«Неправильно… неправильно… Все это неправильно!»

Он понял, что происходит что-то скверное, как только ощутил первую волну, прокатившуюся по земной тверди. Кости ныли, разум пульсировал, он чувствовал боль, но она принадлежала не ему, а миру, Упорядоченному, что корчилось в агонии.

Энергия, которая веками текла по жилам континента, теперь ощущалась хаотичной и изменчивой. Она заставляла землю дрожать, из-за нее стонали горы. Отравленная демонами и магией нуад, энергия Упорядоченного искажалась, превращалась во что-то враждебное и… неправильное.

Он обратился и побрел по болоту, в которое превратился цветущий луг. Босые ступни утопали в мерзкой гнили, черные тучи крупных насекомых кружили над головой, но сгорали, едва касаясь его кожи.

– Изменились… – прошептал он, разглядывая мошек, так и норовивших укусить. – Выросли…

Пока растения умирали, насекомые наслаждались влажностью и жарой: они росли, много ели, менялись под воздействием хаотичной энергии мира и магии, закрывшей солнце. Их аппетит рос. Те, кто никогда не пробовал крови, вдруг отрастили хоботки и жала, а те, кто издревле питался лишь нектаром, вдруг распробовали мертвечину.

– Неправильно…

Меж камней светились грибы. Таких он прежде никогда не видел – весь их вид кричал об опасности. Уродливые и отталкивающие, они были искажены так же, как и магия, благодаря которой сумели прорасти в Упорядоченном.

Он присел и начал рассматривать светящиеся шляпки. Ноздри трепетали, он пытался уловить их запах, но чувствовал лишь смрад. Протянув руку, хотел коснуться, но вдруг передумал – что-то внутри кричало, что это плохая идея. Сияние усилилось, на шляпке открылись поры, и он отшатнулся, вскочил и отошел на почтительное расстояние.

«Ясно. Они нападают».

Все, что он любил, все, что оберегал, умирало на его глазах. А то, что умудрялось выжить, менялось до неузнаваемости.

Больно. Неправильно.

Земля под ногами снова пробудилась, задрожала. Он покачал головой, закрыл глаза, попытался почувствовать, что мучает Упорядоченное, и тут же ощутил то, чего не ощущал очень давно, – грозную энергию Фаты, готовую выйти за грань.

– Нет… Нет, нет, нет…

Он побежал, подпрыгнул, его тело вытянулось, изменилось, и спустя мгновение он взмахнул огромными крыльями, взревел и полетел обратно в город, который оставил. Там его ждали и решение, и источник всех бед – ключи, спрятанные в телах тех, кто совершенно не подходил на роль героев.

Пролетая над широкой дорогой, которую местные гордо именовали Пыльным Трактом, он увидел людей и не-людей[1], направляющихся в Кричащий Город. Их становилось все больше, костяные певцы пытались разместить всех, но многим пришлось устраиваться в лагере за стенами.

Заметив его, люди и не-люди возликовали: они пели, тянули к нему руки и выкрикивали благодарности своим богам.

«Они уверены, что дракон спасет их, – подумал он, пролетая над Пыльным Трактом. – Но они ошибаются».

Один зверомаг против полчищ демонов? Даже если его пламя уничтожит тысячи, их место займут другие. Армия Фаты – это легион голодных диких тварей, которые не боятся ни смерти, ни боли. Они пройдут по землям Упорядоченного и не оставят на своем пути ничего, кроме разрушений и мертвецов.

Приземлившись и сменив облик, он побежал к городу, но вдруг замер. Сердце словно сдавили тиски, на лбу выступил пот. Ему стало так плохо, что закружилась голова, он пошатнулся, упал на одно колено и уперся ладонью в землю, чтобы не рухнуть в нее лицом.

Что это?.. Что происходит?

Сердцебиение отдавалось в ушах. Он все же не сумел справиться с дурнотой и упал набок. Когти оставляли на земле глубокие борозды, дыхание вырывалось изо рта хрипами.

Как плохо… Как же плохо!..

Вдруг он явственно ощутил это: поток чуждой Упорядоченному энергии, ледяной и злобной. Ткань его мира рвалась под напором чьей-то воли, и прорех в ней становилось больше с каждым мгновением.

Перевернувшись, он встал на колени и выпустил силу – огонь разлился по венам, отрезвляя и возвращая разуму ясность. Оглядев испачканные белые одежды, он разочарованно зарокотал, поднялся и побежал к дыре в стене, окружавшей Кричащий Город.

Завидев его, жители принимались хлопать и кричать. И кто им сказал, что драконам нравится, когда их так приветствуют?..

На пороге трактира сидел мрачный юноша с Чонгана. Увидев его, Мирай вскочил и выпалил:

– Латиш!..

– Потом!

Промчавшись мимо, он вломился в зал, взбежал по лестнице и распахнул дверь комнаты, которую покинул несколько дней назад.

Вот она. Все еще здесь. Все еще не в лапах демонов.

Ромэйн уставилась на него, открыв рот. Сидевший рядом Халахэль склонил голову к плечу и прищурился.

– Началось! – выпалил Латиш, так и не переступив порог.

– А я думал, что мне показалось.

Демон медленно встал с узкой кровати и лениво потянулся. Его глаза приобрели самый ненавистный Латишу цвет – алый. Цвет демонической сущности, цвет разрушения и смерти.

– Что происходит? – Ромэйн испуганно таращилась на Халахэля, а тот лишь вздохнул и махнул рукой, предоставляя Латишу возможность все ей объяснить.

– Черная Мать, – выдохнул он. Слова все еще давались ему с трудом. – Дыры, ведущие в Упорядоченное.

– Порталы, – пояснил Хэль. – Мормо взял все в свои руки.

– Мормо?..

Ромэйн выглядела такой растерянной и уязвимой, что Латиш захотел немедленно обнять ее, спеть одну из старых колыбельных своего народа и уберечь от всего, что ей предстояло пережить.

Но он не мог.

Он должен был сжечь ее дотла, как только она проглотила Морион, забрать камень из горстки оставшегося от нее пепла и спрятать его там, куда не сунется ни один демон. Но он не сделал этого.

Ему никогда не нравилось убивать, а к несчастной девочке Латиш успел привязаться. Жертва обстоятельств, глупая и такая юная, дочь Дома Наполненных Чаш вызывала в нем лишь одно желание – защищать. Защищать так же, как он защищал Упорядоченное всю свою жизнь.

– Король демонов, – прошептал Латиш. – Мормо.

– Злобная тварь, обучившая генералов магии крови, – добавил Халахэль.

– Он сильнее тебя?

Побледневшая Ромэйн смотрела на демона так пристально, будто пыталась разглядеть ответы в его проклятых алых глазах.

Стон едва не сорвался с губ Латиша – она совсем не понимала, с чем ей предстоит столкнуться.

«Я все еще могу убить ее, забрать камень и… И что, Латиш? Бросить Фокас и Линос? Позволить демонам разорять их? Даже без Черной Матери мелкие демоны уничтожат все, что ты так долго берег!»

– Во мне сила Раухтопаза, – задумчиво произнес Халахэль. – Возможно, я мог бы сразиться с Мормо…

– Нет! – выпалил Латиш. – Вы не должны…

Из его горла вырвался рокот, а из ноздрей повалил дым.

– Спокойнее! – приказал Халахэль. – Если ты обратишься, погибнут десятки людей!

Ромэйн встала с кровати и подошла ближе. Латиш, все еще топтавшийся на пороге комнаты, хотел отступить, но вместо этого тряхнул гривой и шагнул к ней.

– Они не должны достать вас, – прохрипел он, проглатывая дым. – Вам нельзя приближаться к Мормо.

– Хорошо. – Ромэйн послушно кивнула. – Тогда что нам делать?

– Скрываться. Вы должны исчезнуть. Нет вас – нет ключа, а без него врата не открыть.

– Но война…

– Нет! – Латиш захлопнул дверь и раздраженно щелкнул раздвоенным языком. – Если вас достанут – война будет проиграна в то же мгновение!

Он быстро вспоминал человеческий язык, но все еще путался в словах – магия, которую он использовал, чтобы натянуть чужую личину, слишком сильно повлияла на разум.

– А как же остальные? – Ромэйн не желала сдаваться. – Как мы можем сбежать и бросить их?!

– Демоны уже начали прибывать, – добавил Халахэль. – Я чувствую их.

– Они убьют тысячи людей!

– Знаю! – рявкнул Латиш. – Я думаю, не мешайте мне думать…

Запустив пальцы в гриву, он ходил из стороны в сторону, пытаясь набросать план, но стоны земных недр слишком отвлекали его.

– Без нас врата не открыть, – спокойно повторил его слова Хэль. – Это мы поняли. Что нужно сделать, чтобы Мормо не мог отправлять сюда демонов?

Латиш замер, прежде чем медленно ответить:

– Разрушить Столпы.

– Отлично. – Халахэль кивнул. – Теперь нужно сообщить это людям на Фокасе. И кстати, город оккупировали толпы вольных ведьм, шаманов и прочего сброда. Твои друзья?

Смутившись, Латиш тряхнул гривой и ответил:

– Костяные певцы сказали, что за вами жители Запретного Края не пойдут. Но они пойдут за мной.

– Так вот зачем ты улетал, – поняла Ромэйн. – Ты созывал их?

– Просто показался. – Латиш пожал плечами. – Они сами поняли, что нужно делать.

– Было бы глупо не пойти за драконом, – фыркнул Хэль.

– Жители Запретного Края чувствуют искажение энергии. Они давно знали, что грядет тьма, но не могли объединиться. Теперь у них есть причина.

– Столпы на Фокасе, – напомнила Ромэйн.

– А демоны и нуады будут их защищать, – добавил Халахэль.

– Поэтому я и привел их. – Латиш указал на окно, за которым раскинулся стихийный лагерь, разбитый жителями Линоса. – Мы поплывем на Фокас. А вы – нет.

– Но я хочу помочь! – Ромэйн сжала кулаки.

– Ты поможешь, если не позволишь демонам добраться до тебя. – Латиш замотал головой. – Не смей приближаться к ним. Я не знаю, на что еще способен Мормо.

– На многое, – ввернул Хэль. – Можете мне поверить.

– Забирай ее и уходи, – приказал Латиш. – Сейчас.

– Нет! – тут же запротестовала Ромэйн. – Мой брат в Синей Крепости! Он будет сражаться!

Зверомаг прильнул к ее спине и обхватил худое тело руками. От нее пахло и человеком, и демоном – удивительный, пугающий аромат. Скользнув носом по шее Ромэйн, Латиш пророкотал:

– Я найду его. Помогу. Ты можешь мне доверять.

– Тет ты говорил то же?

Вопрос Халахэля, ледяной, как снежные пустоши Фаты, повис в воздухе. Латиш взглянул на него из-под упавшей на глаза челки и ответил:

– Да. Примерно то же.

В то же мгновение его оторвало от Ромэйн и прижало к стене. Сильные пальцы сжали горло.

– Хэль!

Демон смотрел на него в упор. Раненый, брошенный, отлученный от возлюбленной много веков назад, он все еще страдал. Но Латиш не жалел его. Он никогда не жалел существ, порожденных Фатой. Если бы не страх перед тем, что разумные демоны все же обнаружат Раухтопаз и найдут способ с его помощью отправить кого-то в Упорядоченное, он бы не стал вытаскивать из проклятого мира саркофаг с заточенным в нем Халахэлем.

– Твое племя разоряло мой мир, – прохрипел он, даже не пытаясь вырваться. – Если бы понадобилось, я бы поступил так снова.

Когти вонзились в кожу, кровь потекла по шее и груди. Боли Латиш не чувствовал – шипя, раны быстро затягивались, обжигая пальцы Халахэля. Но тот не дрогнул, даже увидев поднимающийся от них пар.

– Отпусти его!

Ромэйн дернула демона за запястье, и тот подчинился ей, но прежде чем ослабить хватку, еще раз вонзил когти в плоть Латиша.

– Я думал, что ты умнее. – Зверомаг не сумел скрыть разочарование. – Тет хотела силу, а не тебя, почему ты никак не поймешь? Знаешь, почему она позволила мне подойти так близко? Потому что ощутила мою мощь. Она говорила со мной, Халахэль. Мы провели много дней в беседах. Ты был всего лишь забавной игрушкой, которая скрашивала ее унылое существование в Фате. Ей нравилось видеть, как кривились морды генералов, когда ты поднимался все выше в демонической иерархии. Она создала тебя, чтобы насолить им. Вот и все.

Лицо демона исказила ярость. Если бы не Ромэйн, вставшая между ними, Халахэль наверняка попытался бы убить Латиша. Снова.

Латиш не боялся – смотрел прямо в потемневшие от гнева глаза и не отводил взгляд. Он был уверен, что демонам чужды человеческие переживания, но, похоже, ошибался. Халахэль терял всякое самообладание, когда речь шла о Тет. Неужели он действительно чувствовал что-то к этой безумной демонице?..

– Смирись и отпусти. Даже если ты любил ее, она была недостойна этого.

С невероятной скоростью Халахэль переместился к двери, едва не сорвал ее с петель и исчез в полумраке узкого коридора.

– Тебе не следовало рассказывать ему об этом. – Ромэйн покачала головой.

– Тебя это огорчает? То, что он видит в тебе ее? – Латиш протянул руку и коснулся пальцами ее коротких волос.

– Нет.

– Я думал, человеческое сердце не устояло перед демоническим обаянием.

– Он может видеть во мне кого угодно до тех пор, пока мне нужна его помощь.

Сталь, прозвучавшая в ее голосе, удивила Латиша.

– Так ты используешь его привязанность?..

– Разве не разумнее сделать его другом, чем наживать врага? Мы не можем потерять часть ключа. Только не сейчас.

В темных глазах не отражалось ничего – ни жалости, ни сожалений. Дочь Наполненных Чаш сумела удивить Латиша: он даже не подозревал, что ее сердце может быть таким жестоким.

– Сущность отравляет тебя, – осторожно сказал он. – Я могу это исправить.

– Отравляет? – Ромэйн усмехнулась. – Ты действительно думаешь, что я могла поставить чувства выше, чем необходимость защитить моих людей и мой дом? К тому же Хэль постоянно напоминает мне, что он демон. А я не так глупа, чтобы мечтать о союзе с существом, порожденным морем тел.

«У птички стальные косточки», – с восхищением подумал Латиш, а вслух сказал:

– Я все же хочу усмирить сущность Мориона. Почувствовав Мормо, Тет может попытаться захватить контроль над твоим телом.

– Хорошо. Что нужно делать?

– Иди сюда… – Он притянул ее ближе и прошептал в губы: – Доверься, птичка.

Раздвинув языком ее губы, он позволил чистому первобытному пламени струиться по телу. Для демонов нет ничего хуже, чем драконий огонь, – он уничтожает их, превращает в пепел. Это единственная сила, способная повергнуть в ужас и безумных эмпуссий, и мастеров вроде короля Мормо.

Жидкий огонь стекал по его языку в рот Ромэйн. Ей он вреда не причинял, потому что Латиш не хотел этого, а вот силу Мориона подавить мог. Пламя – такая же его суть, как сущность у демонов. Дракон, по своей воле решивший поделиться им, совершает древний ритуал, появившийся в те времена, когда зверомаги жили повсюду.

Когда драконы еще существовали.

Поморщившись, Латиш отстранился и посмотрел на покрасневшую Ромэйн. Ее щеки окрасились алым не из-за смущения, а из-за жара, и ему нравилось, что птичка готова на все, чтобы достичь своей цели. Если она сумеет удержать Тет под контролем, ему не придется ее убивать.

– Ну как? – спросил он.

– Странно, – призналась Ромэйн.

– Надеюсь, ты не решила, что это поцелуй, птичка.

– Если так, то ты ничего не смыслишь в поцелуях.

Он позволил себе потереться лбом о ее висок – держать звериные повадки под контролем оказалось довольно тяжело. И не очень приятно.

– Я обещал тебе помощь и сдержал слово. По Пыльному Тракту идут жители Запретного Края – твоя армия.

– Но поведу ее не я.

– Не имеет значения. Ты сделала главное – сберегла яйцо. Теперь твоя задача – держаться подальше от демонов. – Из его горла вырвался нежный рокот, когда Ромэйн осторожно почесала его за длинным ухом. – Я верю, что ты справишься, птичка.

– Ты ведь должен был убить меня, верно? – вдруг спросила она. – После того как я проглотила Морион.

– Должен был. – Он не стал увиливать от вопроса. – Но я люблю жизнь, дочь Наполненных Чаш. Отнимать ее – удел демонов. А я искренне сожалею о каждом живом существе, которое пало от моей руки. Но если что-то пойдет не так…

Воздух вокруг них задрожал, исказился от жара, исходящего от кожи Латиша. Ромэйн охнула и отстранилась – пальцы, которыми она гладила его гриву, покраснели.

– Мы поняли друг друга? – вкрадчиво спросил он.

– Поняли. Можешь не сомневаться.

Расплывшись в улыбке, Латиш потянулся и отрастил хвост. Без него он чувствовал себя странно.

– Теперь нам нужно найти твоего приятеля и решить, куда вы отправитесь. Надеюсь, он не надумал вернуться в Фату из-за разбитого сердца.

– Прекрати мучить его, – попросила Ромэйн.

– О, конечно. С этого момента мучить его будешь только ты.

Латиш хмыкнул и выскользнул из комнаты. Оказавшись в полумраке коридора, он спрятал шутовскую улыбку и посерьезнел. То, что в игру вступил Мормо, сильно его обеспокоило. В прошлый раз ему удалось запечатать Фату до того, как король и королева поняли, что происходит, но теперь…

– Что ж, придется познакомиться с ними поближе, – пробормотал он, сбегая по лестнице.