В самые темные минуты Нора гадала, на что была бы похожа ее жизнь без титула Наследницы. Но она никогда не задумывалась о том мгновении, когда проиграет. Когда чужая рука сомкнется на топоре и магия покинет ее тело.

И все же, как только у нее подкосились ноги, Нора сразу поняла, что происходит. Непреодолимая сила вытягивала из нее магию, разматывала ее, как нить с катушки.

Такого не должно было случиться. Последнее испытание еще не началось. В лесу никого не было.

Кроме гримов.

Они утверждали, что хотят вытянуть магию из лесной почвы, как Лейла. Зачерпнуть немного из бездонного колодца. Нора говорила себе, что это неважно. Пусть берут сколько захотят – Хольцфалли все равно останутся при своем.

Ей и в голову не приходило, что они отправятся за топором. За несметными богатствами, сосредоточенными вокруг реликвии Онора Хольцфалля. Которая была спрятана в лесу.

В ней заключено достаточно магии, чтобы править целым городом.

Началась стрельба. Хольцфалли один за другим превращались в мраморные статуи. Магия целых поколений обратилась против них.

Чтобы с ними покончить.

Нора с трудом поднялась на ноги, а рядом с ней встала Модести. К ним уже приближались гримы. Мужчина в белой рубашке и черном фраке официанта направил зачарованное оружие на тетю Пейшенс и выстрелил. Она моментально обратилась в камень: руки подняты, а на лице навеки застыло потрясение. Из Модести вырвался крик.

Нора оглянулась в поисках Лотти. Или тети Грейс. Вместо этого она увидела бабушку. К ней приближался человек в волчьей маске, сверкающей на солнце. Впервые на памяти Норы бабушка выглядела на свой возраст. Грим указал на Мерси Хольцфалль обвиняющим жестом. И на глазах у Норы ее бабушка, самый могущественный человек в городе, обратилась в камень под лучами восходящего солнца.

Бежать было некуда. Модести и Нору обступили гримы. Солнце отражалось в их металлических масках.

Нора выпрямилась. Если ей суждено превратиться в статую, то это будет элегантная статуя, а не трусливо убегающая фигура.

А потом она увидела его, вышагивающего среди гримов, как генерал в окружении своего войска.

– Аларик. – Даже самой Норе ее голос показался неестественно спокойным. Аларик выглядел точно так же, как в воспоминаниях Лиз.

Гримы не держали его в плену.

Теперь это было очевидно.

– Где Исенгрим? – Она огляделась. – Ваш волк оказался робкой овечкой и не возглавил нападение лично?

– Нора. – Аларик снисходительно улыбнулся. – Ты уже слишком взрослая, чтобы верить в злого волка.

Злой волк. Сказочный персонаж, которым пугают детей. Чтобы они не ходили в лес, где живут чудища пострашней.

Исенгрим был выдумкой.

Ну конечно. Он был идеальным лидером, за которым нельзя было не последовать. Страшным волком, которого боялись потомки лесоруба. Им мог стать любой мужчина в маске. Он мог быть кем угодно. Его невозможно было арестовать. Или убить. Или одолеть. Потому что он был идеей.

В отличие от Хольцфаллей, чьи лица мелькали повсюду. Которых можно было собрать вместе и перебить.

Аларик улыбнулся снова. Точно так же он улыбался Норе, когда ее мать бывала слишком требовательна или когда она не желала идти к бабушке на урок для Наследницы.

Норе хотелось вцепиться ему в лицо.

– Следовать за идеей вместо человека, – фыркнула она. – Не сомневаюсь, это хорошо кончится.

– Ты этого уже не увидишь. – Он поднял оружие.

Сейчас она обратится в камень.

Нора невольно содрогнулась.

Но выстрел в нее не попал.

Он ударился о невидимую преграду и рикошетом отлетел в одного из гримов, превратив его в статую.

На миг Норе показалось, что от гибели ее спас бессмертный лесной дух. Как благородную сердцем юную деву из старых сказок.

А потом ее загородила собой Лотти.

Ее платье из белого шелка было вымазано сажей.

И кровью.

Той же кровью была покрыта золотая шпилька с защитными чарами, украшенная крохотным жемчужным лебедем. Нора ее узнала – это была шпилька тети Грейс.

«Ее нужно дисквалифицировать, – жаловалась Клеменси в ночь церемонии. – Мы все поставили на кон свою магию. Так нечестно!»

Нора ничему и никогда не радовалась так сильно, как тому факту, что Лотти не присутствовала на завтраке перед началом Испытаний Веритас.

«Да кто она такая?» – спрашивала Клеменси.

Она была одной из Хольцфаллей.

Единственной из них, сохранившей свою магию.