Раньше Лотти была неведома такая роскошь, как скука.

Если в монастыре кому-то случалось застукать ее бездельничающей, ее либо наказывали, либо нагружали дополнительной работой. Но Грейс беззаботно улеглась в постель, будто не украла только что несколько часов чужих мыслей. А Лотти… не знала, чем себя занять.

С помощью горничных она разобралась, как пользоваться краном в ванной. Вода была невообразимо, волшебно горячей. Настолько горячей, что после долгих лет пользования ледяным насосом Лотти показалось, будто ее кожа вот-вот растает от жара. Она была готова часами стоять под душем и смотреть, как стекает с тела кровь и грязь. Как остаются позади монастырь, Эстель, Гельд, бесконечные ложь и одиночество. Когда она вышла из ванной, натертая докрасна и мокрая, на маленьком столике у окна ее уже ждали свежие булочки, фрукты и чай.

Горничные прибрали за ней, когда она закончила завтракать. И вот Лотти осталась одна в огромном номере «Парагона».

В ожидании следующего испытания.

Прошло несколько часов, и она изнывала от скуки. Она успела заглянуть в каждый шкафчик и ящик в номере. Попыталась выйти в коридор, но горничная остановила ее и вежливо напомнила, что она не одета. Тогда Лотти отправилась на поиски зеленого платья, которое носила вчера, но безуспешно. Оказалось, его унесли, чтобы почистить.

Из окна открывался вид на бескрайний город. К северу находился лес, с краю которого полумесяцем выстроились огромные дома, и особняк Хольцфаллей был самым крупным из них. Лес простирался до самого горизонта, но где-то далеко на севере он должен был встретиться с ледяным морем. Во времена Онора Хольцфалля деревья росли повсюду – насколько хватало глаз. Но Лотти город казался таким же чуждым и пугающим, как лес – древним жителям этих мест.

Ей вспомнились городские чудеса из журналов, которые так любила листать Эстель. Кафе с замороженными десертами, сохранявшими холод благодаря магии. Заведения, где можно было посмотреть кинофильмы или послушать живую музыку. Лотти понятия не имела, где искать эти места. И она подозревала, что следующее испытание точно не настигнет ее здесь, в номере отеля. Чтобы победить, ей нужно было выбраться в большой мир.

Но все же горничная была права: бродить по улицам Вальштада в одном только банном халате – не лучшая идея.

Ее размышления прервал звук открывающейся двери. Она обернулась, ожидая увидеть еще одну горничную. Но вместо этого в номер непринужденно, как к себе домой, вошла Модести Хольцфалль.

А за спиной у нее стоял… Тео. Лотти обрадовалась при виде кого-то знакомого и невольно сделала к нему шаг, но тут же остановилась – Тео смотрел прямо перед собой и избегал ее взгляда.

Он стоял как солдат, вытянувшись на изготовку. Возможно, ночью она неправильно его поняла. Переступила невидимый барьер, отделявший рыцарей от Хольцфаллей. Теперь, посреди бела дня, их разговор в темном коридоре и его обещание защиты казались чем-то неприличным. Лотти вдруг стало неуютно в своем банном халате.

– Кузина! – Модести поцеловала воздух над ее щеками, будто они всю жизнь были лучшими подругами. – Я так и думала, что ты окажешься ранней пташкой вроде меня. – Время близилось к полудню. – Не зря ведь говорят, что ты выросла в монастыре.

Лотти напряглась:

– Кто это говорит?

– О, не волнуйся. – Модести уселась на диван, а Тео встал у нее за спиной. Лотти снова бросила на него взгляд, но он по-прежнему смотрел в одну точку. – Это просто слухи.

Слухи. Лотти необходимо было выяснить, кто их распускает. Если люди узнают, что она из Гельда, то вскоре станет известна и ее репутация там. Порочной девчонки, узницы монастыря, недостойной победы в состязании добродетелей.

Лотти неловко уселась рядом с кузиной, намеренно задев ее руку. Завеса блокатора приподнялась, и она уловила поверхностные мысли Модести.

Никакие слухи до Модести не доходили. Она с самого утра отправилась к бабушке с допросом, чтобы разузнать, откуда взялась эта новая кузина. В конце концов Мерси Хольцфалль с вызовом заявила, что Оттолина воспитывалась в монастыре. А не где-то в заморском борделе, как Модести собиралась поведать журналистам…

Она чувствовала, что от Лотти исходит угроза.

Первое испытание Веритас выиграла Модести. Первый шаг к тому, чтобы стать Наследницей.

Но на передовицах газет красовалась Оттолина.

А утром репортеры столпились у отеля «Парагон», а не у апартаментов Модести.

– Значит, это правда? Ах, тетушка Грейс дала тебе отличную фору в состязании добродетелей. – Модести не переставала доброжелательно улыбаться, но Лотти стало не по себе.

Родные пытались убить ее еще до того, как она добралась до испытаний.

А теперь Лотти сидела в одной комнате с кузиной, которая видела в ней соперницу. В испытаниях и в прессе.

«Тебе многое придется узнать, чтобы стать частью нашей семьи, Оттолина». В этом ее мать, несомненно, была права. Но все же, что бы там монахини ни докладывали ее бабушке, ее семья ничего не знала о Лотти. Они не знали, что она десять лет изображала дружбу с девчонкой, которая всегда жаждала быть в центре внимания.

В шесть лет Лотти впервые выпустили из промозглого монастыря и отправили в школу, к другим детям. Монахини раз за разом предупреждали, что накажут ее, если она будет подслушивать чужие мысли с помощью своего проклятия.

Лотти согласилась бы на что угодно, лишь бы ее отпустили. На еженедельных молитвах она видела деревенских детей с родителями. Их семьи были полны смеха и тепла, которых ей так не хватало. Но другие дети ее сторонились. Их матери знали друг друга, их отцы вместе работали или выпивали – либо делали и то и другое. А она была странной сироткой из монастыря. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы они приняли ее в свой круг.

Лотти быстро заметила, что дети, сторонившиеся ее, тянулись к ясноглазой дочери пекаря. Мысли Эстель невозможно было не подслушать. Они сверкали маяком во тьме. И Лотти поняла, что этот маяк указывает ей дорогу.

Шанс представился, когда дети затеяли во дворе какую-то незнакомую ей игру. В голове Эстель промелькнула острая, как бритва, мысль. Она играла в эту игру лучше всех остальных. Им из-за этого было стыдно. А ей – скучно. Вот бы найти кого-то, с кем было бы интересно играть. Ухватившись за эту мысль, Лотти отошла от забора и приблизилась к другим детям.

Ей не составляло труда угнаться за Эстель, потому что она предугадывала каждое чужое движение. Она знала, куда отпрыгнет эта девочка и где прячется тот мальчик. Выиграть она тоже могла бы без проблем. Но в последний момент поддалась Эстель. Потому что та, хоть и думала, что хочет встретить достойную противницу, еще сильнее хотела выиграть. Ей всегда хотелось быть самой важной, интересной и популярной девчонкой в любой компании. И Лотти ей в этом помогла.

Когда Эстель, запыхавшаяся и чумазая, триумфально воздела руки над головой, она уже решила, что ей нравится эта странная девочка из монастыря, которая играет с ней почти – но не совсем – на равных.

Лотти раз за разом использовала свое проклятие, чтобы сохранить дружбу с Эстель. Нашептывала ей на ухо мысли, промелькнувшие у той в голове, чтобы она ахнула и сказала: «Да, я думаю точно так же» Соглашалась с каждым ее мнением еще до того, как она успевала его высказать. Говорила то, что Эстель хотела услышать.

Через Эстель она отвоевала себе место в Гельде.

И она сможет проделать то же самое с Модести.

Для начала нужно выбраться из этого номера в отеле. Наладить хоть какой-то контакт с семьей. Получить шанс на победу. Для этого необходимо внушить Модести, что Лотти не представляет никакой угрозы. Что она просто дурочка из деревни, ничего не знающая о жизни в большом городе.

– Надо же! Я и не думала, что в городе так быстро разносятся вести. – Лотти чуть шире распахнула глаза и сделала голос чуть тоньше. Модести тут же расслабилась. А Тео наконец бросил на нее взгляд, но Лотти через силу отвернулась от него. Ей вдруг почудилось, что он видит ее насквозь. Знает, что она пытается скрыть свою злость и свои устремления, которые продемонстрировала ему в кабинете у бабушки.

Она мысленно сказала себе, что это неважно. Главное – чтобы ее не раскусила Модести.

– Так вот… – Модести с наигранной небрежностью повертела в пальцах кисточку на обивке диване. – Ты уже решила, что наденешь на фуршет у Хьюго Арндта?

– Хьюго Арндт? – На этот раз ее невежество было искренним.

– Я не уверена, что у него хватит смелости действительно выступить против гримов, если его выберут губернатором. Но выслушать его не помешает. Ну так что ты наденешь?

Модести хотела ее затмить, сообразила Лотти. Потому она и явилась. Для Лотти это удачная возможность. Она может дать Модести желаемое. А взамен получить одежду и выбраться из отеля.

Лотти изобразила на лице умилительную беспомощность. Тео прожигал ее взглядом. Но она не дрогнула.

– Наверное, одолжу что-нибудь у матери. – Она боялась переборщить, но, вспомнив репортеров у входа, которых заметила в мыслях Модести, добавила: – Я ведь не могу никуда пойти в таком виде.

Модести заглотила наживку:

– О нет, дорогая кузина, так не годится! Пошли, я помогу тебе найти что-нибудь подходящее!