В Гельде не было автомобилей. Но Лотти была готова вернуться в Вальштад пешком. На это ушло бы несколько дней, но она справилась бы.

Повинуюсь моей клятве.

У нее в голове вдруг прозвучал голос Бенедикта.

Лотти резко обернулась, окинула взглядом знакомый коридор монастыря. Вокруг не было ни души, как и всегда по ночам. Никаких следов Бенедикта или кого-то еще.

Но она точно слышала его голос.

Лотти закрыла глаза. Какое странное чувство – стоять посреди монастыря и прислушиваться к голосам вместо того, чтобы пытаться от них избавиться.

– Что ты тут делаешь?

Лотти не сразу поняла, что этот голос прозвучал не в голове.

Она распахнула глаза и увидела перед собой девушку, одновременно знакомую и полузабытую.

– Эстель.

Прошло всего лишь… Лотти даже не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она уехала, оставив Эстель стоять на площади Гельда. Казалось, будто минуло несколько жизней. Но Эстель ничуть не изменилась. Только потрясение, появившееся на ее лице, когда Лотти отказалась брать ее в Вальштад, сменилось яростью.

– Ты уехала без меня, – обвинила она Лотти. – Ты ведь знала, как сильно я хочу в Вальштад. И ты меня бросила. – Раньше Лотти залезла бы в голову Эстель, чтобы найти слова, которые та хотела услышать.

– Ты сама собиралась меня бросить, – сказала она вместо этого. – Ты планировала сбежать в город вместе с Конрадом.

Эстель прищурилась, и Лотти осознала свою ошибку.

– Откуда ты это знаешь?

Лотти успела забыть. Живя в городе, она забыла, как сильно боялась в Гельде. Каждый день она страшилась, что Эстель узнает о ее проклятии – или даре, как ни назови. Узнает, что их дружба была фальшивкой. Что Лотти так сильно хотела с кем-то дружить, что раз за разом подслушивала ее мысли.

Однажды, когда они были детьми, девочка помладше по имени Ада Райсс всю ночь пекла корзиночки с вишней, потому что Эстель их любила. Она сделала вид, что испекла их для всего класса. Но Эстель узнала, что Ада всю ночь не спала только ради того, чтобы произвести на нее впечатление. Нет. Не просто узнала. Лотти ей рассказала. Чтобы у Эстель не появилась новая подруга.

Эстель унизила Аду перед всем классом за жалкую попытку ей угодить. За то, что Аде так сильно хотелось с ней дружить. Эстель бросила вишневые корзиночки на землю, и Ада расплакалась. А Лотти с ужасом думала: что будет, если Эстель узнает, что Лотти жаждет ее дружбы не менее отчаянно?

Даже теперь, годы спустя, она до сих пор чувствовала укол стыда. Ей хотелось защитить несчастную девочку, которой она когда-то была. Лотти ненавидела эту часть себя. Ненавидела снова находиться в Гельде и вспоминать все это.

В городе она пережила нападение тролля и выбралась из живого лабиринта, но страшнее всего ей было здесь. Этот страх жил в ней с детства. Она притворялась, что нашла свое место, но на деле лишь тщетно пыталась, жаждала и лгала. И ей страшно надоело лгать.

– Я читала твои мысли. Много лет. Потому что хотела с тобой дружить. – Правда выплеснулась наружу потоком давно сдерживаемых слов. – А когда ты с такой легкостью решила меня бросить, я поняла, что тебе на меня наплевать. И это было больней всего на свете. – Произнеся это, она ощутила себя страшно уязвимой. Словно маленькая Ада, которая протягивала вишневые корзиночки, зная, что Эстель швырнет их на землю. Но она чувствовала, как исчезает прежняя Лотти, та девочка, которая отчаянно хотела кому-то понравиться. Хотела быть нужной хоть кому-то.

Вместо нее на свет появилась Оттолина Хольцфалль.

– И я бросила тебя, чтобы сделать тебе больно в ответ.

Лотти уже предчувствовала, с каким презрением отреагирует Эстель. Что-то сжалось у нее в груди. Но ответная улыбка не была улыбкой Эстель. Лотти никогда не видела на ее лице такого мягкого выражения.

А потом Эстель испарилась, словно ее и не было.

Лотти осталась одна в коридоре монастыря, и ее сердце судорожно колотилось.

Она много раз видела магию в Вальштаде, но здесь, в Гельде, она казалась странной и неуместной. Лотти протянула руку, будто рассчитывая нащупать невидимую Эстель.

И увидела в тусклом свете кольцо на безымянном пальце.