Мормо оказался предусмотрительным: прежде чем соединить части ключа, он нанес на ее тело множество узоров-татуировок, чтобы удержать силу внутри. Его сущность снимала боль, а кровь заживляла раны.

Пещера, в которую он унес Ромэйн, была наполнена алым туманом настолько, что она с трудом различала черты его лица. Но это было неважно: ей нужна была сила, и демон собственными руками отдавал эту силу ей.

– Теперь камень. – Голос Мормо охрип от долгого молчания.

– Мне придется проглотить его? – Ромэйн приподняла голову, чтобы посмотреть на Раухтопаз в руке короля.

– Проглотить? Что за варварство… – Помолчав, он продолжил: – Ты наш последний шанс. Если твое тело не выдержит…

– Выдержит. Просто сделай это.

Мормо вдруг подался вперед, навис над ней и впился взглядом в глаза.

– Даже если Тет всего лишь отголосок, сущности, заточенные в Морионе, сделали свое дело. Ты говоришь как демон, пахнешь как демон и совсем не боишься боли. А еще ты долго носила в себе часть сути Черной Матери, и это не прошло бесследно.

– Поэтому ты доверяешь мне? – Ромэйн усмехнулась. – Потому что тебе кажется, что я такая же, как ты?

– Я не доверяю тебе, девчонка. – Мормо оскалился. – Но есть ли у меня выбор? И есть ли он у тебя?

Выпрямившись, он подал Ромэйн руку, помог сползти с каменного ложа и вывел из пещеры, прикрыв ее наготу длинным рукавом своего одеяния. Они подошли к краю выступа, в лицо ударил влажный горячий воздух.

Ромэйн взглянула вниз и затаила дыхание: под ними кипело кровавое море тел.

С тех пор как Халахэль рассказал ей о нем, она представляла его множество раз, но ее фантазии не могли сравниться с реальностью. Ромэйн не могла представить черные камни, торчащие на поверхности и напоминавшие осколки огромных костей, не могла почувствовать густой, крепкий запах крови. И ощущения… Ощущения она тоже не могла представить.

Стоя на краю, глядя на бескрайние кровавые воды Колыбели, Ромэйн должна была бояться, испытывать отвращение, но вместо этого чувствовала покой, находясь рядом с морем тел. В Упорядоченном она считала Фату мертвым миром, которым правит смерть. Теперь же она понимала, что Фата – это одно огромное живое существо, стремящееся выжить и породить как можно больше жизни. Да, формы этой жизни отличались от всего, что Ромэйн видела в Упорядоченном, но делало ли это ее менее значимой? Менее важной?..

Ненавидеть все, что отличается от привычного, свойственно, должно быть, только людям. Морион навсегда изменил ее взгляды. Теперь Ромэйн отчетливо понимала, что демоны всего лишь часть естественного цикла, хищники, природа которых подразумевает питание кровью людей. Она больше не ненавидела их за то, кем они являются.

Демоны убивают? Люди тоже. Идут войной на Упорядоченное? Жители Упорядоченного воюют друг с другом веками.

Сильные убивают слабых. Слабые или смиряются, или становятся сильнее, чтобы бороться. Вот и все.

– Теперь ты понимаешь, – выдохнул Мормо. – Мыслишь как одна из нас.

– Все это лежало на поверхности. Я думала не о том все это время. Справедливость, честь, месть… – Ромэйн покачала головой. – Все это не имеет значения. Прав тот, кто силен. Летописи тоже пишут сильные. А еще сильные выживают.

Красные лучи солнца заслонили тени. Они опустились на выступ, сложили крылья и почтительно склонили головы.

– Найдите жрицу, – почти лениво бросил Мормо. – И Лауриэль… На этот раз постарайся меня не разочаровать.

Демоница взмахнула хвостом и прорычала:

– Гомиэль обманул нас!

– Идиоты не должны становиться генералами. – В спокойном голосе Мормо звучала только многовековая усталость. – Каждый следующий генерал тупее предыдущего… О Черная Мать, за что мне это…

– Мы…

– Заткнись, Таумиэль. Будь благодарен за то, что я не разорвал тебя на части и не бросил в море тел. Позволить Гомиэлю увести жрицу прямо из-под носа… Гомиэлю! Этот кретин появился на свет по чистой случайности.

Мормо взмахнул когтистой рукой, и генералы упали на колени, задыхаясь и хватаясь за грудь. Ромэйн наблюдала за их мучениями с долей любопытства. Единственное, что ее интересовало, – сможет ли она делать так же, когда поглотит второй фрагмент ключа.

– Приведите жрицу, – повторил Мормо. – Мы готовы открыть врата.

Генералы взмыли в воздух и вскоре скрылись из виду. Ромэйн повернулась к королю и спросила:

– Когда ты отдашь мне второй камень?

– Прямо сейчас. Давай вернемся в убежище, не хочу, чтобы ты разбила свою хрупкую голову, упав на камни.

Скрыться под сводами пещеры они не успели – Мормо вдруг пошатнулся, опустился на одно колено и выкашлял из себя несколько мерзких кровавых сгустков.

– Что происходит? – Ромэйн не решилась подать ему руку, так и стояла, глядя на корчащегося в муках короля.

– Столп, – прорычал Мормо. – Мы потеряли Столп!

С трудом поднявшись, он схватил Ромэйн за запястье и затащил в пещеру. Его горячая кожа стала влажной, на лбу выступили капли алой испарины, а глаза пылали яростью.

– Проклятье… Осталось слишком мало времени. Слишком мало! Придется потерпеть, хорошо?

Мормо больше не изображал из себя гостеприимного хозяина – он толкнул Ромэйн на каменное ложе, достал из поясной сумки Раухтопаз и удовлетворенно зарычал.

– Всего несколько шагов отделяют нас от свободы. Всего несколько шагов…

Он обращался не к Ромэйн, нет. Его слова предназначались самой сущности Черной Матери, всей Фате.

Стоило отдать Мормо должное: даже ощутив падение Столпа, он не забыл выпустить сущность, чтобы та убаюкала Ромэйн, заставила ее забыть о боли и расслабиться. Но как только Раухтопаз оказался рядом с кожей, с ней начало происходить что-то ужасное.

Тело выгнулось дугой, из горла вырвался нечеловеческий вопль. Кости превратились в сплошную концентрированную боль, из глаз хлынули обжигающие слезы. Ромэйн царапала камень, ломала о него ногти, сдирала кожу с ладоней и орала так громко, что оглушила сама себя. Ей казалось, что она умирает, что это агония. Судороги скручивали мышцы, она не могла разжать пальцы на ногах, не могла даже моргать – глаза резало, но закрыть их оказалось невозможно. В живот входил расплавленный металл. Вечный голод, поселившийся внутри, стал сильнее в сотню, в тысячу раз!..

И вдруг все закончилось.

Выжатая, изломанная и опустошенная, Ромэйн свернулась калачиком на каменном ложе и тяжело дышала, баюкая боль. Татуировки пульсировали, казалось, что кожа вот-вот разойдется, выпустив нечто поселившееся внутри.

«Я ждала этого веками, – промурлыкала Тет. – И теперь вся сила ключа моя».

– Пойдем. Мы не можем потерять еще один Столп.

Вздрогнув, Ромэйн открыла глаза и медленно села, постанывая от боли.

– Я хочу… одеться, – прохрипела она.

– У нас нет на это…

– Одежда, – повторила Ромэйн.

– Как пожелаешь, – сквозь зубы процедил Мормо и стремительно покинул пещеру.

Она сползла с ложа и начала одеваться. Это казалось ей очень важным, но почему?.. Никому из демонов не было дела до ее наготы.

Клинок звякнул, выпав из вороха чужой одежды. Ромэйн провела пальцами по рукояти рунического кинжала и снова очутилась в покоях матери. Знала бы леди Кловер, на что обрекает дочь, передавая ей оружие лунного народа…

Мама. Отец. Синяя Крепость. Дом.

Ромэйн стиснула зубы.

«Если они погибли, значит, были недостаточно сильны».

Халахэль. Преданный ей и преданный ею. Демонический генерал.

«Он всегда был слабым. Если бы не Тет, он так и остался бы полубезумной тварью, питающейся падалью».

«Возьми меня или убей».

Возьми или убей.

Возьми…

– Убей, – выдохнула Ромэйн.

Мормо протянул ей руку и раскрыл крылья. Она вышла из пещеры и без сомнений сжала его горячие пальцы.