробирал до дрожи.

Даже в середине июля горные камни под босыми ногами казались ледяными.

Генерал Клеандр – внушительный лысый мужчина в длинной черной тоге – повел нас вниз по короткой лестнице, которая уходила прямо вглубь горы.

На его плечах сидел мамонтовый ястреб размером со среднюю собаку и смотрел на нас глазами-бусинками.

Хорошая птичка. Пожалуйста, не снимай с меня скальп своими острыми когтями.

Ястреб щелкнул клювом, словно и правда хотел откусить кусочек моего мозга.

– Мерзкая тварь, – прошипела мне в ухо Никс, и я не могла не согласиться.

По центру лестницы тянулся узкий желоб, в который стекал воск с длинных малиновых свечей, свисающих с потолка.

Плясало тусклое пламя.

Капал красный воск.

Чем ниже мы спускались, тем громче становилась музыка, пробуждающая хаотичные образы. Впервые за долгое время она звучала не в моей голове.

Лестница вывела нас в вытянутую темную, словно пещера, комнату.

Желоб соединялся с неглубоким бассейном из красного воска, над которым висели тысячи свечей, а узкая дорожка вела к пяти дверям.

Я невольно открыла рот от изумления.

На высоком потолке над бассейном десятки мраморных и бронзовых скульптур в натуральную величину изображали дерущихся мужчин и женщин. Настоящее месиво из тел, мечей и щитов.

Под сражающимися статуями собирались багровые капли, стекающие по свечам в воду… словно кровь.

Но все мое внимание было сосредоточено на том, что было под ними.

Как красиво.

В бассейне стояли механизированные статуи женщин-музыкантов с арфами и скрипками в руках. По их лицам текли красные капли, каменные одеяния ниспадали изящными волнами и плотно прилегали к телу, словно насквозь промокли от воды.

Искусство, поражающее воображение.

– Дебютанты, встать в линию! – рявкнул генерал Клеандр, на фоне печальной мелодии его голос, эхом отразившийся от стен, казался особенно резким.

Он хмуро следил, как мы выстраиваемся в линию, отчего на лбу его образовались глубокие складки. Он выглядел лет на шестьдесят, а значит, ему, вероятно, шла не первая сотня.

– По обе стороны от священного бассейна есть пять дверей. – Он жестом указал за спину. – Классная комната, библиотека, туалет, спальня и туннель, ведущий в Зверинец.

Он медленно ходил вперед-назад перед нами и смотрел с грозным прищуром.

Увиденное ему явно не понравилось.

Туше'.

– ВСЕ ВСЁ ПОНЯЛИ?! – прорычал он.

Излишне громкий рев отозвался в моем левом ухе пронзительным звоном, почти заглушившим искаженный баритон.

– Да, генерал! – хором ответили мы.

Музыка заиграла громче.

Мы ждали.

Сандалии генерала Клеандра шаркали по камню, и прохладный подземный воздух морозил кожу.

Наконец он насмешливо сказал:

– Luctor et emergo.

Борюсь и выживаю.

Заиграла новая мелодия, а генерал Клеандр все продолжал смотреть на нас с отвращением, которому вторил ястреб, сидевший на его плече.

Полилась нежная и гипнотизирующая мелодия.

Все вокруг казалось нереальным.

– Люди, – плюнул он, словно ругательство. – Им нужно восемь недель, чтобы залечить сломанную кость. Они могут прожить двадцать один день без еды… десять дней без сна и только… три дня без воды.

Воск стекал каплями за его спиной.

Музыканты, казалось, плакали кровавыми слезами.

Мне хотелось плакать вместе с ними.

Свет свечей отбрасывал странные тени.

– ВЫ ЛЮДИ? – он бросился к дебютанту слева от меня и закричал ему в лицо. Летела слюна, и щеки стали ярко-красными.

Технически все девять из нас были полулюдьми, мутами, но даже я понимала, что упоминать об этом не стоило.

Он повторил:

– ВЫ ЛЮДИ?!

Звон в левом ухе стал пронзительнее, и я стиснула зубы.

– Нет, генерал! – хором сказали мы.

Он продолжал вышагивать перед нами с холодным, как лед, выражением лица.

– В отличие от людей, – сказал он, – Спартанцы могут жить вечно… Мы лечим кости за две недели, можем шестьдесят дней обходиться без еды, тридцать дней без сна и целых две недели без единой капли воды.

Он прищурился.

– Но вам всего девятнадцать, и вы еще не полноценные Спартанцы. Некоторые из вас умом и телом сильнее остальных. Скоро мы выясним, кто на что способен.

Он остановился передо мной.

– Ты знаешь, что происходит, когда люди выходят за эти временные рамки, девочка? – его тон ясно дал понять, что мне здесь не рады.

Их страдания заканчиваются, все логично.

– Они у-умирают, генерал! – ответила я, сохраняя расслабленное и неконфликтное выражение лица.

Справа от меня раздался смешок, но мое лицо оставалось безучастным. Я привыкла к насмешкам, издевательствам и оскорблениям.

Никс зашипела, но, как обычно, никто не реагировал.

Я успела заметить размытое движение слева от себя, но удар был слишком быстрым, чтобы увернуться.

Треск. Генерал Клеандр врезал стоящему рядом со мной парню по голове кулаком, и тот рухнул на пол от силы удара.

– ЧТО СМЕШНОГО, ДЕБЮТАНТ?!

Тот неуверенно поднялся на ноги.

– Ничего, генерал!

– ЧТО ПРОИСХОДИТ, – он наклонился и с силой прижал лицо парня к своему, нос к носу, – СО СПАРТАНЦАМИ, КОТОРЫЕ ПРЕВЫШАЮТ СВОИ ПРЕДЕЛЫ?

– Они впадают в кому, генерал!

– Нет. Главное, что они выживают, дебютант, – прорычал он. – Еще один смешок, и я отрежу тебе язык.

– Да, генерал!

Я сгорбилась, пытаясь стать мишенью поменьше.

Генерал Клеандр снова зашагал перед нами.

– Некоторые из вас ошибочно полагают, что это обычный военный лагерь, но Горнило не какой-то жалкий человеческий тест на физическую подготовку. Это… самый цивилизованный тест в мире.

Он выдержал паузу.

– МЫ ОТДЕЛЯЕМ ЖИВОТНЫХ ОТ БОГОВ!

Камни завибрировали от его громогласного рева.

Немыслимым усилием воли я сдержалась, чтобы не заткнуть левое ухо и не поморщиться.

Генерал Клеандр крутанулся на месте и остановился перед белокурым дебютантом с лавровым венцом на голове.

– Кассиус Гермес, надеюсь, ты знаешь, что статус наследника здесь ничего не значит, – прорычал он парню в лицо. – Здесь нет бесчестья, нет модных золотых правил. Мне плевать на твою идеальную осанку, на усыпанную бриллиантами одежду, на то, что тебе подают обед из четырнадцати блюд или что ты заваливаешь другого наследника драгоценностями, просто чтобы ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■ привлечь его внимание. ВСЕ ЯСНО, НАСЛЕДНИК?

– Да, генерал! – крикнул Олимпиец. Он стоял неподвижно, лавовый венок поблескивал на его голове.

Одежда, усыпанная бриллиантами, и обед из четырнадцати блюд? Он же не серьезно, правда? И еще, неужели Спартанцы меняют драгоценности на ■■■■?

Я поджала губы.

Можно я пойду с ними?

К сожалению, мне так и не представилась возможность присоединиться к Спартанцам, ■■■■■■■■■■■■■■ (вместо того, чтобы сражаться насмерть).

Удручающе.

– Это психологический тест, – генерал Клеандр отступил назад и обратился ко всем дебютантам. – До января следующего года вам запрещено есть, пока не прикажут обратного. Спойлер: вам не прикажут. Вы не будете мыться… вы не будете спать, если только не окажетесь на волосок от смерти. Если вас ранят, вам придется лечить себя самостоятельно, потому что тут нет врачей и не будет.

Мелодия сменилась, а вместе с ней – и настроение в комнате.

Стало жутко.

Генерал оскалился.

– Вы будете учиться, пока не потечет кровь из глаз, а потом, – улыбка стала еще злораднее, – продолжите учиться еще усерднее.

Вот почему я сторонюсь общества.

– Горнило тренирует разум. – Генерал улыбнулся. – На этой горе мы все отвечаем на вопрос: «Какой будет ваша реакция, когда все вокруг разрушится?»

Он сделал выпад вперед, словно собирался ударить нас, и захихикал, когда мы отшатнулись назад.

– Если вам удастся пережить Горнило, – сказал он обманчиво мягким тоном, – вы закончите обучение и получите звание гражданина Спарты. Вы станете бессмертными богами.

Улыбка стала злорадной.

– Ключевое слово «если». Помните. – Он ударил себя кулаком в широкую грудь и прорычал: – НЕ БЫВАЕТ ГЛУПЫХ БОГОВ, ПОТОМУ ЧТО Я ПОЗАБОЧУСЬ О ТОМ, ЧТОБЫ НЕ БЫЛО ГЛУПЫХ СПАРТАНЦЕВ!

Я снова вздрогнула.

Нехорошо.

– Добро пожаловать в Спартанскую военную академию. Следуйте за мной. – Он прошел вдоль края бассейна, остановился у первой двери и открыл ее. – Это спальня.

Внутри темной комнаты с низким потолком стояло десять раскладушек, разложенных на камнях, и больше ничего.

Дверь захлопнулась перед нашими носами.

– Не советую туда заходить, – сказал он, – если хотите выжить. Не искушайте себя тем, чего не можете получить. Не тешьте свои слабости.

Он перешел к следующей двери.

– Это туалет – привилегия, которую вы не заслужили. Мы в свое время срали в яму. – Он выпятил грудь, словно гордился своим заявлением.

Они вообще нормальные?

Комната оказалась крошечной. Внутри располагался ржавый унитаз (разносчик чумы и холеры, не иначе) и сломанная раковина.

– Настоящая роскошь, – проворчал генерал и разочарованно покачал головой.

Он перешел к следующей двери.

– Это учебный класс.

Еще одна похожая на пещеру комната без окон. Только красные свечи свисали с потолка по периметру стены, а их воск капал в желоба поменьше. Дым свечей туманным облаком висел над потолком. У меня заслезились глаза.

У одной стены стояли стол со стулом и меловая доска. Больше в комнате не было ни столов, ни стульев.

Десять одинаковых канцелярских комплектов из тетради, трех учебников и ручки лежали на полу.

Внутри было пусто и холодно.

Темно.

Сыро.

Гнетуще.

Честно говоря, атмосфера тут как в средней школе.

– Здесь вы проведете большую часть времени, – голос генерала Клеандра источал едва сдерживаемое ликование.

Ему бы не помешала пара ударов по голове.

Он подвел нас к четвертой двери.

– Это библиотека, второе место, в котором вы будете проводить большую часть времени.

Я запрокинула голову, и глаза расширились от удивления.

Роскошно.

Все пространство узкой длинной комнаты было заставлено высокими стеллажами книг, бархатными креслами, письменными столами из красного дерева и каминами с мерцающим пламенем. В отличие от других комнат здесь каменные потолки были особенно высокими. Над стеллажами висели крупные длинные красные свечи, и воск с них так же капал в длинный узкий бассейн.

В воздухе витал аромат старого пергамента, а потрескивающий в каминах огонь разгонял подземную прохладу.

Здесь было чудесно.

Несколько женщин в белых тогах расставляли книги на полках и переводили тексты за столами. Я чуть не расплакалась оттого, что была не единственной женщиной.

– Вот наша новая партия дебютантов, – объявил генерал Клеандр, и несколько женщин переглянулись, но большинство проигнорировало нас.

– Относитесь к музам с уважением, – прошипел он, – или вас убьют.

Надежда, прозвучавшая в его голосе, не сулила ничего хорошего.

Прежде чем я успела сдаться подступающей панике, мы проследовали к последней двери. За ней тянулся длинный темный туннель.

– Как я уже говорил, – продолжал генерал Клеандр, а его ястреб (правительственный беспилотник) сурово смотрел на нас сверху вниз, – в конце этого коридора располагается Зверинец. Но вы не увидите животных до сентября, так что эта дверь вам ни к чему.

Он помолчал.

– Не все доживут до этого дня, так что можете забыть про этот коридор, – подло усмехнулся он. – Что ж, надеюсь, вам понравилась экскурсия. Здесь нет ни кухни, ни ванной, потому что пока вы здесь, вы не будете ни есть, ни мыться.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Мне хотелось плакать.

– Учеба начинается прямо сейчас.

Выражение его лица было жестоким.

– Вы будете посещать занятия Фагора, Утраченная классическая история и Дисциплина и сила. Именно в таком порядке. Продолжительность каждого занятия будет варьироваться по желанию ваших двух профессоров. Я буду сообщать вам о начале перерывов и их окончании. Все очень просто.

Просто ужасно.

– О, и еще кое-что. – Он сделал шаг ближе. – В этом году вести занятия будут три приглашенных профессора: генерал Пайн и генерал Август будут вести классные занятия, а генерал Харон будет сопровождать вас снаружи.

Дебютанты в ужасе зашептались.

Август и Харон. Нас буду учить оба печально известных наследника Хтоников?

Генерал Клеандр оскалился.

– Мы пользуемся методом Сократа. Профессора будут в случайном порядке задавать вам вопросы, и если вы ответите неверно, то мы сообщим вашим наставникам, а они проведут весь класс по маршруту: бегом через горы и вплавь через реку Стикс, где вас будет ждать Харон.

Последовало долгое неловкое молчание.

– Есть вопросы, дебютанты?

Кто-то подвывал, но никто ничего не сказал. Каким надо быть идиотом, чтобы о чем-то у него спрашивать? Он же сожрет тебя живьем.

Дрекс, еще один брошенный мут, который (я была уверена) скрывал свое Хтоническое происхождение, медленно поднял руку.

Генерал Клеандр изогнул бровь.

– Что?

Дрекс прочистил горло.

– Что насчет Титанов на трассе? Я не видел снаружи никаких ограждений и знаков защищенной зоны.

Отличный вопрос.

Генерал Клеандр разразился хохотом.

Долгие пять минут спустя он утер слезы и насмешливо произнес:

– Конечно, эти земли не относятся к жалкой защищенной зоне людей. Мы – Спартанцы. Титаны боятся нас, а не наоборот.

Остальные дебютанты захихикали.

– Однако, – генерал жестоко улыбнулся, – известно, что некоторые Титаны… нападают на более слабых дебютантов в горах. Так что будьте начеку.

Больше никто не смеялся.

Кассиус поднял руку. Сверкнул лавровый венец.

– Но, генерал, мы же Олимпийцы. Разве с Титанами должны сражаться не Хтоники? Ведь в этом вся суть Ассамблеи смерти.

Улыбка генерала Клеандр поникла.

Он ответил с нескрываемой издевкой:

– Главная цель Горнила – отсеять слабаков. Если Титаны помогут отсеву, убив вас, то так тому и быть. Ясно?

– Да, генерал.

Вообще-то мне не ясно, и у меня много вопросов.

Муза подошла к генералу Клеандру, и он заговорил с ней, отвернувшись от нас. Его ястреб же, наоборот, повернулся к нам и уставился пристальным взглядом.

Да, сто процентов робот.

– По крайней мере, Август известен честностью и справедливостью, – прошептал один из дебютантов справа от меня. – Он самый адекватный из всех наследников Дома Ареса.

Мальчик с вьющимися каштановыми волосами ответил:

– Да, но не забывай про Харона. Я думал, что в этом году нас просто пытались запугать. Упаси нас Кронос, он же псих. Почти как Медуза. А она перешла на сторону чертовых Титанов.

Все мрачно закивали в знак согласия.

– Харон – прирожденный Охотник и любимый солдат Аида. Почему он согласился стать профессором?

– Наверное, потому что он безумец и ему нравится мучить Олимпийцев. – Всех дебютантов пробрала дрожь. – Вот что случается, когда Артемида совокупляется с Эребусом. Говорят, Харон больше похож на чудище, чем на человека. Ходят слухи, что Артемида родила его, чтобы наказать Олимпийцев за убийство ее дочерей во время войны. Он – ее месть.

Я побледнела. Это очень плохо.

Тим-Том любил строить теории, что от отца-существа Харону мог достаться огромный член. Отец Джон, напротив, проповедовал, что Харон – потомок дьявола.

Я поджала губы: технически и то, и другое могло оказаться правдой.

Мысленная заметка: начать молиться за свою душу.

Настойчиво и упорно.

Все замолчали, как только генерал Клеандр обернулся и обвел всех суровым взглядом. Затем он провел нас в холодный, аскетично обставленный класс.

Он с кряхтением уселся за единственную парту в комнате, чтобы возвышаться над нами, и закинул ноги на стол.

Мы неловко уселись на пол рядом с десятью стопками учебников.

Несколько посвященных с усмешкой поглядывали на меня и украдкой на наследника, но остальные нервно смотрели на генерала.

Повисла напряженная густая тишина.

Дверь с грохотом распахнулась, и все вскочили.

В комнату вошел мужчина в длинной белой тоге.

– Привет! – Он улыбнулся и помахал рукой.

Новый учитель выглядел дружелюбным: молодой, с приятным лицом, короткими каштановыми волосами и добрыми карими глазами. На его плечах спокойно сидел блестящий черный ворон.

Его доброжелательное выражение лица казалось искренним.

Вот шизик.

– Привет, дебютанты, – радостно повторил он. – Приветствую вас на первом дне испытания. Меня зовут Пайн.

Он воодушевленно похлопал, как будто мы оказались в заложниках посреди холодной пещеры по собственной воле.

Кто-нибудь, расскажите, что за модные спартанские антидепрессанты он принимает? Я тоже хочу.

– Я буду вести занятия по Фагоре. – Он усмехнулся. – Более известной как продвинутая математика, или, как я люблю ее называть, веселье.

Никто не засмеялся.

Он мелом написал свое имя на доске крупными витиеватыми буквами.

– Как и большинство из вас, – сказал Пайн, – я Спартанец-мут. Однако, в отличие от большинства из вас, я родился не в самых лучших обстоятельствах.

Его взгляд окинул комнату, а затем задержался на мне.

Даже не надейся, что мы подружимся только потому, что нас обоих бросили родители.

Пайн быстро отвел взгляд.

– Что ж. – Он хлопнул в ладоши. – Откройте первую страницу вашего учебника. Рассмотрим основы философии и математической этики. На моих занятиях мы будем объединять эти два принципа в великолепные уравнения.

Зашуршали страницы книг.

– Не волнуйтесь, – бодро сказал Пайн. – Я не буду мучить вас обычной скучной математикой без постоянства объекта. Все числа и символы, которые мы будем использовать, будут связаны с реальной этической проблемой.

Любопытно. Неужели нормальный предмет в кое-то веки?

Судя по хмурым взглядам и стонам мальчиков вокруг меня, я оказалась в меньшинстве.

Пайн сразу же приступил к решению уравнения.

Кап. Кап. Кап. Воск отбивал расслабляющий ритм, снаружи доносилась классическая музыка, Пайн рассказывал с приятной интонацией, а я делала многочисленные заметки.

Кажется, все не так уж плохо.

– Алессандр Посейдон, – Пайн прервался и указал на невысокого дебютанта, который сидел у дальней стены. – В чем, как я только что сказал, заключается суть платонизма?

Ворон на его плече склонил голову в сторону, словно тоже ожидая ответа.

Лицо Алессандра побледнело.

– Вы сказали… что это постулат о квадратном корне?

Пайн изогнул бровь, его улыбка померкла.

– Даже не близко.

Он повернулся и кивнул генералу Клеандру, который принялся с ликованием постукивать по маленькому черному устройству, похожему на пейджер.

Ястребиные крылья захлопали от волнения.

Бум.

В облаке дыма посреди комнаты появился высокий мужчина с серыми глазами. К его руке прижимался розовый хорек размером с миниатюрную кошку.

Он телепортировался прямо внутрь горы.

– Ворекс, наследник Дома Посейдона, – обратился к новоприбывшему генерал Клеандр. – Ты наставник Алессандра, верно?

– Да, генерал! – Ворекс поднял ладонь и склонил голову. Его лавровый венок сверкал даже в тени.

Розовый хорек кивнул.

О-о-о, как мило.

Генерал Клеандр уставился на него.

– Ты проведешь дебютантов по их первому маршруту. И посоветуйте своему подопечному быть внимательнее на уроках. Он чертов имбецил.

Не мило.

– Да, генерал!

Ворекс бросил на Алессандра полный ненависти взгляд, обещавший возмездие.

Я вздрогнула, потому что Патро никогда меня не бил – пока.

– ВСТАТЬ! – пророкотал генерал Клеандр. Мы вскочили на ноги. Пронзительно застрекотал ястреб. – Построиться за ним!

Левое ухо разрывалось от боли.

Мы последовали за Ворексом, который трусцой выбежал из комнаты.

– Оставайся здесь, – прошептала я Никс, с трудом вставая на затекшие ноги.

Чешуя затянулась на моей шее, и я чуть не задохнулась.

– Я ни за что не оставлю тебя одну, малышка.

Прискорбно.

Через несколько минут мы выбрались наружу. Мне было трудно привыкнуть к теплой погоде и яркому дневному свету. Июльское солнце палило, и трава хрустела под нашими ногами.

Шокирующий контраст с темным прохладным классом.

Ворекс свернул в сторону ближайшей горы и повел нас по тропе.

В школе я сходила только на один урок физкультуры. Я умирала от голода, и от каждого движения хотелось упасть в обморок, поэтому весь оставшийся год я пряталась за сараем, решая задачи по математике.

Больше мне не добавляли ее в расписание.

Приходилось расплачиваться за малоподвижный образ жизни.

Я поднималась по склону одной из Доломитовых гор, легкие горели, икры и бедра сводило судорогой, пот катился градом. Я отчаянно помогала себе руками.

Один за другим меня обгоняли другие дебютанты.

Никс мертвым грузом висела у меня на шее.

Чем выше мы поднимались, тем ниже падала температура. Пот примерзал к коже, глаза слипались.

– Ты… – задыхалась я, – пыта… ешься… меня… убить?

– Хватит болтать, – грубо огрызнулась Никс. – Береги энергию и сконцентрируйся, дитя.

Я тяжело дышала (меня душили) и сосредоточилась на том, чтобы не убить свою подругу.

Воздух хрипами вырывался из глотки.

Ворекс что-то кричал, но я не разобрала слов за своими суицидальными мыслями.

Тропинка сузилась. Слева отвесный утес: один неверный шаг, и я умру. Надеюсь.

Я прижалась к камням, так как из-за слепого пятна слева мне было трудно определить глубину.

Одна нога. Другая. Спускаться будет легче. Просто доберись до вершины. Не останавливайся.

Я старалась мыслить позитивно.

Как призвать Титана, чтобы он убил меня? Немедленно.

Я проиграла.

Расстояние до последнего дебютанта увеличивалось, и я, стиснув зубы, изо всех сил переставляла ноги, чтобы не потерять группу из виду.

Никс весила, казалось, миллион килограмм.

У вершины самой большой горы на чертовой планете парни наконец остановились. Они стояли в кружок и пытались отдышаться, упершись руками в колени.

Когда я нагнала их, некоторые обернулись и с ненавистью посмотрели на меня.

– Не знал, что спартанская женщина может быть такой жалкой, – сказал высокий дебютант с рыжими волосами. – Разве не все они должны быть потрясающе сильными и красивыми? Неудивительно, что тебя бросили.

Он был главным претендентом на место Джессики и Тим-Тома.

Двое других парней в группе придвинулись к нему поближе и засмеялись.

– Улёт, Титус, – сказал один из них.

В ушах звенело от усталости, и я скептически уставилась на парней.

Дрекс закатил глаза, не разделяя их веселья.

– Как ты умудрилась стать слабее человека? – Титус заговорил громче, презрительно глядя на меня. – Тебе не стыдно?

Не обращай на него внимания. Он того не стоит.

Он плюнул мне под ноги, а затем схватил меня за собранные в хвост волосы и с силой дернул.

Я отшатнулась от его отвратительного прикосновения.

«Не могу поверить, что у тебя мозг меньше твоих крошечных яиц!» – агрессивно выкрикнула я, потрясая кулаком в его сторону.

Мысленно.

На самом деле я ничего не сказала, потому что мне не нравилось общаться с людьми. А еще я не могла дышать. Вот и все.

У меня отказали ноги.

Я ударилась коленями о холодные камни, дрожащими пальцами зарылась в гальку, склонила голову, и меня вырвало желчью. Слизь привлекательно капала из моего рта.

Ах, женственность.

Титус усмехнулся:

– Ты была бы просто бесполезной сукой, не способной даже глотать.

Его дружки захихикали.

Я мысленно закатила глаза до самого затылка.

– Хочешь, чтобы я его укусила? – спросила Никс, когда я опустилась еще ниже и застонала от боли.

– Нет, – прошептала я. Она и так многих убила для меня во время Бойни.

И потом, я хотела придушить его собственными руками.

Правда?

Мысленная заметка: физические нагрузки пробуждают во мне убийцу. Не нагружать себя сильнее бодрой ходьбы.

Титус говорил что-то еще, но я не слушала, потому что у меня была свобода воли.

Кашляя, я выплюнула новую порцию слизи на камни.

А ничего, что она кровавая?

– Вот так, не сдерживайся, – сказала Никс. – Сделай глубокий, успокаивающий вдох. Плеваться кровью совершенно нормально. Очень частое явление.

– Я тебя убью, – прошептала я и взмахнула рукой в воздухе, словно увидела жука. – Ползи по земле рядом со мной.

Никс заворчала, когда я стукнула ее по голове, и чешуя плотно сомкнулась вокруг моего горла.

– Не глупи, – прошипела она, ослабляя хватку. – Я не обычная собака. Ты меня понесешь. И будешь наслаждаться процессом.

– Ненавижу тебя, – прошептала я.

Парень, которого вырвало рядом со мной, покосился на меня.

Я скорчила ему рожу.

– Слушайте все. – Ворекс вытянулся во весь рост и упер руки в бока. Всем своим видом он выражал скуку. Его хорек шипел, оскалив длинные острые клыки.

Он даже не вспотел. У Бога были свои любимчики, и я не входила в их число.

Еще один дебютант упал на колени и опустошил желудок.

Не осуждаю. Не сдерживайся, брат.

Ворекс закатил глаза.

– Сейчас вы возьмете себя в руки и проследуете за мной вниз с горы. У подножия будет еще одна передышка, так что перестаньте драматизировать. Это будет самый легкий маршрут в вашей жизни.

Он жестом указал на слепящее солнце:

– Погода идеальная.

Спойлер: он ненормальный.

«Идеальная»? Погода была отвратительной. Я бы описала ее как испепеляющий день в аду.

Ворекс замолчал и пробормотал что-то под нос о жалких, слабых сучках.

Я бы обиделась, но была слишком занята тем, что пыталась найти в себе желание жить, как и следовало вышеупомянутой жалкой, слабой сучке. Обрыв выглядел как никогда заманчиво.

– За мной. – Ворекс потянулся, разминая свое мускулистое тело, а затем, словно ничего не весил, легкой трусцой побежал вниз по склону горы.

Остальные члены группы застонали, и я угрюмо повиновалась.

Увы, путешествие в ад продолжалось.