Помещение наполнилось пылью. Грохот взрыва заглушил все остальные звуки.

Через разрушенную стену в тайный зал вбегали люди в волчьих масках с блестящим зачарованным оружием, украденным с фабрики «ЛАО», и карабкались через завалы и обломки.

Гримы открыли огонь по толпе; выстрелы не издавали шума, но искрились магической энергией. В паре метров от Лотти заряд попал одной девушке прямо в грудь. Чары расползлись по ее телу от солнечного сплетения до кончиков пальцев и заставили замереть на месте с распахнутым в беззвучном крике ртом.

Чары иммобилизации. Как те, что использовала полиция при подавлении протестов. Но девушка не просто оказалась обездвижена – ее пальцы посерели и обратились в камень, а затем серость охватила все ее тело. Она превратилась в кричащую статую.

Звон в ушах Лотти утих, и теперь она слышала крики боли, сопровождавшие стрельбу.

Тайный зал погрузился в хаос. Бутылки, столы и фужеры падали на пол. Гости в бальных платьях и смокингах расталкивали друг друга, пытаясь выбраться на улицу, а врагов вокруг становилось все больше.

Лотти поднырнула под выступающий край сцены, где от пробегающих наверху гримов прятались Нора и Модести.

– Нужно отсюда убираться. – В голосе Модести звучала паника.

– Нужно увести всех, – возразила Нора. Она сорвала с груди брошь с защитными чарами. Лотти научилась распознавать горькое потрескивание, возникавшее, когда в чары вливали слишком много магии. В воздухе разлился запах плавящегося металла – Нора требовала от чар больше, чем предполагал их создатель. Они были рассчитаны на защиту одного человека, а Нора пыталась защитить всех. Всех, кто остался в зале и пытался выбраться. Между волками и их добычей из 1-го круга вдруг выросла невидимая стена. – Иди, – напряженно сказала Нора.

Модести не стала мешкать. Она вскочила и вместе с остальными ринулась к выходу, минуя перевернутые столики и окаменевших людей.

Лотти осталась на месте.

– Иди, – повторила Нора, и в ее голосе отчетливо звучало усилие. – Кто-то должен остаться, чтобы удерживать чары, но…

– Нет, – коротко ответила Лотти. На ее ладони по-прежнему оставалась кровь от пореза, нанесенного могильщиком. Она обхватила брошь в руке Норы, напитывая чары магией.

На миг ее сознание переполнили мысли Норы, столь стремительные, что невозможно было ухватить ни одну из них. Но потом на поверхность всплыло удивление, осознание. Лотти действительно не собиралась уходить. Волна ответного доверия, ошеломления и благодарности чуть не захлестнула Лотти с головой. И в ней самой пробудились те же самые чувства.

Они остались в охваченном суматохой зале. Гримы безуспешно пытались пробить щит. Некоторые из них снова исчезли в проломе, решив догнать свою добычу другим путем. Но волноваться о них не было времени.

Лотти чувствовала, как нагревается брошь в их руках. Схема зачарования не выдерживала такой нагрузки. Долго щит не выстоит. Возможно, он рухнет еще до прихода подмоги.

Опустив взгляд, Лотти увидела, как по золоту под ее окровавленными пальцами бежит трещина.

– Тебе надо уходить, – тихо произнесла Нора. Тайный зал почти опустел, и краем глаза Лотти наблюдала, как гримы собираются по ту сторону щита. – Я дам тебе время.

Лотти заглянула Норе в глаза и увидела в них не самопожертвование, а острый ум.

– У тебя есть план, – сказала она.

– Скорее идея. – Гримы ждали, пока щит ослабеет. – Для плана не хватает кое-каких деталей.

– Тогда я их задержу. – Нора колебалась. Лотти хотела сказать, что справится. Пусть она не так ловко обращается с чарами, как Нора, но это ей вполне по силам. Потом она услышала промелькнувшую мысль. Дело было не в недоверии. Нора просто не привыкла иметь союзников. Она всегда справлялась одна. – Тебе не нужно справляться одной, – проговорила Лотти. – Я помогу.

Наконец Нора кивнула и выпустила брошь.