С утра лампочки начали мигать.

Прямо перед обедом они погасли.

По погруженному во мрак офису прокатился коллективный тяжелый вздох. Единственным источником света остались тусклые солнечные лучи, едва пробивавшиеся сквозь тучи. Полицейский отчет о смерти Верити Хольцфалль, который Аугуст держал в руках, начал расплываться во внезапном сумраке. Аугуст потер глаза, пытаясь сосредоточиться.

Ночью он так толком и не уснул после встречи с гримами и троллем. Аугуст даже и подумать не мог, что когда-нибудь встретит настоящего тролля. А теперь фотографии с ним напечатали во всех газетах. В то время как снимок, сделанный на вчерашнем собрании, покоился на самом дне ящика его письменного стола.

На снимке были запечатлены тролль и Нора. Ее невозможно было с кем-то спутать. А снимок невозможно было опубликовать, не раскрыв ее присутствия на собрании гримов. Мистер Варджин ни за что не согласился бы его напечатать. Признать, что к ним проникла Хольцфалль, было слишком опасно.

Аугуст захлопнул папку с отчетом. Перечитывать его раз за разом было бесполезно, но Аугусту надо было сосредоточиться на чем-то кроме злости на Нору. И на себя самого – за то, что переоценил ее.

И за то, что ему было не все равно.

«Рупор», вероятно, был единственной газетой, в редакции которой сегодня сидело столько народу. Все остальные журналисты наверняка готовили репортажи о выборах. Но в «Рупоре» знали: исход уже предрешен. Верхние круги проголосовали за того, кто им ближе. Следующим губернатором станет Хьюго Арндт, и очереди в избирательные участки и нижних кругах ничего не изменят. Мистеру Варджину были нужны настоящие новости.

И Аугуст почти добрался до такой новости.

С Норой или без Норы, но он должен был завершить расследование.

Гримы обещали возвысить всех и каждого. Но Аугуст никому не доверял свое будущее. Ни отцу, ни правительству, ни гримам. И наследнице он тоже не должен был доверять.

Ему нужно было попасть на первую полосу. Нужно было чего-то добиться в жизни.

– Тихо, тихо. Успокойтесь и слушайте. – Мистер Варджин появился из-за стеклянной двери с надписью «Главный редактор». – Это не технические неполадки. «ЛАО», как выяснилось, вдвое подняли плату за свет в здании. – Он показал письмо на плотной кремовой бумаге. Аугуст разглядел наверху печать «Технологий ЛАО». – Не сомневаюсь, это просто совпадение, что «ЛАО» дружат с Хольцфаллями, а тариф во всем квартале повысили только нам.

Аугуст беспокойно поерзал на стуле. Неужели повышение связано с тем, что он только что поссорился с внучкой владелицы «ЛАО»? Он знал, что Норе свойственна мстительность. И видел, на что способны Хольцфалли.

– Вот что я вам скажу: выпускать газету без типографии невозможно, а без некоторых из вас – более чем. Поэтому даю вам время до конца недели. Каждый, кто не достанет что-нибудь, что поспособствует продажам, будет уволен.

– До конца недели? – воскликнул Аугуст, перекрывая всеобщий ропот. – Всего два дня?

– Поздравляю, считать ты умеешь. Теперь докажи, что в состоянии написать приличную статью. – Гомон стал громче. Но мистер Варджин перекричал всех, схватив со стола рупор, давший название их газете. Большую часть времени тот служил простым украшением – до сегодняшнего дня Аугуст лишь раз видел его в деле. – Вас что-то не устраивает? Пожалуйтесь «ЛАО» или нашим закадычным приятелям Хольцфаллям, – прогремел он в металлический раструб, прежде чем снова скрыться в кабинете.

Несколько человек успели вскочить на ноги, но Аугуст сидел ближе остальных. Обогнув несколько столов, он вбежал в кабинет главного редактора и захлопнул за собой дверь.

– Ты меня не понял, Вулф? – поинтересовался мистер Варджин. – Не трать мое время.

– Я готовлю статью. Расследование об убийстве Верити Хольцфалль.

– Об ограблении? – Мистер Варджин рылся в ящиках стола.

– Понимаете, сэр, мне кажется, это было не ограбление. – Пусть Аугуст не успел довести расследование до конца, но, если его уволят… Дома у него – неоплаченные счета и ни крошки еды. – Я думаю, ее убили гримы. Мое расследование…

– Мы не станем это печатать. – Мистер Варджин извлек бутылку какого-то темного алкоголя и один стакан. – Пошел вон.

– Сэр… – запротестовал было Аугуст.

– Послушай, Вулф. – Рэндольф Варджин плеснул себе выпивки. – Если ты до сих пор не понял, почему люди нас читают, то ты не так умен, как я полагал. Каждый год в городе убивают и грабят целую кучу народу. Ты хочешь внушить нашим читателям, что Верити Хольцфалль чем-то важнее них и заслуживает больше внимания?

– Нет, но…

– Когда ты последний раз ходил в кино? – Аугуст не успел ответить, что на кинотеатры у него нет ни денег, ни времени. – Замечал, что там есть герои и злодеи? Те, кто ходит в кино, не хотят видеть, как герои совершают плохие поступки. И нашу газету никто не станет читать, если мы им напомним, что героям иногда приходится совершать плохие поступки. Исенгрим – герой. Он защищает простых людей. А Хольцфалли – злодеи. – Мистер Варджин ткнул пальцем в неработающую лампочку под потолком. – Хочешь рассказать нашим читателям, что их герой совершил преступление, и вручить еще одно оружие в руки тем, кто душит их налогами?

Наконец он замолчал, чтобы сделать глоток. Аугуст не сразу сообразил, что от него ждут ответа.

– Видимо, мне полагается ответить «нет».

На самом деле он хотел сказать: «Это неважно».

Журналисты должны рассказывать правду, а не то, что людям хочется услышать.

Но правда не имела значения, если никто не желал ее публиковать. Аугуст мог пойти в одну из газет посолидней. «Вестник», например, неплохо зарабатывал, поливая грязью гримов. Но у него не было доказательств. В любой другой газете расследование наверняка поручат более опытному штатному журналисту. А ему в лучшем случае выпишут чек, чтобы отвязался. Но прославиться он не сможет.

– Молодец. Умнеешь прямо на глазах. – Мистер Варджин вставил пробку обратно в бутылочное горлышко. – Теперь пошел вон из моего кабинета и напиши что-нибудь, что понравится читателям.