Аугусту доводилось бывать в изоляторе.

В детстве он навещал здесь отца, прежде чем тот окончательно порвал с преступностью. Позднее его самого несколько раз арестовывали. Чаще всего за то, что он в погоне за хорошей статьей перелезал через полицейские ограждения или проникал туда, где ему были не рады. Выплатив залог – или взятку, – Аугуст через несколько часов оказывался на свободе. Хотя как-то раз он остался в изоляторе на ночь. Той зимой они с матерью не смогли заплатить за отопление в квартире. А изолятор располагался в 3-м круге, и спать там было гораздо теплее.

Но вот тюрьма…

К аресту по подозрению в убийстве копы относились куда серьезней.

Аугуст раз за разом твердил им правду. Что он просто наткнулся на тело. Откровенно говоря, на их месте он бы и сам себе не поверил. На пятый раз копы спросили, может ли кто-то подтвердить, что он пришел туда из-за расследования, а не ради убийства.

– Конечно, спросите Онору Хольцфалль.

Кажется, за это его и отправили в тюрьму Уирр. И кто-то еще жаловался на медлительность правосудия?

Сидя в полицейском фургоне, Аугуст чувствовал, как с каждым кварталом ему становится все более не по себе. Близился закат, но на улицах все еще было много народу, несмотря на воксы, оглашавшие напоминания о комендантском часе. Казалось, вот-вот произойдет что-то опасное.

Фургон остановился. Полицейский распахнул заднюю дверцу, но его глаза встревоженно бегали туда-сюда. Он повел Аугуста к серому зданию тюрьмы, которое пялилось на них сотней зарешеченных окон. Вскоре полицейский оставил его в комнате ожидания и куда-то ушел.

И вот Аугуст сидел и ждал, пока небо за окном постепенно темнело.

По закону ему разрешалось отправить одно письмо. Сообщить кому-то, где он оказался. Следовало написать матери. Или редактору. Хотя его подмывало написать Норе. Может, она посоветовала бы хорошего адвоката.

Аугуст прижался затылком к стене. Его мысли снова вернулись к расследованию. Оно манило его даже здесь и сейчас.

Они и раньше оказывались в тупике, но этот казался особенно безвыходным. И не только из-за мертвеца. Аугуста терзало подозрение, что офицер Юджин Кнапп не случайно был убит спустя считаные часы после того, как Оскар Уоллен выдал его имя.

Аугуст размышлял, не подремать ли немного, когда в комнате вдруг погас свет.

Сначала он подумал, что лампочка на потолке просто перегорела. Но темнота была слишком непроницаемой. Вдалеке кто-то закричал. Такая паника указывала на неполадки с энергосетью. Он поднялся на ноги и выглянул в зарешеченное окошко.

Свет погас во всей тюрьме.

Нет, не только в тюрьме.

Во всем городе.

Небоскребы вдали высились темными истуканами на фоне звездного неба. Машины на улице замерли. Магическая энергия отказала повсюду.

В том числе – сообразил Аугуст, подбегая к двери, – отключились и магимех-замки на дверях тюрьмы.

Дверь легко поддалась. Он мог уйти прямо сейчас. Не осталось бы даже записей о его аресте.

Но…

Аугуст злился на ту часть себя, которая заставила его остановиться. Которая не позволяла ему просто так бросить расследование и уйти.

Он не раз говорил Норе, что в тюрьму Уирр невозможно пробраться.

Но теперь он был внутри. В одной тюрьме с Лукасом Шульдом, который оболгал себя, признавшись в убийстве Верити Хольцфалль.

Мертвый коп завел его в тупик. Но теперь в кирпичной стене появился крохотный просвет. Последняя надежда узнать правду.

Мысленно проклиная себя, Онору Хольцфалль и идиотское расследование, Аугуст развернулся и направился вглубь тюрьмы.