– Да без претензий.

– Надеюсь вы знаете, что несёт сухогруз?

– Конечно, какие-то реакторы.

Тарас едва не выругался, вдруг сообразив, что ни капитан, ни экипаж не предупреждены о реальном характере груза и о маршруте судна. По официальной версии на борт «Северного шторма» были погружены прибывшие с петербургской верфи два реактора для субмарин, строящихся во Владивостоке, однако никто не собирался отправлять сухогруз через Босфор и Гибралтар и дальше через Индийский океан к восточной оконечности России. После захода в порт Абхазии якобы для проверки груза перед длительным переходом «Северный шторм» должен был дойти до Босфора и в любом случае вернуться обратно. Если на него не будет совершено нападение за последующие трое суток, по той же версии у него произойдёт авария с поломкой двигателя, и сухогруз вынужден будет повернуть назад.

Однако разработчики засады были уверены, что Служба безопасности Украины, действуя совместно с британцами, обязательно пошлёт десантную группу для захвата корабля. И надо было держать ухо востро, как говорится в подобных случаях.

– У вас есть фото этого нового механика, Семихатова?

– А как же? – Зотов засуетился, открыл сейф, вделанный в стенку каюты, достал пачку файликов с документами, подал один Тарасу. – Григорий Савватеевич, двадцать пять лет.

С чёрно-белой фотографии смотрело на него простоватое лицо обыкновенного молодого человека лет двадцати пяти, в котором не было ничего демонического или злобного. Но на ум пришла замечательная русская пословица: в тихом омуте черти водятся, – и Тарас кивнул сам себе, зная, как это бывает.

– Я заберу.

– Хорошо, потом верните. Вы думаете…

– Ничего я не думаю, но бережёного бог бережёт. Ни в коем случае не вздумайте наблюдать за ним.

– Понимаю.

– Парень может вовсе оказаться хорошим водилой, и всё, мы сами его проверим.

– Да я с грузчиками практически не пересекаюсь, ими руководит Жора… э-э, старпом.

– Вот и прекрасно, а о нашем разговоре молчок.

– Понял, товарищ полковник.

– Вы не спите. Почему?

Зотов улыбнулся.

– Во время похода я буду всё время на мостике, пришёл по нужде.

– Поднимусь к вам через пару часов.

Они пожали друг другу руки, и Тарас выбрался на верхнюю палубу, вытягивая из НАЗ-рюкзака за спиной антенну спутниковой связи. Российские радиоинженеры давно научились использовать для своих целей американские системы связи «Старлинк», производимые заводами Илона Маска и поставляемые на Украину, и через них можно было легко поддерживать атакующие врага штурмовые подразделения. Использовали «Старлинки» для коммуникации и разведчики и хозяйственные службы, уже имевшие для шифрования искусственные интеллекты.

Связь со штабом в Мариуполе заработала через полминуты после того, как альпин Лобова поймал старлинковский канал.

– Тень, – сообщил Тарас свой позывной. – Кто на панели?

– Сотый «ухо», – ответил ему женский голос.

– Требуются персональные данные по члену экипажа сухогруза «Северный шторм».

– Переключаю на «папу», – отреагировала оператор штаба без промедления.

«Папа» – старший смены в штабе морских сил, на этот раз мужчина с голосом больного ангиной, ответил ещё быстрее, и Тарас мысленно похвалил штабистов, хорошо знающих своё дело.

– Ваш запрос, Тень?

– Нужно срочно проверить досье механика сухогруза «Северный шторм» Григория Семихатова тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения. Был переведён из порта на борт сухогруза после обеда вчера.

– Фото можете прислать на вотсап?

– Минуту.

Тарас сфотографировал камерой альпина фото водителя, передал на номер вотсапа «папы».

– Ждите, – сказали ему.

Тарас унял поднявшееся в душе волнение, прогулялся по скользкой от сырости палубе.

Где-то на западе одна за одной мелькнули тусклые красноватые зарницы, и невольно захотелось подняться в воздух и посмотреть, что происходит в стороне материка.

Сухогруз слегка изменил курс, целясь на траверз порта Новый Афон.

Холодный зимний ветер дохнул в лицо, заставляя Тараса плотнее запахнуть воротник куртки на шее. Костюм «стрелок» неплохо защищал бойца от холода (как и от жары), имея слои и подкладки из специального материала, но без полушубка долго на палубе человек стоять не мог. Оставалось лишь посочувствовать матросам и грузчикам судна, вынужденным работать на палубах в любую погоду.

Штаб ответил через четыре минуты:

– Тень? – заговорил дежурный тем же ангинным голосом.

– Слушаю.

– Григорий Савватеевич Семихатов не обнаружен в списках сотрудников мариупольского порта.

Тарас пережил толчок в сердце, сдержал радостно-озабоченное резюме интуиции – не ошибся!

– Ищите, кто направил его на борт сухогруза и где тот парень, которого он заменил.

– Принято.

Связь прервалась.

Тарас заторопился было к трапу, чтобы подняться на мостик, и столкнулся со Штопором. Оба замерли, не сразу определив личности друг друга.

– Шалва?!

– Командир!

– Ты чего шляешься по ночам как привидение?!

– Проверил наши закладки, неуютно мне.

– Экстрасенсорика сработала.

– Что? – Шалва подобрался. – Начинается, что ли? Вроде бы ничего не слышно.

Тарас рассказал об открытии засланного на сухогруз казачка.

– Караганда чёртова! – отреагировал Штопор.

– Ты о чём?! – опешил Лобов.

– Я про портовых мудаков, не проверивших замену. Значит, мы имеем на борту дивера?

– Или наблюдателя, который даст сигнал для атаки в нужный момент.

– Надо брать!

– Сорвём операцию по перехвату всей группы.

– Наоборот, допросим, пригрозим, заставим работать на нас. Приготовимся и прикажем дать сигнал, когда будем во всеоружии.

Тарас задумался.

– Наверно, ты прав. Поднимай наших и сюда. Я пока подниму старпома.

Штопор убежал.

Тарас подождал пару секунд и метнулся к лестнице на нижние палубы.

Россия‑88

25 октября

В кубрике, где размещалась команда такелажников, Григория Семихатова не оказалось.

Бесшумно осмотрев помещение с восемью койками и обнаружив три пустующих, Тарас повёл группу на верхнюю палубу. Остановились под стенкой кормового погрузочного комплекса.

– Он наверняка что-то затеял, – прошептал Шалва. – Может быть, мину устанавливает?

– Но тогда он и сам рискует взорваться или утонуть, – тихо возразил Саша Петров.

– Не обязательно топить судно, достаточно остановить, – сказал Миша Ларин. – После чего на него можно высадить десант.

– Где он может находиться в данный момент? – проговорил Тарас, размышляя вслух. – Если учесть, что на электрокаре сейчас не поездишь, он должен быть где-то недалеко от лифтов и кубрика.

– Контейнеры, – заикнулся Штопор. – На корме и на середине сухогруза их нет, всё место занимают краны и ложные контейнеры для «реакторов». На носу под пластиком стоят гидроциклы.

– Он там, командир! – сказал Ларин.

– Ищем! – Тарас растопырил пальцы руки, давая знак разойтись. Все уже нацепили инфраочки, и жест Лобова был виден хорошо. Хотя бойцы и без того знали, что делать.

Разбрелись гребёнкой на расстоянии пяти метров друг от друга, двинулись к носу «Северного шторма», с гулом несущего все свои восемь тысяч тонн дедвейта сквозь мрак и водяную пыль.

Скрип, донёсшийся из-под пластикового купола, под которым был закреплён один из гидроциклов, услышали одновременно все бойцы, доказав свой оперативный профессионализм. Замерли, прислушиваясь.

Тарас вскинул руку, показывая на пузырь у правого борта палубы. В очках ночного видения рука выглядела призрачной костью, однако не заметить жеста было нельзя.

Тарас растопырил два пальца.

К пузырю скользнули «призраки» Штопор и Ларин. Остальные окружили участок с контейнерами, присели на корточки.

Шалва тенью облетел купол, приложил руку в перчатке к пузатому боку контейнера, послушал, сделал два шага, ткнул пальцем в пузырь.

Тарас подошёл, убедился в правильности выбора капитана: кронштейны, прижимающие купол к палубе, были отстёгнуты. Кто-то проник под колпак и тихо возился внутри.

Тарас стукнул пальцем по мембране рации, предупреждая бойцов. Они с Шалвой взялись за нижний кант рамы пузыря и резко приподняли.

Внутренности колпака, гидроцикл и стоявшего на корточках матроса осветили сразу четыре фонаря.

Мгновение он сидел в ступоре как статуя, опомнился, начал подниматься, и тяжёлая ладонь Шалвы пригвоздила его к настилу.

– Сидеть, сука!

Тарас поворочал лучом нашлемника, освещая тесное пространство укрытия.

Человек в жёлтой робе портового рабочего собирал какой-то аппарат, напоминающий пылесос, накрытый на горбу выпуклой опухолью из чёрного стекла. В тот момент, когда бесогоновцы ворвались в укрытие, сборщик как раз вставлял в гнездо на корпусе «пылесоса» метёлку антенны.

– Маяк! – выдохнул Саша Петров.

Тарас сел на корточки так, что его лицо оказалось напротив посеревшего лица парня.

– Семихатов? – сказал подполковник спокойно.

Слово, сказанное без эмоций, подействовало на парня успокаивающе. Он кивнул. Вязаная шапочка с него слетела, и стал виден шрам на лбу такелажника.

– Всё сам расскажешь или не боишься нас? – лязгнул зубами Шалва.

– Подожди, – остановил его Тарас. – Допросим в другом месте.

– Тогда предлагаю отволочь в наш спортзальчик. – Штопор хищно хрюкнул. – Там и инструменты для допроса найдутся.

Тарас обшарил водителя, нашёл айфон, нож и пенальчик какого-то устройства с мигающей красной искоркой на торце.

– Что это?

– Радиовзрыватель, – просипел пленник.

– Берите его.

Шалва и Михаил взяли парня под руки с двух сторон и повели к лестничной шахте.

Бойцы рассредоточились: двое скользнули к лестницам, двое зашагали с двух сторон, двое повели пленника. Но дежурная смена экипажа занималась своими навигационными делами, контролируя все механизмы корабля, и за палубами не следил никто, будучи уверенными в том, что ночью все пассажиры будут спать. До спортзальчика группа добралась без приключений.

Тарас включил лампочку в душе, и в её рассеянном свете пленник с вытаращенными глазами уставился на грозных «терминаторов», рассматривающих его сквозь забрала.

Тарас откинул своё, хотя шлем снимать не стал. Вытащил из рюкзака за плечами антенну связи, но, подумав, что не следует при постороннем говорить с КП, отказался от связи. Парень следил за ним испуганными глазами. Было видно, что он никакой не диверсант, не спецагент, обыкновенный молодой человек, купившийся на посулы кураторов СБУ и захотевший срубить бабла, предав соотечественников и выполнив задание украинских спецслужб. Тарас мимолётно подумал, что справиться с диверсионными силами Украины будет очень и очень трудно, пока в самой России плодятся вот такие гриши семихатовы, лишённые нормальных человеческих качеств, воспитанные интернетом, компьютером и «коучами». О самих же обитателях «незалежной», служащих националистическим представителям «высшей расы», и говорить не приходилось. Достаточно было вспомнить, что после окончания Великой Отечественной войны в тысяча девятьсот сорок пятом году спецслужбам России пришлось ещё девять лет сражаться с «лесными братьями», ликвидируя украинское национальное подполье! Но судя по майдану, окончательно отсоединившему украинский народ от русского, геном национализма так и не был сломлен, и к власти в стране пришли новые фашисты.

– Рассказывай, – скучным голосом проговорил Лобов.

Тон подействовал как холодный душ.

– Я… – парень облизнул губы, – хотел…

– Мы знаем, что ты хотел, не отвлекайся. Кто, когда, где тебя завербовал, что приказал сделать, кто руководил тобой в порту, что ты должен был сделать на сухогрузе.

– Включить бакен…

– Начни сначала.

Штопор лязгнул автоматом.

Пленник вздрогнул, обливаясь потом, отшатнулся.

– Говори! – ласково предложил Ларин.

– Мне обещали… я был в Николаеве, нашёл в инете… написал…

– Короче!

Семихатов побледнел ещё больше, вдруг начиная понимать, что для него случилось не то, чего он ждал. Открыв рот, парень торопливо заговорил и изливал душу, не останавливаясь, в течение пяти минут, пока не выговорился. Замолчал, облизнул губы, с непонятной надеждой оглядел неподвижных бойцов.

– Всё? – спросил Тарас.

Парень закивал, продолжая потеть и неприятно пахнуть. Его начала колотить мелкая дрожь. Спросил наивно:

– Вы меня убьёте?!

– А о чём ты думал, когда соглашался сотрудничать с врагом? – поинтересовался Ларин.

– Ну, мне сказали… и я ведь не сделал… ну, в смысле, ничего такого серьёзного не сделал, только собрал бакен.

– То есть маяк.

– Маяк внутри, я должен был сбросить его в три часа ночи.

Тарас проверил время: до трёх часов оставалось ещё почти сорок минут.

– А потом что?

– Потом? Ничего… ждать…

– А если по нам долбанут ракетой?

Глаза пленника распахнулись блюдцами.

– Как это?! Зачем? Мне обещали… как только сброшу – лечь спать… и всё.

– Идиот! – процедил сквозь зубы Шалва, посмотрел на Тараса. – Что будем делать? В порт, ясен пень, звонить нельзя, укропы сразу отменят операцию. Звони напрямую на КП.

– А если и там произойдёт утечка? – хмыкнул Ларин.

– Помолчите. – Тарас повернулся к пленнику. – Тебе дали рацию для связи с начальством?

– Н-нет! – мотнул головой Семихатов. – Было приказано только сбросить бакен в три часа.

– А как же ты хотел получить вознаграждение? – спросил Шалва.

– В порту, после прибытия, мне передадут…

– Идиот! – повторил капитан. – Водятся же такие тупые ублюдки! Сколько уже случаев было! Нажми, мальчик, кнопочку, и всё! А то, что кнопочка включает боеприпас, потом гибнут невинные женщины, дети, старики, мальчик даже не подумал!

– Я… не знал…

– Заткнись, падаль! Нет тебе прощения! Я всегда останавливал себя, когда брать пленных было стрёмно, мог пулю схлопотать! Считал, что оступившихся можно исправить. Но когда вот такие мальчиши-плохиши нажимают кнопочки, тыкают пальчиками в клавиатуру, убивая десятки, сотни людей, я готов стать палачом! Жаль, что не придумана такая мука, какую убийцы испытывали бы до конца жизни, пусть и короткой!