До падения Хольцфаллей Труди Юнг ни разу не пробовала шампанское. А теперь под ее столом в офисе «Рупора» стоял целый ящик. Винные погреба в особняке Хольцфаллей разграбили в первые же часы после победы гримов, когда весь город праздновал. А сегодня они отмечали другое радостное событие. «Рупор» стал единственной газетой Вальштада.

Первым пал «Вестник». Они назвали гримов диктаторами и напечатали заголовок: «ЗА ВАС НИКТО НЕ ГОЛОСОВАЛ! ПОЧЕМУ МЫ ДОЛЖНЫ ВАС СЛУШАТЬ?» После этого с ними быстро покончили.

Затем пришел черед «Бюллетеня».

«Зачарованный город» закрыли за фотографию трех выживших Хольцфаллей на первой полосе с намеком на то, что они где-то прячутся, планируя свое возвращение. Но прошло уже несколько месяцев, а они так и не появились. Было очевидно, что они погибли в лесу, как и многие другие.

Их правление рухнуло. Их рыцари, которых опоил сонным зельем один из их числа в день нападения гримов, ждали суда. Предстояло определить, кто из них по-настоящему верен Хольцфаллям, а кто подчинялся только из-за клятвы.

За три месяца, прошедшие после переворота, газеты закрывались одна за другой. Теперь все в городе узнавали новости только из «Рупора».

Пробка с громким хлопком выскочила из бутылки и полетела в потолок под радостные возгласы собравшихся. Шампанское разливали по дорогим фужерам, позаимствованным из другого особняка в 1-м круге. Карл, который раньше писал некрологи, залпом опустошил свой фужер и разбил его об пол. Все вокруг радостно закричали.

Труди медленно пила шампанское, наслаждаясь легким пьянящим чувством. Когда она приехала в Вальштад из своей деревеньки, то воображала, что будет каждую ночь танцевать в нарядных платьях и пить. Теперь, когда Хольцфалли больше не присваивали себе все городские богатства, она наконец-то могла жить так, как мечтала. Труди даже не особенно нравился вкус шампанского, но ей нравилось держать в руке фужер с напитком, который раньше стоил бы ей дневного заработка.

Краем глаза Труди заметила Аугуста Вулфа.

Он как раз вошел в офис, опустив голову и обходя празднующих коллег стороной. Кажется, он был полностью погружен в свои мысли.

– Ты слышал новости?

Аугуст поднял голову, когда Труди подошла к его столу.

– Новости? – переспросил он. На секунду у Труди возникло странное чувство – будто он смотрел на нее, а видел кого-то другого. Но растерянность тут же исчезла с его лица, не оставив и следа. Он улыбнулся своей кривоватой улыбкой, от которой Труди всегда краснела. – В каком смысле, слышал? Мы же газета, а не вокс.

– Да нет. – Труди перехватила фужер другой рукой, нечаянно расплескав немного шампанского. – Это просто выражение такое. Ну, фигура речи…

– Какие новости? – спросил Аугуст, прежде чем она совсем заболталась.

– Мы победили! – Труди широко улыбнулась. – Наша газета стала единственной! – Она хотела было чокнуться с Аугустом, а потом сообразила, что у него нет фужера. – Ой, сейчас я налью тебе шампанского!

Она проследила за его взглядом – он смотрел на ящик у нее под столом. Герб Хольцфаллей раскололся пополам при взломе. Про Аугуста и одну из девчонок Хольцфаллей ходили слухи. Другой журналист, постарше, клялся, что видел его в баре вместе с Онорой Хольцфалль в ночь выборов.

Ерунда какая.

Хольцфалли не общались с журналистами.

– Я не пью теплое шампанское, – отозвался Аугуст. Он снова чуть улыбнулся, будто какой-то непонятной шутке.

Из очередной бутылки вылетела пробка. Труди вскоре потеряла Аугуста из виду.

Когда они допили шампанское, рабочий день уже давно закончился. Солнце зашло, хотя на дворе стояла середина лета. Труди пошла домой, надеясь немного проветриться на свежем воздухе, и уличные фонари мигали у нее над головой. В последнее время свет часто барахлил. Но Труди не сомневалась, что гримы скоро с этим разберутся. Если уж «ЛАО» не допускали перебоев с энергией, то и гримы справятся.

На Бремер-стрит растянулась длинная очередь – люди ждали своей порции магии. Гримы обещали магию и деньги для всех, и они держали слово. Надо было просто дождаться своей очереди, вот и все. Труди свернула в переулок, чтобы обойти толпу. Многие горожане хотели переехать, ведь теперь им не нужно было платить аренду.

Мерси Хольцфалль умерла, и земля, на которой они жили, больше никому не принадлежала.

Но Труди нравилась ее маленькая квартирка. Она была расположена недалеко от редакции. И теперь она принадлежала одной только Труди. Это было бесценно.

– Помогите… – Нетрезвые размышления прервал тоненький голосок.

Он доносился из открытого дверного проема впереди.

– Кто здесь? – настороженно откликнулась Труди.

– Помоги мне. – На этот раз ей ответили тихим шепотом. Это был детский голос. Совсем стемнело, и Труди ничего не могла разглядеть в затененном проеме.

Труди вдруг снова стала маленькой девочкой, которую мама укладывала в теплую кроватку возле очага, рассказывая сказки. «Не ходи в лес, дитя, – вот как они начинались. – Там подстерегают опасности, которые тебе пока не одолеть».

Возле Харлунда, где она выросла, лесов не было. Повсюду простирались бескрайние поля для выпаса скота, а деревья почти не росли. Но Труди все равно пугала мысль о лесных чудовищах, которые охотились на маленьких девочек до того, как пришли Хольцфалли со своим топором.

Этим сказкам было уже несколько сотен лет.

Но… в последние время начали ходить слухи.

В водах Вальда видели каких-то существ, похожих на нёкки.

На стенах домов находили следы когтей.

По ночам раздавались крики. Соседи Труди поговаривали, что Вальштаду не стоило забывать чудищ, обитавших здесь до прихода Хольцфаллей. Но когда Аугуст заговорил об этом с мистером Варджином, тот лишь отмахнулся. А других газет в городе не осталось – значит, в новости ничего не попало.

– Помоги мне, – снова прохныкал голосок.

Затаив дыхание, Труди опасливо сделала шаг назад.

А потом на свет вышла маленькая фигурка.

Это был ребенок. Маленький, бледный, с большими испуганными глазами. Он прижимал к груди потрепанную куклу. Страх Труди тут же отступил, сменившись неловкостью.

Неужели она в самом деле испугалась темноты, как маленькая девочка, и собиралась бросить ребенка в беде? Она подошла ближе и осторожно присела в своих рабочих туфлях на высоком каблуке.

– Ты потерялся? – спросила она.

Ребенок открыл рот, и тут она увидела его зубы. Несколько рядов измазанных кровью острых клыков, оскаленных в ухмылке. Труди отшатнулась, сердце судорожно заколотилось в груди.

– Помоги мне, – захихикал ребенок.

И бросился на нее.