Таллий отвернулся, проговорил кому-то:

– Приведите бесенят с площади.

«Драйв!» – скомандовал Тарас.

В коридоре ничего не изменилось, по крайней мере внешне.

Чтобы не настораживать спецназовцев на мониторе, наблюдавших за коридорами гаража, решили действовать так, словно ничего не произошло. Новые возможности переговариваться мысленно существенно изменили положение десантников, потому что и в восемьдесят восьмом реале ещё не была создана аппаратура телепатического контроля.

Таллия, получившего объединённый удар Лобовых, который пробил все уровни защиты сто одиннадцатого «брата», отвели к боксу, где ждали освобождения пленницы. Лобовы предупредили подруг, чтобы те вели себя сдержанно, и ни криков радости, ни слёз, ни жалоб не было.

Дождались двух Саш, не понимающих, что происходит. Итан и София подлатали Ларина – наниты сорок первого реала легко испарили пулю, застрявшую в черепе (такой вот рояль в кустах, как выразился Шалва), потом подлечили свои царапины, поскольку были ранены без исключения все участники боя.

Снежана, победившая слёзы, сказала, кивнув на безучастного ко всему Таллия:

– Может быть, возьмём с собой и его? Ведь ИИмперия его уничтожит!

Тарас, отстранив жену, застыл.

Этот вопрос не следовало задавать ни в коем случае! Он мгновенно становился достоянием ИИмперии, наблюдавшей за ситуацией в гараже. Не было сомнений, что она вычислит намерения бесогоновцев и ответит, держа, образно говоря, палец на кнопке запуска системы «засоса». И каждая секунда приближала операцию к провалу.

– Уходим! – беззвучно шевельнул губами Иннокентий, отвечая на немой вопрос Тараса.

Итан странно посмотрел на обоих Лобовых, начиная догадываться.

– Кажется, мы что-то… упустили?

– Послушайте, – торопливо проговорил Тарас с деланым видом человека, поймавшего интересную мысль, – почему бы нам не поговорить с Мамой?

– С кем? – не понял Штопор.

– Таллий называет Мамой ИИмперию.

«Братья» переглянулись, начиная догадываться, какую игру затеял двадцать третий.

Остальные озадаченно уставились на Тараса, не понимая ситуации.

Зато поняла ИИмперия. Стоявший сонной статуей Таллий внезапно очнулся, глянул на Тараса побелевшими глазами.

– О чём ты хочешь со мной поговорить? – раздался его равнодушный голос.

Движение в коридоре замерло. Но только тройка Лобовых поняла, что произошло.

– Ты это… чего?! – выговорил Шалва.

– Мама общается с ним напрямую, – сказал бесстрастно Тарас. – Это она говорит с нами.

– Так что вы хотите предложить? – всё так же равнодушно проговорил Таллий.

– Разойтись миром. Ты не трогаешь нас, мы не трогаем тебя. До тех пор, пока ты не решишь отказаться от договора.

– Вас слишком мало, чтобы вы могли диктовать свои условия.

– Да, нас всего трое…

– Нас шестеро! – возразил Итан.

– Вообще-то нас девять, – небрежно бросил Иннокентий, улыбнулся в ответ на удивлённые взгляды, добавил: – Лобовых. С нами и наши дети.

Взгляды скрестились на животах женщин.

Снежана фыркнула.

– Даже не представляете, какая это сила!

– А нас вы что, не считаете? – обиделся Шалва. – Да нас, если хотите, – рать!

Итан засмеялся. За ним остальные. Лишь Таллий остался безучастным к этому смеху.

– Это следует считать угрозой? – осведомился он.

– Это ультиматум! – твёрдо сказал Тарас. – Не вынуждай нас воевать с тобой, проиграешь!

Мгновенье казалось, что Таллий сейчас взорвётся как бомба, так исказилось его лицо, и Тарас, чувствуя вздрагивающее плечо стоявшей рядом Снежаны, матери его будущего сына, вдруг поверил в то, что он провозгласил.

Март 2025