Свет из подсобки озарил крохотное помещение за спиной Лукаса Шульда, и Лотти заметила женщину с тремя спящими детьми.

– Не трогайте его! – Женщина, испуганная взрывом, накрывала детей своим телом. – Он ничего не сделал, я клянусь!

– Я знаю, – спокойно сказала Нора, не сводя глаз с Лукаса Шульда. – Потому я и здесь. Я хочу знать, почему он признался в убийстве, которого не совершал.

Лотти и без чтения мыслей видела, какой ужас промелькнул на его лице.

– Нет, нет, это был я. – Его голос дрожал. Тот, кого покрывал Лукас Шульд, пугал его даже больше Оноры Хольцфалль. – Я убил Верити Хольцфалль. Это вышло случайно, я…

– Неправда, – перебила Нора. – Для следующего убийства я бы посоветовала твоему нанимателю найти актера получше.

Даже не снимая блокатор, Лотти понимала, что не сможет отыскать ответы в окружении стольких взволнованных людей. Женщина буквально излучала страх и непокорность, а дети заворочались во сне.

Она переглянулась с Норой и кивком указала на залитую шампанским подсобку.

– Давайте поговорим снаружи, мистер Шульд.

Лукас Шульд поднялся на ноги, дрожа как осиновый лист. Его взгляд метнулся от Лотти к Норе, а потом к Тео и Аугусту, стоявшим чуть поодаль.

– Ты! – ахнул Лукас при виде Аугуста.

– Я. – Аугуст смущенно пожал плечами. Уже не в первый раз Лотти подумала, что представляла знакомого журналиста Норы совсем другим. Но он ей нравился.

– Оставим трогательное воссоединение на потом, – оборвала их Нора. – Мне нужна правда, мистер Шульд.

Стаскивая с пальца блокатор, Лотти ощущала на себе чужие взгляды. В голове немедленно зазвучал десяток сознаний. Неясные сновидения детей в соседней комнатке и чудовищный, гложущий страх их матери. Обрывки мыслей из танцевального зала. Но она сосредоточилась на Лукасе Шульде, который стоял прямо перед ними в растекшейся луже шампанского.

Он волновался, что испортит единственную пару ботинок.

И Лотти вдруг увидела Нору глазами Лукаса Шульда. Не девочкой, отчаянно стремящейся узнать правду о смерти матери, а безжалостной фигурой, несущей возмездие. Лотти всегда считала, что Нора похожа на свою бабушку Лейлу. Но сейчас, через призму страха Лукаса Шульда, она впервые разглядела в кузине сходство с Мерси Хольцфалль.

Она его убьет.

Он думал, что сумел спастись, сбежав из тюрьмы, но теперь он погибнет от рук мстительной Наследницы Хольцфалль. Паника захлестнула его с головой, заглушив все другие мысли.

– Мистер Шульд. – Лотти встала между ним и Норой. – Расскажите мне правду.

– Я ее убил.

«Она должна мне поверить. Мне нужно, чтобы она поверила».

– Что произошло той ночью? – спросила Лотти, удерживая его внимание. Отвлекая от Норы. От страха перед тем, что она с ним сделает.

– Было поздно. – Лотти уцепилась за проблеск искренности и потянула за него, как за нить. – Я вышел из бара. – Ложь. Он был дома, с Мэгги и девочками. Он не пил с тех пор, как родились близняшки, хотя долгие годы пьянства и азартных игр оставили свой отпечаток. Но слова, которые он произносил, заглушали правду, не позволяли ей вырваться. Он повторял то, что ему велели. Ему нужно было убаюкать правду.

– А Верити? – спросила Лотти.

Он узнал о смерти Верити Хольцфалль так же, как и остальной город: из газетных заголовков. Но едва обратил на них внимание. Его волновало другое. У младшей дочери уже несколько дней держался жар, и ей становилось только хуже. Денег на лекарство у них не было. Он бастовал вместе с другими рабочими, а Мэгги потеряла место горничной в особняке 5-го круга, когда вышла замуж. Хозяйка заявила, что ее слуги должны работать, а не нянчиться с детьми. Лотти чувствовала, как он невольно погружается в воспоминания, даже повторяя заученную историю. Она последовала за ним. Он был в отчаянии. До смерти боялся, что не сможет достать лекарство для малышки.

Поэтому он сглупил. Взял последнюю сотню заубов и пошел играть в карты.

Он проиграл. Проиграл снова. Проигрывал раз за разом. Сумма долга росла. Он все надеялся отыграться в следующей партии. Но вместо этого увязал только глубже.

– Я увидел ее по дороге домой. Она была богато одета. – Лукас повторял отрепетированную историю. Ту самую, что рассказал полицейским. Он старался даже не думать о правде, скрывавшейся в его сознании. Лотти нырнула глубже. – Я не знал, кто она, но в Тринадцатом круге никто так не одевается. Я пропил все деньги, которые у меня были, и не хотел возвращаться к жене с пустыми руками. Я был в отчаянии.

«В полном отчаянии», – эхом отозвалась истина.

Когда он потерял всякую надежду и встал из-за карточного стола, к нему подошел мужчина в дорогом костюме. Мужчина предложил выплатить все его долги. И не только. Он предложил Лукасу деньги. Невероятную сумму. Они смогли бы показать малышку врачу. А потом Мэгги и девочкам каждый месяц платили бы еще. До конца жизни.

И все это в обмен на ложь.

– Она носила изумруды.

За ним придут копы, сказал мужчина в костюме, и у них будут украшения, чтобы сделать обвинение убедительным. Копы скажут, что это он их украл. От него требовалось только сознаться в убийстве.

– Мне были очень нужны деньги.

Лотти ощущала его горе, его отчаяние. Он согласился на сделку. Выбор между его свободой и жизнью малышки был простым. Когда Мэгги спросила, откуда он взял деньги, Лукас во всем признался. Она плакала, умоляла его передумать. Говорила, что они найдут другой способ. Но было слишком поздно.

Он уже заключил сделку.

С человеком, который ему заплатил, шутки были плохи.

Лотти ухватилась за краешек мысли. Кто? Кто был этот человек? Но сознание Лукаса уже устремилось дальше. На следующий день приехала полиция с украшениями, и Лукас сказал то, что ему было велено. Его арестовали, его лицо появилось во всех газетах. Но оно того стоило. Мэгги до конца своих дней должна была получать две тысячи заубов в месяц. За всю свою никчемную жизнь он никогда еще не помогал так своей семье.

Лукас говорил себе, что все хорошо.

Пока его не приговорили к смерти.

Наверное, глупо было не предвидеть этого. Убийство Наследницы – слишком серьезное преступление для пожизненного заключения. Менять показания было поздно, ему никто не поверил бы. А что случилось бы с Мэгги и девочками? Дело не только в деньгах. На них отыгрались бы. Серьезно.

Кто? Кто на них отыгрался бы?

Но сдержал бы слово мужчина в дорогом костюме после казни Лукаса?

Когда отключилась сеть, он бежал из тюрьмы вместе с остальными. Собрал вещи и забрал Мэгги с девочками из их крохотной квартиры.

К рассвету они были здесь. Танцевальный зал принадлежал его старому приятелю, сумевшему найти место в мире. Тот согласился их спрятать, хоть и не бесплатно. Они собирались бежать за город – может быть, скрыться по морю, уплыть с Великой переправы. Там их никто не смог бы найти, даже такой человек, как он.

– Какой человек? – Лотти вынырнула на поверхность чужого сознания. Лукас резко перевел на нее взгляд, но его мысли отпрянули от вопроса, от имени, которое он не смел произнести.

– Исенгрим? – спросила Нора. – Это он тебя подставил?

Нет.

– Кто-то из Хольцфаллей? – продолжала допытываться она. – Тебя подкупили Модести или Пейшенс? Или мой дядя Проспер? – Нора замялась, прежде чем произнести следующее имя. – Тетя Грейс?

Нет. Из глубин разума Лукаса всплыло нужное имя, и Лотти произнесла:

– Оскар Уоллен.