– Всё хорошо? Аура! Открой дверь! – раздаётся требовательный голос надзирательницы.

Я торопливо прячу коробку под стол и возвращаюсь к Наташе:

– Аура, помоги мне! Скорей!

Мы подхватываем Наташу под руки и заталкиваем под кровать. Я тоже быстро заползаю туда:

– Скажи ей, что тебе приснился кошмар. – Я стягиваю с кровати край одеяла, чтобы нас с Наташей не было видно. Когда Аура открывает дверь, я вижу только её ноги.

– Твои соседки из других комнат слышали крики. Что случилось?

– Ничего. Вообще-то я… мне приснился кошмар и… э-э-э… Простите.

Я жду, что надзирательница спросит что-то ещё или велит Ауре снова ложиться спать, но вместо этого дама входит в комнату. Если она приподнимет край одеяла – мне конец. Машинально беру Наташу за руку, чтобы справиться со страхом и напомнить себе, что она тоже здесь.

«Только бы нас не обнаружили, только бы нас не обнаружили», – мысленно молюсь я и задерживаю дыхание.

– Ты точно одна в комнате? – спрашивает надзирательница.

– Конечно, мадам, я ведь в пижаме, и мне не хотелось бы, чтобы меня видели в ней.

– Ммм.

Внезапно надзирательница останавливается в центре комнаты и наклоняется. Я замираю: всё, сейчас она меня заметит. Однако она лишь поднимает с пола фотографию нашего отца – в панике мы с Аурой совсем про неё забыли.

– Почему это фото валяется посреди комнаты? – спрашивает надзирательница, выпрямляясь.

– Я… я не знаю, – отвечает сестра. – Наверное, я уронила его, когда разбирала чемодан.

– Кто это?

– Это мой отец.

Я слышу гордость в голосе Ауры и тоже испытываю это чувство, а после того, как диббук признался, что в первый раз в коробку его заточил именно наш отец, моя гордость лишь возрастает. Не знаю, когда и как именно отец это сделал, но он явно был не простым человеком…

– Нужно бережнее обращаться с фотографиями твоих родителей. Такие вещи очень ценны.

– Да, мадам. Вы правы, – кивает Аура.

Дверь закрывается, а ещё через секунду край одеяла поднимается.

– Можешь вылезать, надзирательница ушла, – говорит сестра, протягивая мне свободную руку.

Я без колебаний хватаюсь за неё и, поднявшись на ноги, сразу смотрю на фотографию нашего отца.

– Думаешь, диббука и правда заточил в эту коробку наш папа? – спрашиваю я.

– Это объясняет поведение Наташи у нас дома, когда она увидела эту фотографию в комнате тёти Джесс. Наташа смотрела на этот снимок с явным беспокойством. Наверняка диббук узнал человека, который его заточил – иначе зачем было красть фотографию?

– Наташа сказала, что наш отец был охотником на…

– …демонов, – заканчивает за меня Аура.

Не знаю, так ли это, но идея мне нравится. Я считаю, что ловить монстров и не давать им вредить людям – это очень круто.

– Получается, тётя Джесс и дядя Севен такие же?

– Учитывая, как их боялась Наташа – это возможно.

– И тогда понятно, почему в шкафу у тёти Джесс спрятаны те книги.

– Кстати, да.

Мы смотрим друг на друга, и, хоть ни один из нас не произносит ни слова, я уверен, что Аура тоже мысленно перечисляет многочисленные странности в поведении наших тёти и дяди. Вот так благодаря фотографии нашего отца и словам диббука о нём все наши семейные тайны постепенно открываются. Снова думаю о шрамах на лице нашей тёти, и мысль о том, что на неё мог напасть монстр и она с ним сражалась, уже не кажется такой абсурдной.

– Помоги мне поднять Наташу, – спохватываюсь я.

Мы вместе подхватываем Наташу под мышки – она всё ещё без сознания, – тащим её к кровати, укладываем и накрываем одеялом, чтобы согреть.

– Интересно, Наташа что-нибудь вспомнит, когда очнётся?

– Не знаю, Айден. Такое возможно, но я искренне надеюсь, что она всё забудет.

– А если бы диббук не вышел из неё?

Сестра пожимает плечами и улыбается мне:

– Тогда мы бы попробовали ещё раз. Кстати, что делать с коробкой? В подвал её возвращать нельзя – кто-нибудь может снова её найти и открыть.

Я киваю и беру коробку в руки:

– Спрячем её – это единственное возможное решение.

– Дома?! Ты серьёзно?!

– Закопаем в саду.

– Можно отдать её тёте Джесс или дяде Севену, – предлагает Аура.

Снова киваю. Сестра права: если наши дядя с тётей именно такие, как мы думаем, нужно рассказать им об этой коробке правду. И тогда им тоже придётся рассказать нам правду – о себе и о наших родителях.

– Мы смогли заточить демона, представляешь?

Губы Ауры растягиваются в улыбке, глаза восторженно блестят, и я даже различаю в её радужках красные пятнышки, которые появляются, только когда сестра очень радуется или в гневе. Тётя Джесс всегда говорит, что у Ауры очень необычные глаза. Я это знаю, у меня точно такие же: глаза у нас с сестрой мамины.

– Да, Айден, у нас получилось, но… Можешь сделать мне одолжение?

– Какое?

– Никогда не произноси имя этой собаки, хорошо?

Я тоже улыбаюсь. Аура больше никогда не услышит от меня это имя – уж в этом она может быть уверена.

– Пойду в свою комнату, пока надзирательница не надумала проверить, все ли мальчики на своих местах. Спокойной ночи.

Целую сестру в щёку и, забрав коробку, выхожу в коридор.