Ни один рыцарь в казарме не знал покоя.

Неделю назад была убита одна из Хольцфаллей. Сегодня к ней чуть было не присоединилась вторая. На их собственной территории. Там, где Хольцфалли должны были быть в безопасности. Там, где рыцари могли ослабить бдительность.

Тео наконец-то смирился с тем, что сегодня ему не удастся уснуть.

На тренировочной площадке за казармой не было ни души. Он занял свое привычное место на южном конце и начал выполнять знакомые с детства упражнения. Раз за разом, пока мышцы не заныли, а рубашка не пропиталась потом.

Но от призраков, с которыми он сражался, так просто было не отделаться.

Лизелотте Риддер недостаточно было только командовать рыцарями. В перерывах между службой Мерси Хольцфалль она также тренировала их. В те дни, когда тренировки проводила Лиз, всем молодым рыцарям до единого приходилось оставаться на площадке до тех пор, пока самый слабый из них не осваивал движения в совершенстве.

Аларик неизменно справлялся первым. А потом первым бывал наказан за жалобы на то, что ему приходится ждать остальных. Тео, стараясь быть хорошим рыцарем, всегда пытался угнаться за Алариком.

«Твой брат предупреждал, что ты будешь упрямиться».

Это еще не значило, что Аларик жив. Даже если девушка не соврала, возможно, она говорила с Алариком месяцы назад. Или годы. Как и бармен утром. «Твой брат был прав на твой счет».

Но оба они выразились так, будто виделись с ним совсем недавно.

В каждом поколении появлялись особо выдающиеся рыцари. Те, кому доверяли оберегать Наследника или Наследницу.

Когда погиб отец Аларика и Тео и они переселились в казарму, Аларик начал получать одно звание за другим. Остальные рыцари перешептывались, что это неспроста, ведь их отец был сыном младшей сестры Лизелотты Риддер. Да, все Риддеры были потомками Хартвина и Греты, но родство родству рознь. Для других Лиз была только командором, но для Тео и Аларика она была двоюродной бабушкой.

Впрочем, вскоре стало ясно, что своим успехом Аларик обязан собственным талантам, а не кровным узам. Меч словно был продолжением его руки. Аларик знал, откуда будет нанесен удар, даже раньше нападавшего. Неудивительно, что ему доверили защищать Верити, будущую главу семьи.

Лукас Шульд не имел ни малейшего шанса его одолеть.

«Твой брат предупреждал, что ты будешь упрямиться».

Тео резко развернулся, делая выпад, и заметил, что кто-то наблюдает за ним с края тренировочной площадки. Он безошибочно распознал силуэт Лиз.

Тео вытянулся по стойке смирно.

Они молча смотрели друг на друга через площадку. Сложив руки за спиной, Лиз наблюдала за ним с непроницаемым выражением лица, как и всегда на тренировках. Но они оба понимали: теперь что-то изменилось.

– Ты все еще опускаешь плечо при парировании, – наконец сказала Лиз.

– Да, командор.

– А сегодня ты не остановил клинок убийцы. – Риддеры учились защищать жизнь тех, кто стоял у них за спиной, а не свою собственную. Опуская плечо, он давал врагу шанс проскользнуть мимо. Он должен был подставить плечо под клинок. Отдать свою жизнь за Хольцфаллей, которых защищает. – Твой брат никогда такого не допускал.

Тео не рассчитывал на похвалу за спасение Модести. Но теперь ему казалось, что только благодаря этому его не наказали за то, что он бросился защищать Оттолину. Воспротивился приказу.

«Твой брат никогда бы меня не ослушался».

Здесь, в ночи, Тео разглядел скорбь, промелькнувшую у нее на лице, когда она упомянула Аларика. Для нее он был не просто очередным павшим рыцарем, он был ее любимцем. Куда более родным, чем Тео.

Тео отчетливо ощущал скомканную в кармане записку.

В этот миг он был готов рассказать Лиз все. Что Аларик, возможно, жив. Что он не погиб, защищая Верити. Лиз была его командором – долг обязывал Тео все ей рассказать. А ее, как командора, долг обязал бы найти Аларика и доставить к Мерси Хольцфалль.

Рыцарей приговаривали к смерти и за куда более мелкие проступки, чем гибель кого-то из Хольцфаллей.

– Это правда? – спросил вместо этого Тео. – Рыцарям действительно приказали убить Оттолину?

Тео думал, что хорошо успел изучить семью Хольцфаллей. Но никогда прежде он не видел, чтобы кто-то из них смотрел в лицо смерти, как Оттолина, стоя перед ним.

Никогда не видел, чтобы кто-то из них осмеливался спорить с Мерси Хольцфалль.

Никогда не видел, чтобы кто-то из них в чем-то нуждался и не боялся об этом заявить.

Никогда не видел, чтобы кто-то из них так открыто демонстрировал свои чувства.

– Я позаботилась о том, чтобы ты этого приказа не получил, – спокойно ответила Лиз.

В казарме за спиной Тео зазвонил колокол, и он рефлекторно выпрямился.

– Всем рыцарям приказано собраться в саду, – сказала Лиз, отворачиваясь. – Приведи себя в порядок.

На этот раз Тео подчинился.

Он быстро натянул чистую рубашку, слушая, как вокруг начинают собираться другие рыцари. По дороге в сад к нему подошла Хильдегарда Риддер, на ходу заплетая волосы в косу.

– Я видела, ты говорил с командором. Не знаешь, в чем дело? – поинтересовалась она, откинув косу за плечо.

– Лиз делилась такими вещами с Алариком, а не со мной. – Тео машинально закатал рукава, потом спохватился и снова их расправил. Они срезали угол через вход для слуг и прошли мимо кухни. В этот час здесь не было никого, кроме нескольких служанок, которые натирали столовое серебро в ожидании, не понадобится ли что-то Мерси Хольцфалль.

Там же расположился и Эдмунд Риддер, брат Хильды. Он прислонился к одной из кухонных стоек и закидывал в рот клубнику с недоеденного торта, одновременно заигрывая с одной из служанок.

Служанку, насколько помнил Тео, звали Эбигейл.

Завидев Тео и Хильду, Эдмунд торопливо вытянулся по стойке смирно. Эбигейл залилась румянцем и сосредоточила все свое внимание на вилке, которую мыла.

– Нас созывают? – Эдмунд стряхнул крошки с рук.

– Все-то ты замечаешь, – отозвалась через плечо Хильда, и Эдмунд последовал за ними. – Особенно хорошеньких служанок.

Аларик считался лучшим в их поколении, а вот Эдмунд, пожалуй, одним из худших. Несмотря на вполне рыцарское телосложение, он с самого детства был ленив и то и дело отлынивал от тренировок. По большей части ему доверяли лишь роль водителя при Проспере Хольцфалле. Эдмунд возил его из клубов в казино, из дома любовницы на ипподром, а сам дремал в машине, пока стареющий Хольцфалль предавался своим порокам. Невозможно было родиться Риддером и избежать рыцарской жизни. Некоторые матери пытались скрывать истинное отцовство своих детей, надеясь, что им не придется жить в казарме. Но правда так или иначе всегда всплывала на поверхность. Уз крови и клятвы было не избежать.

Даже Эдмунду и другим, кто не подходил для такой жизни.

После окончания вечеринки в саду на траве осталось лежать тело несостоявшейся убийцы. Теперь же их встретили одиннадцать других тел.

Семейная перепалка Хильды и Эдмунда немедленно затихла. У них на глазах двое слуг вынесли и положили рядом с остальными еще одно тело. Тео узнал его, и у него перехватило дыхание. Сэр Эммерих Риддер. Один из самых старых и почтенных рыцарей. Он служил Хольцфаллям со времен отца Мерси.

Сама Мерси Хольцфалль стояла рядом в сопровождении Лиз. Заметив прибывших, командор жестом подозвала их ближе. Тео разглядел, что все двенадцать покойных были рыцарями. Он узнал бы их даже без униформ. Эти лица сопровождали его всю жизнь – лица тех, кто учил его и учился вместе с ним.

– Это последний? – спросила Мерси Хольцфалль у слуг, окидывая взглядом лежащие на траве тела.

– Да, мэм. – Один из слуг поклонился ей. Он был бледен и напуган. Тео понимал, что все двенадцать тел перенесли сюда с какой-то целью, но не знал, с какой именно.

Смерть была неотъемлемой частью жизни рыцаря.

Отец Тео погиб за рулем машины, в которой сидел отец Норы. Сэра Ульриха убили, когда Хольцфалль ввязался в потасовку в баре. Аларик…

Бесчисленные рыцари умирали на протяжении бесчисленных поколений.

Но чтобы так много рыцарей погибло за одну ночь… Такого не случалось со времен великих сражений. Последнее из них было много веков назад, с королем Домаром II, который отправил целую армию, чтобы завладеть топором Хольцфаллей и захватить их землю. В то время семью возглавлял один из многочисленных Вэлоров. Сотни рыцарей отдали жизнь ради своей клятвы. Ради того, чтобы топор остался в руках Хольцфаллей.

Но сейчас они ни с кем не воевали.

Тео вспомнил убийцу, подосланную гримами. Неужели это их рук дело? На теле сэра Эммериха и двух других рыцарей виднелись раны, полученные в бою. Но не на остальных девяти.

В сад стекалось все больше рыцарей. Каждый, увидев разложенные тела, застывал в молчании. Мерси Хольцфалль оглядела собравшихся.

– Эти рыцари, – Мерси не повышала голос, но ее и без того все прекрасно слышали, – не выполнили приказ.

Приказ.

Этого слова хватило, чтобы все резко выпрямились.

Клятва, которую принес Хартвин Риддер, была не просто словами. Давать рыцарям указания могли все Хольцфалли, но только глава семьи мог отдать приказ, повиноваться которому заставляла древняя магия.

Мерси Хольцфалль нечасто давала им подлинные приказы.

Тео за всю жизнь она давала приказы трижды. Каждый из них навсегда остался в его памяти. Сначала приказ завладевал сознанием, выдавливая все мысли, кроме тех, что были направлены на его выполнение. Потом он захватывал тело, вызывая поначалу ноющую боль, а затем невыносимую агонию, которая не давала рыцарю иного выбора, кроме как подчиниться. Или умереть за непокорность. Или за провал.

– Им, – Мерси невозмутимо указала на мертвых рыцарей, – было приказано не пустить Оттолину на испытания. Любой ценой.

Рыцари, пытавшиеся убить меня по дороге сюда, тоже давали такую клятву?

Давали. Эти рыцари поклялись защищать Хольцфаллей. А потом Мерси Хольцфалль приказала им убить одну из них. И им пришлось подчиниться.

– Как видите, они не справились.

Рыцари были слишком хорошо вышколены, чтобы отреагировать, но Тео все равно ощутил всеобщее напряжение. Темперанс Хольцфалль, прапрапрабабушка Мерси, на девятом десятке лет выжила из ума. Она начала отдавать рыцарям невыполнимые приказы, отправлять их на поиски волшебных артефактов из сказок и мифов. Поражение было неизбежно, и древняя клятва останавливала их сердца.

Когда Лотти произнесла заветные слова: «Я ее наследница», сердца этих двенадцати рыцарей остановились. Все они без раздумий пожертвовали бы жизнью за Хольцфаллей. Вместо этого они погибли потому, что не смогли предать клятву и убить одну из них.

– И виноват в этом один из вас, – продолжила Мерси. – Сэр Бенедикт.

На этот раз рыцари зашевелились, повернулись к Бенедикту, который стоял среди них. Он по-прежнему был ранен, как и несколько часов назад в кабинете Мерси. Тогда Тео еще подумал: кто же сумел нанести удар несокрушимому Бенедикту Риддеру?

– Я никого из них не убивал. – Бенедикт не дрогнул под взглядом Мерси Хольцфалль. В его словах отчетливо читалось невысказанное: «Хотя мог бы. – Я задержал их по приказу Грейс Хольцфалль.

– Грейс Хольцфалль – не глава этой семьи и никогда не будет главой! – рявкнула Лиз. Командор рыцарей нечасто проявляла эмоции. Но каждый, кого когда-либо тренировала Лизелотта Риддер, понимал: она в ярости. Действия рыцарей бросали тень на командора. А Бенедикт поставил Грейс выше Мерси.

– Вот как. – Мерси Хольцфалль смерила его взглядом. – Сэр Бенедикт, за эти годы я не раз проявляла к вам снисхождение. Потому что люблю свою старшую дочь. – Голос Мерси, острый, как нож, не смягчался, даже когда она говорила о любви к детям – Но теперь по вашей вине погибли двенадцать доблестных рыцарей, и решать вашу судьбу буду не я, а они.

Мерси Хольцфалль повернулась к рыцарям, стоявшим перед ней навытяжку. Ближе всех к ней была Хильдегарда. Мерси заговорила, и Тео охватило нехорошее предчувствие.

– Как потомок Онора Хольцфалля и хранитель топора… – Этими словами предварялся приказ. Что бы Мерси ни сказала далее, рыцарь не сможет ослушаться. – Я приказываю тебе, Хильдегарда Риддер, ответить без утайки. Считаешь ли ты, что Бенедикта Риддера следует казнить за предательство?

Тео и раньше отдавали приказы, но не такие. Он терял контроль над своим телом, но не над мыслями. Он смотрел, как приказ овладевает Хильдегардой.

– Я повинуюсь моей клятве, – сказала Хильда.

Пару секунд Тео наблюдал, как она борется с собой. Но правду было не одолеть. Слова вырвались наружу вопреки воле Хильды:

– Я считаю, его нужно казнить.

Она пристыженно ссутулилась. Мерси подошла к следующему рыцарю и повторила те же самые слова. Тот тоже проголосовал за казнь. Следующая тоже, и неудивительно. Это была Ингрид Риддер, чей отец лежал мертвый на траве. Затем прозвучал голос против. И еще один. Бенедикт невозмутимо ожидал своего приговора, пока Мерси шла вдоль шеренги рыцарей, каждый из которых повторял одни и те же древние слова. «Повинуюсь моей клятве. Повинуюсь моей клятве».

Эдмунд, стоявший рядом с ним, без колебаний ответил отрицательно.

Затем настала очередь Тео.

– Как потомок Онора Хольцфалля и хранитель топора… – Мерси Хольцфалль остановилась прямо перед ним. – Я приказываю тебе, Теодрик Риддер, ответить без утайки. Считаешь ли ты, что Бенедикта Риддера следует казнить за предательство?

– Я повинуюсь моей клятве. – Слова сами по себе сорвались с его губ, и Тео почувствовал, как клятва тисками сжимает ему грудь, заставляет ответить, находит предательскую мысль в самой глубине души. Бенедикт ни в чем не виноват. Это вы приказали рыцарям нарушить клятву и убить одну из Хольцфаллей. Усилием воли Тео отогнал мысль в сторону. – Я считаю, его не нужно казнить.

Как только он подчинился, клятва разжала хватку. Приказ был выполнен, и Мерси двинулась дальше. В конце концов, каждый рыцарь отдал свой голос.

Помилование опередило казнь всего на три голоса.

Этого было достаточно.

Все это время Бенедикт сохранял самообладание.

Как настоящий рыцарь.